подкат

             С потолка свисает зелёная лиана обычного вьюна. Центр стены, освещённый из окон, заставлен сухоцветами в разных вазах и кружках.       У Сону экзамен. Он очень внимательно выверяет пропорции, переносит на холст штрихами, словно сшивает выдуманное и реальное.       Воды остаётся мало. Именно чистой воды.       — Можно выйти?       Преподаватель кивает и от холстов чужих не отвлекается.       Оно и к лучшему.       Непроливайка трясется вместе с руками. Он волнуется. Беспокоится, что его работу не оценят...       — Ой.       Уже на обратном пути нечаянно расплëскивает прозрачность на пол. Одно хорошо — не так уж и много. Но, подумав-погадав, всë же идет обратно, чтобы набрать ещё воды.       Надо будет после экзамена попросить тряпку, чтобы затереть пятно. Да и самому бы не наступить.       Только вот, стоит Сону из-за угла вывернуть, как его чуть с ног не сшибают. Хотя. Сшибают, но ловят. Хотя. Скорее сами от неожиданности не позволяют упасть плашмя сверху.       Парень, явно с музыкального (судя по одежде), лежит под Сону. Его светлые коротенькие волосы пушатся, как цыплячий пух. Смешно. Но больше мило.       — И как это понимать?       — Я поскользнулся. — Словно только осознал происходящее, — и покатился.       Неуверенность в голосе позабавила. Сону улыбнулся, уперевшись ладонями в чужую грудь, чтобы подняться и с тела танцора (судя по количеству проколов в ушах) сползти.       — Типа... — смотрит туда, где предположительно началась траектория движения, — подкатил во всех смыслах?       Да, он точно навернулся на луже, которую создал сам Сону. Но раз продолжал лежать и гореть восхищением в глазах, значит был совершенно не зол. Может даже напротив.       — Типа того?       Усмешка такая невинно-глупая, что тихий смех все же высвобождается из груди. Ладонь рот прикрывает по привычке, чтобы не было возможно разглядеть улыбку.       — Ты с экзамена?       — Ага.       — Я Рики.       — Сону.       Они жмут руки. И теперь уже оба, спустя неловкую паузу, смеются. Комичных ситуаций в жизни будет ещё много, но эта — стала роковой.       Сону понимает это, когда его папки с рисунками на просмотр несут почти всей группой танцоры (во главе с Рики безусловно).       Рики осознаёт неизбежность своей влюбленности, когда целует щеку Сону, а тот улыбается так спокойно и счастливо. Улыбается и за ладонью больше не прячется.