Kiss kiss bang bang

День неумолимо катился к концу, ровно как и решительность Джейса. Скай, эта добрая, но строгая воспитательница, объявила им отбой через пятнадцать минут и уже начала понемногу гасить лампы. Время пошло. За него первый шаг никто не сделает, так что нужно просто взять и поверить … — Вик, завтра в опере будет премьера, пойдем? — Не могу, занят. … в себя. Сказал как отрезал, даже на секунду не задумался. Чем, ну чем Виктор там так занят, что не может даже взглянуть на него? Сидит за столом, пишет. Зарылся в свои бумаги, как крот, и чахнет над ними. Из-за внушительной горы книг, отчетов для Академии и черновых тетрадей видно только лохматую макушку да острые локти. Джейс опустил глаза вниз — из-под стола выглядывали начищенные ботинки ученого, а слегка задравшиеся брюки обнажали тонкие щиколотки. Что ж, приятно знать, что некоторые вещи в этой жизни остаются неизменными. Виктор по-прежнему предпочитает цветные носки черным, Скай опять выговаривает им за переработки, а его, Джейса, снова прокатили. Он нехотя поднялся на ноги. Раз это действительно конец рабочего дня, то стоит хотя бы стереть с доски и привести в порядок рабочее место. Джейс принес воды в ведре, намочил тряпку и принялся мечтать, оставляя меловые разводы. Эх, зарыться бы в эти волосы, схватить это тонкое, любимое, невозможное существо в охапку и прижать к себе, что есть силы. Может быть, даже получить локтем тычок под ребра, но затем непременно услышать тихое “прости” и ощутить примирительный поцелуй в уголке рта. После этого он сам подулся бы немного, чисто для порядка, но потом непременно “отомстил” бы щекоткой и ответным поцелуем. И так далее, и тому подобное. Талис мог часами растравлять себе душу в том же духе. У каждого человека может быть хобби, у него было вот такое, ну и что? Мечтать было горько, но одновременно и приятно, хотя он и сам прекрасно понимал, что это пустая трата времени. Иногда (примерно раз в полгода, если быть точным) мечтательность Джейса переходила всякие границы, и тогда ему казалось, что он ловит на себе теплый и ласковый взгляд янтарных глаз. В такие редкие моменты у него в душе заводила песню весна, а за спиной вырастали крылья. Однако большую часть времени у Виктора поперёк лица был написан ответ на все невысказанные чувства младшего коллеги. Карандаш Вика скрипит по бумаге — звук выходит неприятный и какой-то тоскливый — и Джейсу становится жалко самого себя. Ну что он там снова строчит? Вчера Джейс полночи сидел и убивал собственное зрение, только чтобы закончить необходимые расчеты и освободить им обоим время. Билеты на самые лучшие места купил за несколько месяцев вперед. Третий раз отказал Мэл. Еле-еле набрался смелости и все-таки пригласил. Пригласил сам. И все напрасно. Звук писанины внезапно прекратился, и Талис, все еще стоящий у доски с мокрой тряпкой в руках, постарался как можно более незаметно повернуть голову и посмотреть на соседний стол. И заметил — над стопкой книг показался наблюдающий желтый глаз. Макушка с торчащей прядью волос соизволила оторваться от расчетов. У Джейса аж зуд по рукам прошел, так захотелось разлохматить ее еще больше и ощутить под пальцами мягкость каштановых волос. Однако виду он не подал и продолжил методично мыть доску. — А… какой повод? — донеслось до него из-за спины. — Что-то случилось? Ты раньше никогда никуда меня не звал. Простой вопрос совершенно сбил ученого с толку. Тряпка выпала из рук. Джейс развернулся к коллеге лицом и ощутил, что краснеет, бледнеет и зеленеет попеременно. Хорошо хоть, на смуглой коже не видно столь богатой игры красок. Ну нельзя же вот так вот сразу, с ходу, без подготовки! — Ну, я как бы… хотел поблагодарить тебя. Я очень тебя ценю, — Джейс сделал пару несмелых шагов вперед, желая в подтверждение своих слов положить Виктору руку на плечо. Однако в последний момент передумал, развернул ладонь боком и протянул вперед в жесте рукопожатия. — И ценю твой вклад в наши исследования. Виктор уставился на зависшую в воздухе, измазанную мелом руку так, как будто ему протягивали гранату с выдернутой чекой. — Ценишь мой вклад в исследования? — спросил он таким тоном, как будто бы недослышал, хотя Джейс был уверен, что говорил достаточно громко. У него возникло мимолетное чувство, что, возможно, стоило уточнить, в какие именно исследования он ценит вклад, но остатки здравого смысла подсказали, что не стоит. Выражение лица коллеги и так окончательно сбило его с намеченного плана. Черт, только без паники! — Ну разумеется, ценю! — воскликнул Талис, уже куда увереннее и тверже. — А ты что подумал? Я ещё и Скай позвал, втроём веселее! Виктор демонстративно положил на верхушку своей оборонной башни из книг ещё один том. Конец разговора, надо полагать. Отличная попытка, Джейс. Через секунду до него снова донёсся противный скрип карандаша. Как же… тяжело. Они так мало говорят не о работе, поэтому для Джейса оставалось загадкой, в какой момент в нем проснулись чувства к такому холодному и замкнутому человеку, как Вик. Как он вообще себе воображает начало их отношений? Предположим, в один день он все же решится прекратить эту муку и признается в симпатии или даже в чем-то большем. Осмелится спросить коллегу прямо. А Виктор? Виктор лишь отмахнется от него: снова Джейс пришел со своими глупостями и мешает работе. — Виктор, давай встречаться? — Не сегодня, Джейс, давай попозже. Просто хотеть привлекательного коллегу — это одно. А влюбиться по уши в неповторимый склад ума, в задумчивость взгляда, в хрупкость силуэта, наконец, в эти трогательные родинки, будь они неладны, — это совсем другое дело. Он бы даже сказал, дело гиблое. Когда-нибудь позже, обещал себе Джейс, когда они закончат работу над прототипом хекс-врат, он будет больше выходить в свет и встречаться с новыми людьми. Он перестанет жалеть себя в своей безответной любви, а вместо этого побреется, достанет из шкафа взгустнувший белый фрак и будет смотреть на мир открытыми глазами. И тогда, может быть, он сможет быть счастлив с кем-то другим. Однако чем больше он убеждал себя, что другие девушки и парни ничуть не хуже тщедушного ученого из Зауна, тем ярче вспыхивало перед глазами сияние любимых глаз, тем изящнее казались черты его лица, тем весомее звучали в голове все когда-либо сказанные им слова. Чем больше свиданий Джейс отхаживал с открытой, понятной, льнущей к нему Мэл, тем сильнее его тянуло обратно в лабораторию к вредному тихоне Виктору. Да, когда-нибудь он наберется смелости и все-таки признается. Виктор не любит спонтанности, не любит сюрпризов, предпочитая им спокойствие и предсказуемость. Все нужно тщательно подготовить, но, конечно же, не сегодня и не завтра. Потом. Подходящее время еще настанет. Оба в молчании доработали выделенные им пятнадцать минут. По прошествии этого времени Джейс погасил последнюю лампу, оставленную Скай, и кивнул коллеге на выход. – На сегодня хватит. Завтра с утра придем пораньше и все закончим. Да, время еще будет.

***

Как и условились, на работу Джейс и Виктор пришли пораньше, как штык в шесть утра. Время для них вполне привычное: можно сказать, золотой час для одержимых идеей прогресса. Однако для большинства жителей Пилтовера на дворе стояла дремучая ночь. На входе в здание Академии им попался лишь один зевающий стражник. На улицах пустынно и тихо. На лестницах и коридорах Академии — тоже. А в их лаборатории — нет. Едва зайдя внутрь, Джейс понял: внутри кто-то был. Быстро взглянул на реакцию Виктора: тот тоже что-то заметил. Легчайший шорох. Промелькнувшая на периферии зрения тень. Дрогнувшие занавески на окнах. Оба замерли, и секундой позже до них донесся еще один зловещий звук. Или Джейс никогда не был на стрельбище, или это был щелчок взведенного курка. Тень, затаившаяся в углу, отделилась от стены и вышла из полумрака. Молодая девушка. Лицо с плакатов, которое нельзя не узнать. Городская сумасшедшая, о которой ходили легенды. Джинкс. Джейс не успел подумать ничего больше, потому что прямо ему в лоб нацелилось дуло пистолета. — Руки за голову, оба. И чтоб ни звука. Оценка положения не отняла у Талиса много времени: у преступницы в руках оружие, мешок с наворованным у них же добром и эффект неожиданности. У них на двоих — испуг, один костыль и минимум навыков открытого боя. — Только не стреляй! Предлагаю переговоры, — охрипшим голосом выдавил из себя Джейс. Незваная гостья крутанула пистолет на пальце и быстро огляделась. Проверяет, нет ли с ними кого-то еще, понял ученый. Глаза девушки задержались на костыле Виктора, и на ее лице расплылась неприятная плотоядная ухмылка. Джейсу стало нехорошо. — Какие вы чистенькие и блестящие, мальчики. У нас в Нижнем городе вы бы пошли на корм клиентам мадам Бабетты, — протянула она. А затем прямо у них на глазах взяла со стола хекс-самоцвет и бросила к себе в мешок. Их новейшая разработка! Уж этого они никак не могли допустить! — Мы сдаёмся, можешь все забрать, только, пожалуйста, отдай самоцвет. Это собственность Академии, в чужих руках он небезопа… — начал было Талис, но его резко прервали. К его полной неожиданности, договорить ему не дал Виктор. — В мое время в Нижнем городе непослушных детей пороли за игры с огнестрелом. Как Джейс проморгал те две секунды, за которые Виктор стал таким дерзким, а в его руке оказался… стоп, это что, револьвер?! Напарник навел прицел так быстро и уверенно, как будто делал это по несколько раз на дню. Твою мать! Откуда он его взял?! Он всегда носил оружие на работу? Какого черта он сейчас вытворяет? Оба стрелка пару мгновений щурились, держа друг друга на мушке и оценивая: Джинкс склонив голову, Виктор благосклонно улыбаясь в ответ. Джейс, наблюдая за этой жуткой игрой в гляделки, забыл, как дышать, а его умная голова, как думать мысли. Бах! — мертвую тишину прорезал грохот выстрела. — Вик! — завопил Талис. Перед глазами прошла темная рябь, в ушах зазвенело, но он все равно сумел различить звук повалившегося на пол тела. В ужасе, в шоке, не веря, Джей бросился на колени к лежащему партнеру. Вик, он же… он же не… Нет, с ним все в порядке! Мельком оглядев друга, он понял, что ран на нем, хвала небесам, не было. Мерзавка лишь чрезвычайно метко выстрелила в его костыль, который отлетел в сторону и теперь валялся в щепках в паре метров от них. Револьвер Виктора отбросило еще дальше. Вик застонал и схватился за ушибленную ногу, а Джинкс, стоящая над ними, посмотрела на мужчину с внезапным интересом. — Ты боролся за свое имущество. Я такое уважаю. И пушка у тебя вроде ничего, не дешевка, — преступница кивнула на отлетевший в сторону револьвер. — И вообще ты неплохо держался, только скорости не хватает. А ты! — наманикюренный палец ткнул в Джейса. — Свяжи своего дружка, быстро. Пока он еще фокусов не выкинул. — Сейчас сюда придет стража, — процедил Джейс, поддерживая полуоглушенного партнера за спину. Бедный Виктор! Все же ему неслабо досталось. Ученый пальцами ощущал мелкую дрожь под тонкой тканью рубашки партнера, и это странным образом придало ему самому сил. — Тут эхо, как в пещере, и сейчас на выстрел сбегутся все. Тебя мигом посадят. — Все - это заспанный дед пятью этажами ниже? — хохотнула она. — Делай, как я говорю, или размажу вам обоим мозги по стенке! Хотя нет, ты, красавчик, не волнуйся, ты мне нравишься. — Зато ты мне нет, — не выдержал Джейс. — Я это не тебе, урод! Живо привяжи его к стулу! Урод?! Ещё никто никогда не называл его уродом. Происходящее все сильнее напоминало комедию абсурда. Правду про нее говорят: больная. Однако стреляла эта больная метко и по-прежнему держала их обоих на прицеле. Джейс трясущимися пальцами подставил Виктору стул и вытянул собственный ремень из шлевок. Ему очень не хотелось подставлять затылок этой сумасшедшей, и уж тем более привязывать беззащитного Виктора, но пришлось. Одно утешение — если прямо сейчас Джинкс выстрелит, он закроет его своим телом, и хотя бы в смерти они воссоединятся. “Извини” — прошептал Джейс, острожно, почти нежно стягивая ремнем хрупкие запястья. “Это я виноват” — прочитал он по губам Виктора. “Я что-нибудь придумаю” — последовал ответ с его стороны. По крайней мере, Джейс надеялся, что коллега истолковал его нервное моргание именно так, а не прочитал по нему: “Нам крышка”. — И ноги тоже! — взвизгнула Джинкс, швыряя в него куском веревки. Скорее всего, именно с ее помощью она и пробралась в лабораторию. Просто удачно залезла в приоткрытое окно, обойдя сонную стражу. Пришлось привязать к ножкам стула еще и бедные худые лодыжки, обтянутые носками с рисунком в кораблики. Все еще тыча в ученых оружием, преступница велела Джейсу отойти в сторону. Тот не пошевелился бы даже на сантиметр, если бы партнер не шепнул: “Не зли ее”. — Давай неси все, что у вас осталось ценного. Джейс до скрипа стиснул зубы. Ему хотелось растерзать эту умалишенную, раздробить ее молотом на мелкие косточки и сжечь остатки в печи. А вот Виктор, к его сильному удивлению, выглядел почти что весёлым. Поистине, человек-загадка. Или — вдруг прошила его неприятная мысль — или же никакой загадки нет, а он сам просто никогда не потрудился по-настоящему узнать партнера. — Прямиком из Зауна? Давненько меня там не было. “Последняя капля” по-прежнему принимает гостей? — миролюбиво поинтересовался Виктор, словно не сидел привязанным к стулу под прицелом пистолета. — Конечно! — Джинкс неожиданно оживилась. — И тебя, и меня переживет! — А старый Вандер все ещё разливает эту синюю дрянь, сладкую, как там ее?. — А то! Но сейчас среди ребят в ходу новый напиток. Водка с говяжьим бульоном, буль-шот, тебе стоит попробовать! Раз — Джинкс подошла ближе к своему пленнику, накручивая на палец длинную голубую прядь. Два — Виктор улыбается такой сладкой улыбкой, о какой Джейс не смел и мечтать. Три — оба мило разговаривают и обмениваются шутливыми фразочками. Проклятье. Это, должно быть, галлюцинация. Виктор — его сухарь Виктор — флиртует?! Да так, как Джейсу даже во сне не снилось. Живой. Настоящий. Смеющийся. Он никогда не был таким с ним. Никогда. К страху, который все еще колотил Джейса, теперь примешивалась какая-то дурацкая детская обида, совсем не подходящая к отчаянной, в общем-то, ситуации. Он тут как будто третий лишний. Какая опера? Какой ресторан? Оказывается, чтобы привлечь внимание Вика, надо просто привязать его к стулу?! Что же делать? Незаметно отступать и попробовать нажать тревожную кнопку? Далековато, да и не оставит он Виктора наедине с неуравновешенной психопаткой. Остаться и тупо стоять и смотреть? Это никому из них не поможет. Думай, думай! Джинкс тем временем переместилась вплотную к Виктору и примостила колено на стул, как раз между его ног. Пистолет все еще в опасной близости, но плечи девушки расслабленно опустились. Виктор, задрав голову, в открытую, и, как казалось, не без удовольствия рассматривал ее примечательную внешность. И вообще выглядел как человек, находящийся полностью в своей тарелке. — А это кто, ты с ним работаешь? — обмен любезностями и последними заунскими сплетнями вдруг каким-то образом перетек на его, Джейса, скромную персону. — Да. — Тяжело, наверное, такое терпеть, — Джинкс сочувственно цокнула языком. — Я бы повесилась от скуки. — Мне приходится. Джейс замер на месте, почти перестав дышать и забыв о том, что нужно срочно придумывать план спасения. Два последних слова вонзились ему в сердце быстрее пуль чокнутой заунитки. Виктору… приходится. Виктор терпит его. — Я так и думала. По роже видно — такому буль-шот не наливай. Ни выпить, ни закусить, ни пострелять вместе на пустыре! Никакого веселья. Такие только таскаются по операм со своими дамочками, расфуфыренные, в белых перчатках, фу! И по жизни трусливые хлюпики, скажи ведь, да? Виктор медленно-медленно повернул голову в его сторону. Смотря прямо в умоляющие глаза партнера, который прямо сейчас рассыпался на части, отчетливо произнес: — Настоящее ссыкло.

***

В голове у Джейса было пусто; ноги отнялись и приросли к полу. Парализованный, он тупо смотрел в стену и слушал остальную часть разговора сквозь пелену обрушившегося на него осознания: любовь всей его жизни только что под дулом пистолета призналась, что он ссылко и тряпка. Ничто больше не имело значения. Теперь ему уж действительно лучше умереть, чем жить с этим невыносимым стыдом. А светская беседа между тем набирала обороты, флирт становился все горячее, и оба бывших противника совершенно забыли про то, что в лаборатории находился третий человек. — Не найдется закурить? Джинкс, не мешкая, нырнула рукой в свой необъятный мешок чудес и вытащила пачку. Вложила найденную сигарету в приоткрытые губы Виктора и поднесла зажигалку. Ученый затянулся, выдохнул дым и слегка закашлялся. Сухой резкий звук вывел Джейса из оцепенения. Стоп, тут что-то было не так… В голове начинали шевелиться колесики понимания. И тут до него наконец дошло. Кретин! Вик бросил курить еще год назад! Говорил, что здоровье больше не позволяет подобного баловства. Да он же заговаривает ей зубы! Любимый, рискованный, чудесный! Пытается выиграть время для своего тормознутого коллеги-идиота. — Вот и я про то же. Бесит. Скукота. Ты ещё моего бывшего не видел. Так как там тебя зовут? Виктор? Очень мило, Вик. Сама представляться не буду, поди и так знаешь, — Джинкс игриво покрутилась перед "собеседником" со всех сторон, демонстрируя роскошные косы. — Сходим прошвырнемся как-нибудь по Нижнему Городу, когда я тут закончу? — продолжила она и провела затвором по виску сидячего, отводя в сторону вьющиеся пряди. — Я покажу тебе свою ракетницу. Если что, к меня нет строгих принципов насчёт первого свидания. А ну стой, куда пошел, урод! Когда она сообразила, что происходит, Джейс уже сократил до минимума расстояние между собой и столом, под которым находилась тревожная кнопка. Раздался выстрел. Талис сгруппировался и перекатился под стол так быстро, как только мог, едва живой от страха. Где-то рядом грохнуло еще несколько выстрелов, но он уже успел нащупать круглые контуры кнопки. Подмога придет… придет скоро. Хотя вряд ли это поможет ему здесь и сейчас, когда его укрытие вот-вот разлетится в щепки. С волос на лоб потекло что-то мокрое и капнуло на пол. Кровь. И правда, было больно и немного саднило в районе виска. Возможно, его все-таки задело по касательной, но ничего страшного. Страшно — это шаги, приближающиеся к продырявленному столу, под которым он сжался жалким перепуганным комочком. Страшно — это очередной свист пули, впечатавшейся сантиметр правее от его плеча. И уж совсем-совсем, до одури страшно подумать о том, что будет, если она унесет самоцвет с собой. — Джейс!!! — сквозь грохот разлетающихся досок он услышал отчаянный крик партнера. — Джейс!! Виктор! Как он? Нужно добраться до него, пока он тоже не словил пулю! Джинкс стреляет, как снайпер, но если он не высунется отсюда, им обоим конец. Точно, нужно найти приманку. У каждого есть слабость. Его слабость — это Виктор, а ее — невнимательность. Или тоже Виктор?.. Решено: приманкой будет он сам. Резким движением руки Талис свалил со стола гору книг, за которой вчера прятался Виктор, и услышал в ответ еще выстрелы. Пользуясь секундой задержки, сорвался с места и перекатился дальше, в сторону лежащего на полу револьвера. Вот он сжимает рукоять в руках, ну же!.. Куда там нажимать? Черт! Черт. Слишком поздно. Слишком поздно Джейс понимает, что им не сравниться в скорости. Безжалостное железо целится ему между глаз. Сейчас она выстрелит. Прощай, Вик. Он еще успел увидеть, как отчаянно забился Виктор на стуле, пытаясь высвободиться из пут. — Джейс!!! Щелчок. Ничего не произошло. Джейс открыл глаза. Очевидно, он был все еще жив: действующие лица все те же, за окном по-прежнему темно, а на лоб ручейком стекает кровь. — Повезло тебе, урод. Патроны закончились. Конец фразы перекрыло громыхание тяжелых сапог. Стража! Дверь лаборатории с треском распахнулась, и внутрь ввалился вооруженный до зубов отряд. Стражники окружили Джинкс со всех сторон; в голову юной преступнице указывала дюжина винтовок. — Стоять! Девушка ойкнула и послушно подняла руки вверх, признавая поражение. — Не надо, я сдаюсь! Ну чего вы расшумелись в такую рань, люди же спят! Налетчицу, разумеется, никто не стал слушать. Стража быстро надела на нее наручники и проверила все помещение. Джейс, пошатываясь, поднялся на ноги, готовый броситься стражникам на шеи, и все еще не до конца веря в их чудесное спасение. Еще совсем чуть-чуть, и привет, тот свет. Вздрогнув от самой мысли об альтернативном финале, подошел и вырвал у воровки из рук мешок с украденным хекс-самоцветом. Та на диво легко рассталась со своими сокровищами и с видом победительницы дала страже увести себя с места преступления. На самом пороге тряхнула головой и обернулась: — У нас бы все равно ничего не вышло, красавчик. А ты смотри у меня, урод! Не обижай моего сладкого котика. Наконец и слава богу, ее увели. В лаборатории тут же стало значительно тише, и Джейс первый раз за этот сумасшедший час смог выдохнуть с облегчением. Начальник стражи хотел отвязать Виктора, но Талис опередил его и заверил, что справится сам. Выпроводив за дверь последних патрульных, Талис на нетвердых ногах подошел к стулу, к которому все еще был привязан его натерпевшийся ужасов партнер. Взглянул поближе, и его сердце затрепыхалось от жалости и любви одновременно. Перемена во внешнем виде Виктора была разительна. Это больше не был замкнутый и холодный коллега, зацикленный на своих исследованиях; не был это и развязный уроженец Зауна, за которым Джейс с таким удивлением наблюдал буквально несколько минут назад. Прямо сейчас на лице Виктора проступало какое-то третье выражение, что-то между шоком и облегчением: глаза широко раскрыты, их уголки мокрые от слез, а губы искусаны в кровь. — Я так испугался за тебя! О боги, Джейс, ты в порядке? Она тебя не ранила? Я думал, я думал ты… — Скучный? — только и смог ответить Джейс, глядя на него сверху вниз. — Что? Забудь, что я сказал. Отвяжи меня скорее, будь так добр. Талис мысленно попросил свои колени перестать дрожать: те пошли на сделку и послушно опустились перед стулом. Он потянул и ослабил ремень, фиксирующий руки друга. И если с коленями Джейсу еще удалось договориться, то его руки разрешения не спрашивали. Они обладали собственной волей: нежно сжали измученные ремнями чужие запястья и поднесли их к губам хозяина. Не отдавая себе отчета в том, что он делает, и что все происходящее — это вовсе не сон, Талис начал покрывать тонкую кожу с синеватыми прожилками легчайшими поцелуями. Виктор судорожно выдохнул, но рук не отдернул. Джейс поднял взгляд — глаза напротив были полуприкрыты, ресницы дрожали, на них еще не просохли слезы. — Значит, ссыкло? — шепнул он, не отрывая губ от теплой кожи. — Нет! — янтарные глаза резко распахнулись. — Нет, ты такой смелый! Если бы ты не добрался до той кнопки… Я не должен был злить Джинкс с самого начала, это все мое дурацкое заунское воспитание! Я сглупил, достал револьвер и… — Что же еще ты обо мне думаешь, о чем не успел ей рассказать? Виктор откинул голову назад. Его щеки на глазах сделались пунцовыми. — Джейс, не заставляй меня. Зачем спрашивать, если и так знаешь, — пробормотал он, смотря куда угодно, только не на сидящего перед ним мужчину. — И вообще, ты забыл развязать мне ноги. Джейс никак не отреагировал на просьбу, а вместо этого молча положил голову на сведенные вместе колени партнера. Он никак не мог поверить, что пылающий ад со стрельбой и криками как по волшебству превратился в его личный райский уголок. Дверь в лабораторию открыта нараспашку; по комнате гуляет сквозняк, разнося по полу страницы из порванных книг. У их ног дотлевает недокуренная сигарета. Кругом валяются ошметки мебели и земля из поваленных горшков с цветами. Они оба растерзанные и в поту, а сам он к тому же негигиенично пачкает брюки Виктора собственной кровью. И все это вместе взятое не имеет ни малейшего значения, пока его голова покоится на коленях у любимого, а тонкие запястья идеально помещаются в его широких ладонях. Может, он и загнал Виктора в угол, пользуясь ситуацией, но он не намерен тратить ни дня больше на пустые разговоры и сомнения. — Ничего я не знаю… И не развяжу, пока не скажешь. И потом, видимо, только так я смогу затащить тебя в оперу, — невнятно пробубнил он в колени Вика. — Или ты все-таки предпочитаешь распивать водку с говяжьим бульоном в барах? — Одно другому не мешает, — хмыкнул Виктор и несмело запустил пальцы в его волосы. — Я скажу, ладно? Дай мне только минуту… Джейс таял от каждого касания, от каждого поглаживания, переходящего с линии роста волос на лоб и виски. Про связанные ноги оба забыли, ровно как и про работу, про разгром вокруг, про счет минут и про то, как они выглядят со стороны. — Джейс, — совсем тихо и еще более несмело произнес Виктор через некоторое время. Джейс точно знал, зачем его зовут, хотя, чтобы осуществить просьбу, ему пришлось выйти из состояния полутранса. Он оторвался от приютивших его колен и тут же прильнул поцелуем к губам коллеги. В этот момент лишь одно занимало его расстроенный от всего пережитого ум — получит ли он за поцелуй тычок под ребра, как и мечтал когда-то?