под ладонями

      стук часов отмеряет время сантиметровыми шажками; ночь плывёт мимо витражного окна башни, задерживаясь только колкими вихрами ветра в углах. луны не видно — до того сгустились тучи.       — помнишь? — ник завернулся в одеяло по самый подбородок и закрыл глаза, улыбаясь тепло, мысленно ныряя в воспоминания.       — помню. — фэш устроил себе спальное место на полу. просто не мог уложить друга не на кровать. хотя знал, что ремесленникам иногда приходится спать прямо в мастерской, там об удобстве никакой речи и идти не может. ник часто жалуется на ноющую шею или спину, а ведь ему даже двадцати нет.       фэш расслабленно пропустил несколько смешков, подкладывая руку под голову:       — всё помню. ты на годовщину рождения эфлары сказал:"время на вашей стороне"       — неправда, вы все плохо слушали. — голос уже порядком устал от разговоров почти свистящим напористым шёпотом. все силы забрал сдерживаемый смех, поэтому сейчас ник еле слышно отвечал. этого было достаточно.       фэш приподнялся на локте и посмотрел на светлое пятно, которое предполагаемо должно было быть лицом ника, и продолжил несносно его позорить:       — а на дне рождения захарры отключился лицом на столе и рукой в соуснице.       — не было такого.       — было. ты же был в рубахе с косым воротом и с новым кожаным браслетом под стрелу, испачкал его ещё. я всё помню.       — лучше бы не помнил...       фэш устал держать вес на одном только локте и прислонился виском к кровати, прикрывая глаза: — а когда я сбежал, ты носился вокруг меня и смотрел так. ну, знаешь, как ты умеешь.       — как? — в темноте не видно, но даже не смотря фэш может сказать, что что сейчас ник выглядит именно так, как тогда. когда фэш выкарабкался, всеми силами и бессилиями вывернулся из цепкой хватки своего дяди. тогда он правда волновался, звал ночевать в лазоре, порывался обнять или хлопнуть по плечу. не знал, как подступиться. и фэш это замечал, но не мог позволить себе даже подумать о том, чтобы согласиться на такую заботу. мысли об этом разрывали душу в клочья, хотелось на сутки закрыться в заставке с бурей, наглотаться солёной воды, выветрить наконец из башки мысль о бедном себе. о том, что где-то на подкорке он хочет упасть лицом в кровать и лежать, пока его не погладят по голове. пока не дадут особое разрешение погрустить откуда-то извне.       — вот так, как ты сейчас смотришь. всегда, когда я говорю об этом. — плечи фэша напряглись. он затронул эту тему, потому что ник был забавным в тот период, совсем как щенок. но сейчас забавно не было ни капли. не хотелось отнимать висок от прохладного дерева кровати, но любой разговор заканчивается, и этот должен кончиться.       — ты даже не видишь меня.       — я просто уверен, что у тебя брови домиком и сожалеющий взгляд.       ник коснулся тёмной волнистой пряди. скорее привычно и чтобы что-то повертеть в руках, а не с конкретной целью.       — но я правда сожалею. ты никак не реагировал на мои вопросы, я хотел как-то помочь. — ник немного нервно теребил прядь пальцами, — всё ещё хочу. потому что ты отказываешься говорить что-либо.       фэш вздохнул и всё же отнял висок от ставшего тёплым дерева. глубоко вздохнул, будто собираясь с силами чтобы встать и уйти. сбежать?       — ты понимаешь, что я не могу тебе помочь, если не знаю, как? — ник безуспешно пытался донести до друга что-то значимое. — ты знаешь, что можешь не говорить. просто дай намёк.       ник почти умоляюще, до пляшущих точек перед глазами всматривался в чужой размытый профиль. он ещё не понял, помогает темнота или всё портит.       фэш замер, будто задумываясь. перед ним не выбор, состоящий из разветвления на две дорожки. перед ним красная пунктирная черта, за которой только обрыв. дальше туман, бесконечная глубина и неизвестность. фэш никогда не бывал там и не планировал. ник же кричит ему откуда-то снизу о том, что падение будет мягким, и лететь в общем-то недалеко.       — молчи, но не уходи. садись тут..? я могу говорить. вместо тебя? — ник глухо постучал пальцами по дереву кровати, к которому несколько минут назад прислонялся фэш.       и он с сомнениями, но тронулся с места, вновь опираясь на кровать, но на этот раз спиной, запрокинув голову на матрас и закрыв глаза.       ник чуть помедлил, но довольно быстро снова коснулся волос, уложившихся на простыню.       — уйдёшь, если тебе будет неприятно, хорошо? я не собираюсь тебя пытать. просто хочу сказать, что всегда восхищался, — он случайно коснулся лба, медленно и задумчиво прочёсывая густые пряди пальцами, — тем, что идёшь напролом. туда, куда тебе надо. не знаю, как ты держишь это в себе.       голос ника перешёл с шёпота в полный голос, потому что горло устало. теперь он звучит слегка замученно, но всё ещё мирно, спокойно и даже немного сонно. усталость снимает фильтр со слов и добавляет искренности.             ник выдержал паузу, снова щекотно касаясь кожи, но уже на виске: — иногда я думаю, что бы ты хотел сказать, если бы мог. что ты устал? может, думаешь ещё о тех годах? — ник не выдержал и коснулся чужих нахмурившихся бровей.       — мне стыдно. — голос фэша стал хриплым, будто он не говорил год, так тяжело ему давались слова, — всё произошло только по моей вине. я не хочу впутывать кого-то ещё.       но от лёгких касаний фэш не уворачивался. сидел неподвижно. тяжело так понять, нравится ему или нет.       — сейчас никто уже не пострадает. знаешь, ты же не должен уносить это с собой в гроб. до него ещё долго идти, а тяжесть эта... — ник вспомнил, каким был фэш годами ранее. как сияли его глаза при знакомстве. тогда этот мальчик верил во многое, если не во всё. сейчас его крепко придавило плитой прошлого.       ник не успел договорить: подушечками пальцев почувствовал, как дрожат чужие ресницы. из закрытых глаз потекли тихие слёзы. ник молча накрыл верхнюю половину лица фэша своими ладонями, пряча его уязвимость. всё же темнота оказалась преимуществом.       ник услышал тихое шуршание, а затем фэш накрыл его руки своими, окончательно пряча своё лицо. это выглядело, как жест благодарности. скупой и деревянный, но это был он.       ник почувствовал, как жжёт в его собственных глазах. он пытался остановить эту цепную реакцию, заламывая брови и смотря в потолок, но не выдержал и уронил капли на руки фэша. не медля, неудобно извернулся и наклонил голову, прислоняясь к его костяшкам лбом.       безусловно, это было тяжело — сидеть вот так молча и плакать, выпуская наружу топкую тревогу, которая долго копилась внутри. но с каждой секундой ник учился принимать новую реальность, в которой он может не выделять под тревогу отдельное место. сердце заполняло странное тепло от мысли о том, что фэш признался в слабости только здесь: за витражными окнами, слоем темноты, спрятав влажное лицо под тёплыми ладонями ника.