Выцветшие письма

Юре плохо. Володя это видит хочет помочь, но не может. Он просто не знает как. Поэтому было принято единственное возможное решение : отправить Юру обратно в Германию. Отпускать его было больно но он знал, что так хоть чуть-чуть, но Юре можно помочь. Всё-таки в Харькове нет таких людей, как в Германии. Здесь к людям нетрадиционной ориентации относится совершенно по-другому. Кому если не Володе это знать. Он ведь раньше тоже был таким. Но сейчас всё изменилось, у него появился любимый человек цель в жизни, душевный баланс... Этот день настал. всё утро прошло как в тумане. Подъём, завтрак, поездка, аэропорт, прощание... Всё это он практически не запомнил, только моментами. Осознание настигло Володю, только когда он пришёл домой. Сразу стало тихо, пусто, мрачно, неуютно. Пустота на душе давила камнем, грози́ла немедленно пригвоздить его к земле. прошёл день, два, три, он уже сбился со счёта, сколько уже прошло. И что такое само понятие время? В чём его смысл? Володя не знал. Ему было плохо, тоскливо, только Герда немножко разбавляла одиночество. Хотя она сама тоже тосковала по Юре. в какой-то момент стало настолько плохо, что он не мог подняться с кровати. Одиночество и неясное отчаяние, связанное с самим смыслом существования, не давала ему шевелиться. Надежда только звонки, и краткие переписки в аське вместе с Юрой. Он пытался не выдавать своего состояния, так же как и Юра. У обоих это выходило из вон рук плохо. Но здесь ничего не поделаешь, либо так либо никак. Внезапно вспомнил слова Юры насчёт Áнгелы. Психоаналитик, которую Володя никак не хотел признавать. Да, он знал что ему возможно нужна помощь, но. Он во-первых, не готов делиться ни с кем своим состоянием, а во-вторых, он давно не доверяет любым психиатрам. И вообще людям чья профессия связана с психикой. Для Юры не секрет что Володя потерпел ужасный опыт раньше, как его психиатр манипулировал и вталкивал в голову ненормальную чушь, и как потом Володя медленно, миллиметровыми шагами выползал из отвратительного состояния овоща. Он вдруг понял, что сейчас находится прямо в таком же состоянии. Он принял единственное по его мнению рациональное решение в данный момент. Ещё давно, один из его психиатров говорил ему, что если некому открыться, можно писать чувства на бумаге, а позже сжигать. Говорят так становилось легче. Володя не верил в это, всё-таки тот психиатр тоже манипулировал, но легче станавилось. Почему не может стать легче сейчас? Колоссальным, титаническим трудом, Володя смог стать с кровати, босыми ногами встал на холодный пол. Который отчаянно нуждался в том, чтобы его хотя бы пропылесосили. Про мытьё в данный момент и речи не может идти. Володя вздрогнул, от ощущения ледяного пола под ногами. Предыдущие два дня, почти полностью, он провёл лёжа на кровати в тепле. Ощущение были такие, будто он вообще всю жизнь под одеялом провёл. Он сделал первый шаг, голова слегка закружилась. Но он упрямо продолжала идти к комоду, что находился прямо перед кроватью. Подойдя к нему, Вова открыл первый ящик и заглянул, в надежде найти любую бумагу и ручку, в крайнем случае карандаш. Вместо этого, его взору открылись, несколько фантиков от конфет, стружка от карандашей, несколько скрепок, канцелярских кнопок, и другого мелкого барахла. В следующем ящике были уже более личные вещи. Объёмная пачка презервативов, которые они с Юрой опустошили на добрую четверть. Пару видов смазок, две или три анальные пробки, и ещё несколько разновидностей игрушек для плотских утех. В третьем ящике, он нашёл то что искал. Несколько блокнотов, ручек, карандашей, лежали в одной куче. Взяв на рандом блокнот, и первую попавшуюся ручку, (что потом пришлось выкинуть из-за того что в ней не было чернил, как и в остальных ручках) карандаш и поспешил обратно на кровать. Всё-таки он практически без одежды, на нём только футболка, да боксёры. Холодно как-никак. А в для кровати укрылся тёплым одеялом, полежал так минуты две дабы согреть озябшие ноги. Потом поднялся на локти, открыл абсолютно чистый блокнот, совсем новый взял карандаш, и начал думать что написать. Долго думать не пришлось. он писал всё то, хотел сказать Юре, как сильно любит его, хотел бы увидеть, поцеловать, обнять, прижать к себе поближе, послушать как он играет. Как хочет чтобы Юре стало лучше, и депрессия его прошла. Чтобы снова услышать его великолепную игру на фортепиано. Господи. А его руки в этот момент? Они просто неотразимы. Он помнил, как великолепно смотрелись руки Юры, когда тот играл ту самую "Лунную сонату". Володя иногда, называл её в своей голове _их_ песней. Ведь именно в тот момент, Юра в первый раз, погрузился в музыку. По-настоящему сыграл на публику. Да ещё и так, чтобы описать всё это, не хватит никаких слов. Мысли Володи уносились куда-то вдаль, за 1000 миль, в Германию. К его любимому. А после возвращались обратно. Позже, в письме что писал Володя, тема плавно перетекла на его собственное состояние. Самому себе врать было бестолково, он это понимал. Поэтому не стала совершать прошлых ошибок. Расписал всё как есть. Правду. Такую сокровенную, чистую. Правду,которую не мог рассказать ни Юре, никому-либо ещё. Возможно даже самому себе. Насколько ему плохо до сих пор. Как подавленно себя чувствует изо дня в день. Как просыпается с мыслью: "Снова жить? Я так устал. Я не хочу так больше. Я хочу к Юре. Хочу домой. " Володя не заметил того, что давно пишет то что не говорил никому. Свою боль, свои страхи, всё укладывалось блокнот, что неожиданно взял на себя роль личного дневника. многолетняя боль, была расписана на десятки страниц формата А4. Прошёл час, два, три... Володя всё писал, не мог остановиться. Он наконец-то смог высказаться. Даже если не человеку, то хотя бы бумаге. На блокнот с узким неряшливым почерком, упала солёная капля. Володя перестал писать. Вся боль наволилась на него как камень. Ему было просто необходимо сейчас поплакать. Даже если он взрослый, это не меняет того факта что он может просто отпустить себя. Не о чём не думать, просто плакать от отчаяния. Володя выпал из мира. Впал в прострацию. Бесконечный космос размышлений. Думы навалились на него снежной лавиной. Руки поползли коже головы, сжали волосы у корней, и сильно потянули вперёд. Отчаянная попытка успокоиться. Он чувствовал, как ещё немного, и если его не настигнет рецидив, то это будет паническая атака уж точно. Герда, всё это время была рядом. Смотрела своими грустными глазами, на тщетные попытки успокоиться. Она тихо заскулила, и поднялась на лапы. От нового звука, Володя дёрнулся чувствуя как паника охватывает его с головы до ног. " ..Герда... " принеслось у него в голове. " ..Герда... " появились асассоциации с Юрой. Володя помнил, как он гладил эту собаку. Тут же захотелось её потискать. - ко мне..- команда прозвучала слабо,тихо. Но её услышали. Собака подошла поближе, мордочкой уткнувшись в матрас. - ко мне. - Володя попытался поднять руку. Вышло только с четвёртой попытки. Он слабо постучал по матрасу рядом с собой. Слава богу, кажется она всё поняла, и аккуратно запрыгнула на место рядом со своим хозяином. Рука тяжело упала на пространство между ушками. Герда тихо рыкнула, кажется от удовольствия..неважно. Сейчас это помогало успокоиться. Будто заземляло. И ещё через 10-15 минут поглаживаний, состояние было уже не таким острым. Это было что-то вроде лёгкой тревоги. Но даже в таком состоянии, о чём-то плохом думать нельзя. Нужно успокоиться до конца, что можно было нормально функционировать. Он потратил ещё час, просто чтобы успокоиться. Чтобы не вздрагивать от любых лишних звуков в квартире. Всё будет хорошо. Всё хорошо. Я справлюсь. Ослабевшее тело полностью опустилась на кровать. Положив голову на подушку, он почти сразу забылся глубоким сном.