Сахарные губки

Сахарные губки.

      Из всех мест города, куда Чонгук мог бы потащить своего друга, он выбирает «Сахарные губки».       Как будто он не знает, что Юнги не ест сладкое. Как будто это не он однажды запихнул в рот Юнги кусочек клубничного торта с кучей крема, а потом уссывался, видя, как старший скривился от отвращения, вызванного тошнотворно сладким вкусом.       — Чон, какого, блять, хуя ты…       — В последнее время ты пьёшь так много кофе, что горечь вытеснила всё хорошее и сделала тебя бесячим дядькой, — выпаливает Чонгук на одном дыхании. — Чтобы вернуть тебя в нормальное состояние, нужны какие-нибудь сладости.       Это самая глупая вещь, которую Юнги когда-либо слышал, и он хочет возразить, но младший тянет его за руку.       — Не теряй времени, Юнги-хён, — громко говорит он, увлекая его за собой. — Там начали продавать какие-то прикольные пончики! Мне Тэхён рассказывал!       Так вот почему они туда идут…       Юнги упирается, но Чонгук примерно в десять раз сильнее, чем старший альфа, и в итоге Юнги оказывается перед витриной, полной пончиков и всевозможной выпечки, изо всех сил стараясь не вдыхать сладкий запах, который окутывает всё помещение.       Как и упоминал Чон, тут «типа какое-то обновление меню и привезли пончики с какими-то персонажами».       — Что это вообще такое? — ворчит Юнги, глядя на пончик. — Какая-то розовая хуета в виде кролика, и что?       — Как скажете, — раздаётся радостный голос из-за прилавка. — Но почему-то вы смотрите на эти пончики так, словно они вам что-то плохое сделали.       Будь Юнги в ресурсе, он, возможно, проигнорировал бы комментарий или даже фыркнул на него.       Увы, его настроение — в минус бесконечности, и не факт, что оно улучшится, поэтому он делает глубокий вдох и готовится ответить незнакомцу. Он поднимает голову, готовый сказать какую-нибудь гадость, но тут же теряет весь воздух из лёгких.

Ой блять.

      Парень облокотился на прилавок, подперев подбородок рукой, и улыбается такой улыбкой, которая могла бы сравниться по сладости с любым пончиком в этом непонятном магазине. У него пухлые губы и круглые щёки, а его волосы… У него розовые волосы. Розовые, как ебучая глазурь на этих ебучих пончиках.

Ах, он такой симпатичный.

      — Вы в порядке? — парень слегка наклоняет голову в любопытстве, и Юнги понимает, что откровенно пялится на него.       Он захлопывает рот — когда он вообще успел его открыть? — и отводит глаза, как будто слишком долгий взгляд на того парня может ослепить его к хуям или что-то ещё.       — Эм, да, я в порядке, — говорит альфа как можно спокойнее. — Я в порядке, я просто задумался.       Незнакомец тихо смеётся.       — Хорошо, — говорит он и немного продвигается вперёд через прилавок. — Я могу чем-нибудь помочь? Вы так пристально смотрели на эти пончики.       Юнги требуется некоторое время, чтобы его осенило, что перед ним стоит сотрудник кондитерской. И он — омега.       — Эм, ну… — ему требуется некоторое время, чтобы подобрать нужные слова. — Какие ещё у вас пончики?       Омега — Чимин, как написано на его бейдже, — задумчиво хмыкает, как будто знает, что имеет в виду посетитель.       На мгновение воцаряется тишина, во время которой Юнги был бы рад, если бы пол раздвинулся и утащил его куда-нибудь поглубже, в какие-нибудь ебеня, но затем Чимин разражается смехом, он качает головой и облокачивается на стойку.       Блять, он становится ещё красивее, когда смеётся, и его глаза превращаются в маленькие полумесяцы, и это, пожалуй, самое милое, что Юнги когда-либо видел.       — Это мило.

Что?

      Единственное, что думает Юнги, когда Чимин подзывает его к кассе, чтобы передать целых семь, блять, сраных пончиков. Он знает, что мог бы передать их Сокджину-хёну или кому-нибудь ещё, но это было бы всё равно, что отдать подарок, полученный от симпатичного омеги. Максимально, конечно, всратая мысль, учитывая, что это не подарок, а покупка, ну ладно.       — Спасибо, — говорит он, когда Чимин протягивает ему коробку пончиков.       — Не за что, — говорит Чимин и снова слегка наклоняется над прилавком, всё так же лучезарно улыбаясь. — Надеюсь, мы ещё увидимся.       Вот дерьмо. Теперь Юнги придётся вернуться и купить ещё пончиков.       — Да, я, наверное, скоро вернусь, — говорит Юнги, в то время, как его желудок уже показывает факи в знак протеста против количества сладкого, которое он собирается съесть. — Мой друг Чонгук сказал, что это должно поднять мне настроение.       Чимин заразительно хихикает и поднимает руку, чтобы отмахнуться от него. С лёгкой улыбкой, Юнги кивает и оборачивается, только чтобы увидеть Чонгука, о котором он совершенно забыл за последние пятнадцать или двадцать минут, стоящего у двери и ожидающего его с ухмылкой, которая явно не сулит ничего хорошего.       Юнги подходит к нему и молча толкает дверь, надеясь и молясь, чтобы его друг ничего не сказал. Но, увы, Вселенная явно шлёт альфу по известному адресу, и его молитвы остаются неуслышанными.       — Не думай, что я ничего не видел, — самодовольно говорит Чонгук.       — Я не понимаю, о чём ты, — невозмутимо произносит Юнги и старается не смотреть на своего друга, упрямо уставившись в землю.       — Мой хён влюбился?       — Ротик офф, школотрон.       — Фу, грубиян.       Несколько часов спустя, сидя у компьютера, он открывает коробку с пончиками и берёт один, с подозрением смотря на него, прежде чем откусить кусочек.       Это странно. Максимально.       Глазурь слаще, чем Юнги может себе представить, да и тесто тоже приторное, и, о Боже, в нём столько клубничного желе, и оно на вкус тоже сладкое. Но при мысли о Чимине, его очаровательном хихиканье и драгоценной улыбке, становится чуточку полегче.       — Ох, — простонал он и откусил ещё кусочек, проклиная своё ближайшее будущее, в котором, скорее всего, будет ещё больше сладостей.

***

      Чимин рад, что недавно устроился в «Сахарные губки», и считает себя трудолюбивым и преданным своему делу человеком. Ему нравится здесь работать. Он никогда не прикасается к телефону в рабочее время и всегда улыбается своим клиентам, даже если устал или у него плохое настроение.       Он провёл всё своё рабочее время, думая о блондинистом посетителе, гадая, придёт ли он в магазин. Просто альфа сказал, что скоро вернётся, и Чимин необъяснимо рад этому.       Этот парень был из тех людей, о которых Чимина всегда предупреждал папа, или, по крайней мере, альфа точно одевался похоже: кожанка, серьги, берцы и обесцвеченные волосы, как у всех типичных плохишей.       Часть Чимина была напугана, в то время как другой части было любопытно.       Светловолосый бэдбой с пончиками был таким милым, что это так противоречило его внешнему виду. Как только хмурое выражение исчезло, проявилась мягкость его черт в виде надутых губ и прищуренных глаз, а кожа была такой гладкой и безупречной, что Чимину просто захотелось… Погладить его по лицу.       Затем альфа заговорил, и, ох, его голос так сочетался с его одеждой.

***

      Тэхён, который работает на кассе, бросает на Чимина удивлённый взгляд, поскольку весь вчерашний день слушал, как коллега говорит о блондинистом бэдбое.       — Слушай, смени меня на кассе, Чимими, — говорит Ким, смотря в сторону зала. — Кое-кто только что пришёл, и я думаю, ты лучше встретишь его.       — О чём ты?       Как только Юнги подходит к кассе, Чимин понимает, о чём именно говорил Тэхён. Его сердце слегка верещит в груди, а улыбка размером со страну возвращается на его губы, и он почти бежит к прилавку.       — Ты пришёл! — восклицает он, возможно, слишком громко.       Альфа надел сегодня чёрную толстовку с капюшоном, конверсы, джинсы и шапочку, и сейчас он выглядит ещё милее.       — Привет, — тихо произносит он, проходя остаток пути до прилавка, демонстративно глядя на витрину, а не на Чимина.       — Я рад видеть тебя снова, — говорит омега и смотрит на покрасневшие уши блондинистого альфы, любующегося пончиками. — Ты пробовал? Как тебе?       — Да, я, эм, я пробовал, — говорит он, глубоко засовывая руки в карманы своей толстовки. — Да. Они были… — он поднимает взгляд на омегу, — Интересные?       Чимин хихикает и подносит руку к губам, чтобы заглушить смех.       — Это был вопрос? — спрашивает он, и его сердце снова ёкает, когда альфа начинает волноваться.       — Нет, — говорит Юнги гораздо громче, чем нужно, но тут же отводит взгляд и слегка пожимает плечами, когда другие посетители смотрят на него. — Правда, они были хорошие.       В этот момент Чимину очень хочется обнять его или просто сказать, какой он милый, но у него не хватает смелости сделать ни то, ни другое, поэтому он наклоняется немного вперёд, опираясь подбородком на руки, и дарит альфе самую яркую улыбку в мире.       — А какие пончики тебе нравятся?       — Мне? О, я люблю пончики с клубничной глазурью или с желе, — отвечает омега, прекрасно понимая, что это одни из самых сладких пончиков, которые есть в меню. Они пиздец сладкие. — Хотя с двойным шоколадом тоже очень вкусные!       Юнги смотрит на шоколадный пончик в сахарной глазури на витрине.       — Ага, — говорит он наконец. — Можно мне два таких? Если, эм, если они тебе нравятся, я уверен, они хорошие.       О, господин, возьми меня прямо здесь и прямо сейчас.       — А, да, хорошо, — говорит Чимин, и его щёки начинают гореть, как будто на них два солнца. Он никак не может перестать улыбаться. — Можно ещё заказать к нему кофе. Если пить его с пончиками, возможно, горечь не будет так выражена.       Альфа тихо смеётся, подрагивая плечами, а у Чимина в животе уже порхают гигантские бабочки.       — Звучит неплохо, — отвечает Юнги. — Ты готовишь американо со льдом?       — Да, конечно, — говорит Чимин и тянется за пластиковым стаканчиком, и хотя здесь в «Сахарных губках» не пишут имена клиентов, в отличие от известных кофеен, но омега берёт в руки маркер. — Можно… Как тебя зовут?       Альфа-бэдбойчик выглядит немного удивлённым, и он, вероятно, знает, что здесь так не принято. Чимин уже собрался писать завещание перед смертью, но тут парень смеётся, поправляет отросшую чёлку и говорит:       — Меня зовут Юнги.

Юнги.

Блять.

Какое красивое имя.

      — Хорошо, Юнги, — говорит Чимин и кивает. Он пишет на стаканчике, прикусывая нижнюю губу, чтобы не умирать прямо перед альфой. — Я сейчас принесу твой заказ.       Он бросается готовить напиток, тихо истеря, как фанатка-малолетка, про себя, пока зачёрпывает лёд и насыпает кофе. Затем упаковывает шоколадные пончики и уже собирается отнести заказ к кассе, когда ему в голову приходит идея. Он берёт маркер и снова открывает коробку, чтобы написать на крышке:

Хорошего дня, Юнги-щи! (˘ ³˘)

      — Жду приглашение на свадьбу, бро, — говорит Тэхён, проходя мимо, и Чимин даже не может найти в себе сил шлёпнуть коллегу по попе.       Испытывая головокружение от мысли, что этот милый альфа прочтёт его послание позже, омега несётся к кассе.       — Держи, Юнги-щи, — говорит он и протягивает коробку с кофе Юнги. — Наслаждайся своими пончиками. И кофе.       — Спасибо, Чимин-щи.       Глаза Чимина расширяются при упоминании его имени, и Юнги делает то же самое.       — Эм, я имею в виду, просто твой бейджик с именем…       — О, нет, нет, не волнуйся, — восклицает омега. — Я всё время забываю, что на мне эта хрень. Всё в порядке.       — Я, эм, ещё увидимся.       — Да, — говорит Чимин и кивает. — Пожалуйста, возвращайся поскорее.       Как только эти слова слетают с его губ, он мысленно хлопает себя ладонью по лицу.       — Я хотел сказать… Если, ну, если пончики понравятся. Или кофе…       Юнги издаёт нервный смешок и кивает, а затем поворачивается и уходит, направляясь к двери магазина.       — Ух ты, — говорит Тэхён, как только он уходит, улыбаясь от уха до уха. — Ну вы странные, конечно.       — Это пиздец, Тэ, — стонет Чимин и наваливается на стойку. — О Боже, это было так неловко, я выглядел ужасно.       «Он вернётся снова», — думает омега про себя, возвращаясь к рабочему месту. «Я уверен, что так и будет. Юнги ещё вернётся».

И Юнги возвращается.

Чему Чимин очень рад, потому что с каждым визитом он влюбляется в альфу всё больше и больше.

***

      Юнги всегда милый, несмотря на то, что он по-прежнему выглядит так, будто ночами подрабатывает бандитом.       Он продолжает приходить в магазин, а Чимин продолжает оставлять маленькие послания на коробках с его пончиками, начиная от «Завтра будет холодно, так что одевайся потеплее!» и заканчивая «Твоя шапочка очень милая, Юнги-щи».       Юнги никогда не упоминает о них, когда приходит снова, но он надевает шарф после того, как Чимин написал ему не замерзать, и начинает чаще носить разные шапки.       Чимину хотелось бы поговорить с Юнги подольше, но в магазине всегда есть посетители, и у них никогда не хватает времени больше, чем на несколько минут беспонтового флирта.       — Хён, — говорит Юнги однажды, когда собирается выйти из магазина с коробкой, полной пончиков.       Чимин моргает, глядя на него.       — Что? — произносит он очень медленно.       — Можешь называть меня хёном, — говорит Юнги, упрямо уставившись на фартук Чимина. — Юнги-щи звучит слишком…       — Ох, — Чимин застенчиво улыбается. — Хорошо, — тихо говорит он. — Юнги-хён.       Юнги смотрит на него и кивает, улыбаясь.       — Да, — повторяет он. — Увидимся, Чимин-а.       Он выходит из магазина прежде, чем Чимин успевает что-то сделать, кроме как удивлённо посмотреть на него, и тепло разливается по его щекам. Да, ему это нравится, ему это очень нравится. Ему нравится, что Юнги хочет, чтобы они были знакомы поближе, потому что кажется, что хотя они видятся всего несколько минут раз в несколько дней, для Юнги это всё равно так же важно, как и для Чимина.

И Чимин решает, что сделает это. Он собирается дать Юнги свой номер.

      Не то чтобы омеге было очень сложно это сделать, так как у него есть идеальный способ сделать это. Он может просто написать номер на внутренней стороне коробки.

Только на самом деле всё наоборот.

      Чимин нервничает во время следующего визита Юнги в «Сахарные губки». Он настолько нервничает, что не может заставить себя посмотреть альфе в глаза. Это, должно быть, ужасно заметно, потому что он пишет свой номер трясущимися руками и ужасным почерком, и приносит коробку на стойку.       — Всё хорошо? — спрашивает Юнги, и от этого лучше не становится.       — Я в порядке, — говорит омега, выдавив из себя лёгкую улыбку. — Спасибо, что беспокоишься, хён.       Старший улыбается в ответ, забирая свою коробку капкейков — сердце Чимина совершает пять или восемь сальто в груди — и собирается уходить.       — Пока-пока, Чимин-а.       — Пока, Юнги-хён, — еле слышно произносит омега, неловко машет рукой и не дышит до тех пор, пока альфа не покидает магазин.       Чимин соскальзывает с прилавка и сворачивается калачиком на полу за кассой, пряча лицо в ладонях.       Его телефон завибрировал в кармане где-то через минут сорок после того, как Юнги ушёл, и обычно омега не смотрит в свой телефон на работе, но в этот раз ничего не мог с собой поделать. Он выходит из оцепенения и хватается за телефон, чуть не роняя его.

неизвестный номер [16:38]

привет

это я, Юнги

наверное, я мешаю, но

не хочешь сходить в кино в субботу?

***

      Юнги уже подъехал к «Сахарным губкам».       Он даже попросил у Намджуна совета, что надеть — Юнги не сказал Чонгуку, что идёт на свидание, потому что мелкий замутит кипиш со своим омегой — и Намджун, храни его Господи, помог выбрать облегающие рваные джинсы и мягкий голубой свитер, потому что «Ты же не пойдёшь во всём чёрном на своё первое свидание!»       До конца смены Чимина остаётся чуть меньше десяти минут, и Юнги переходит улицу, но только для того, чтобы снова остановиться в нескольких метрах от двери.       Конечно, они много переписывались с тех пор, как Чимин дал ему свой номер, но это всего лишь переписка. Когда вы встречаетесь лицом к лицу, всё по-другому.       Он замечает Чимина, как только открывает дверь, такого сияющего и жизнерадостного, пока тот считает кассу. Даже с такого расстояния Юнги может сказать, что омега выглядит немного по-другому.

Ещё прекраснее.

Ой да.

      На омеге нет привычной формы: вместо этого на Чимине надета оверсайз рубашка в полоску с рукавами, которые практически закрывают его маленькие руки, и облегающие джинсы, которые подчёркивают, насколько красивые у него бёдра. Да и весь он в целом.       Юнги об этом не знал. Потому что Чимин всегда стоял за прилавком.

Блять.

      — Хён, тебе очень идёт голубой цвет.       — О, эм, спасибо, — говорит Юнги, не привыкший к комплиментам. — У тебя красивый макияж. И причёска. И одежда, да… — он вздыхает, мысленно проклиная себя за то, что не может собраться. — Ты очень красивый, Чимин-а.       — Спасибо, — щебечет Чимин и делает движение, как будто хочет протянуть руку и взять Юнги за руку, но тут же передумывает и прячет её за спину, его застенчивость заметно усиливается. — Пойдём, хён.       Они приходят в кинотеатр как раз вовремя, чтобы купить попкорн и газировку до начала просмотра. Это фильм «Шоколад» — Чимин упомянул, что хочет его посмотреть, хотя Юнги уже смотрел его вместе с Хосоком, Чонгуком и Намджуном. Однако он не против посмотреть его ещё раз... Наоборот, ему не терпится увидеть реакцию Чимина.       Они продолжают перешёптываться друг с другом до самого начала фильма, и в этот момент Юнги тут же пожалел о том, что выбрал кинотеатр для их первого свидания, потому что он хочет просто разговаривать с Чимином, даже если не знает, о чём говорить.       В середине фильма Чимин кладёт свою руку на руку Юнги, лежащую на подлокотнике, и сжимает её, и Юнги быстро теряет концентрацию на всём сюжете и просто сидит, кипя от чувств. Он осторожно разворачивает их руки так, чтобы именно он держал руку Чимина — такую маленькую по сравнению с его, что ему хочется просто растаять, как шоколадка на лобовом окне.       После окончания фильма Чимин закрывает лицо руками и отказывается их опускать, требуя, чтобы Юнги отвёл его в уборную, чтобы он мог поправить макияж, который размазался из-за его бесполезных попыток не разрыдаться. Альфа кивает и соглашается всякий раз, когда Чимин делает паузу, чтобы перевести дух, ему ужасно нравится, насколько эмоционально омега описывал просмотренное.       — Прости, что так много говорю…       — Всё в порядке, — со смешком говорит Юнги. — Это мило.       Он понятия не имеет, куда они идут, но Чимину, похоже, совсем не хочется расставаться.       — Смотри, — внезапно говорит омега. — Хочешь пойти чего-нибудь перекусить?       Юнги следует в указанном направлении и тут же застывает при виде кондитерской «Пряничный домик» на полпути вниз по улице. О Боже.       — Ну… — это всё, что ему удаётся выдавить, потому что он не ел сегодня ничего, кроме попкорна.       — Мы могли бы взять что-нибудь с собой, или можно там просто посидеть, — говорит Чимин. — Раз уж ты любишь сладкое.

О нет.

      Время пришло. Пришло время Юнги признаться.       — Насчёт этого, Чимин-а… Прости, что я солгал, — говорит он. — Я просто хотел найти повод, чтобы снова тебя увидеть, но у меня не хватало смелости пригласить тебя на свидание… — он даже не заметил, что Чимин смеётся. — Хотя я на самом деле терпеть не могу сладкое, и я мог бы просто не есть то, что покупал, но это было бы неправильно, потому что…       Его внезапно прерывают пухлые губы, прижимающиеся к его собственным, такие сладкие и мягкие, и это так неожиданно, что Юнги не успевает собраться с мыслями, чтобы ответить, и Чимин отстраняется, его щёки становятся ярко-красными.       — Боже мой, хён, — хихикает Чимин и притягивает альфу к себе за свитер, чтобы снова поцеловать. От этого сердце Юнги танцует вог вперемешку в тверком и гоу-гоу, и он чувствует тепло во всём теле, крепче прижимая Чимина к себе и осторожно целуя.       Чимин обнимает его, и Юнги почти подумал, что он где-то на небесах.       Он отстраняется, чтобы оставить несколько коротких поцелуев на губах Чимина. Омега смущённо стоит на месте, играя с молнией на кожанке Юнги.       — Вообще-то, я всё это время знал, что ты не любишь сладкое, — говорит он после недолгого молчания, глядя Юнги в глаза.

Блять.

      — О нет, — произносит Юнги, и Чимин хихикает в его объятиях. — Как ты догадался?       — Мне сказали об этом твои друзья, но я и сам заметил, что каждый раз, когда тебе приходилось выбирать, что купить… — говорит омега, — У тебя было такое лицо, как будто ты сейчас потеряешь сознание.       Он пытается изобразить это выражение, превращая своё лицо в застывшую маску, а затем громко смеётся. Юнги не может удержаться и присоединяется к омеге, качая головой.       — Я серьёзно страдал, — говорит альфа. — Хосок даже сказал мне, что план не работает, потому что я становлюсь ещё противнее.       Смех Чимина усиливается, и он опускает голову на плечо Юнги, не обращая внимания на проходящих мимо людей.       — Хочешь чего-нибудь перекусить? — спрашивает он, всё ещё немного стесняясь. — Не пончики, а что-то попроще.       — Да, — говорит Юнги и берёт Чимина за руку, переплетая пальцы. — Кажется, я видел ларёк с фастфудом.       — Звучит заманчиво, хён!       Юнги смущённо улыбается, а Чимин крепче сжимает его руку и, хихикая, тянет его за собой к какому-то ларьку, где рядом ещё стоит автомат с боксёрской грушей.       Они сидят на скамейке со своими хот-догами и газировкой из ларька и смотрят, как солнце садится за горизонт города, всё ещё держась за руки... И Юнги думает, что, возможно, жизнь может быть прекрасной.