Космические тела

6 лет/5674 тысячи лет тому назад... Выстраивание достаточно простого алгоритма действий по отношению к людям, которые оставляют после каждого контакта неприятный осадок, — похвально. Отточить этот механизм «отвыкания» до совершенства — дело тяжкое, требующее терпения и бесконечного запаса эмоциональной устойчивости. Перестать мечтать о людях, потерявшихся в памяти, сфабрикованных твоей ностальгией и романтизированных сломленным сердцем, — затруднительно, но это самое правильное, что ты можешь сделать. Не привязываться к людям временным, не подпускать слишком близко — всё, что нужно, чтобы сохранить душевное равновесие. Мысли забивались в кучу и с каждым новым потоком тревога нарастала с большей интенсивностью. Но она уже для себя всё решила. Все будет позади. Но как на зло её прервали. Какой-то больно разговорчивый любитель покурить вышел на лестничную площадку и никак не отставал от Делайлы. — Знаешь, доверять незнакомцам свои проблемы — странно, — слабый огонёк зажатой между пальцев сигареты мигает, будто сигнальный маячок, и уже почти доходит до фильтра. Дико хочется вырвать эту штуку из рук собеседника и выбросить куда подальше. — Это такой своеобразный «эффект попутчика» — естественно для людей, на самом деле. В этом нет ничего странного. Ты сидишь сейчас здесь, передо мной: искренняя, открытая — тебе незачем лгать. Если расскажешь что-то — не услышишь осуждения с моей стороны. «Здесь и сейчас», а потом, возможно, мы никогда и не пересечёмся, — взгляд направлен в небольшое прямоугольное окошко, на подоконнике которого стоит жестяная банка с бычками. Тлеющий огонёк теряется в лестничном пролёте, падая ниже и ниже. — Пишешь что-то? — скомканный лист бумаги, валяющийся рядом, оказывается у уже знакомого незнакомца в руках. — Стихи на английском? Такой талант в подъездах пропадает, согласись. — Собеседник ухмыляется, но так тепло, по-доброму. — Да так, глупости всякие. — Не оценил? Человек, которому они адресованы… — Полуулыбка на лице, и мне протягивают обратно разглаженный листок. — Всё нормально. Пострадать по кому-то уже входит в привычку, если честно. Это то, что определяет меня, — она замолчала и задумалась на мгновение: — Вот что определяет тебя? Делает тебя собой? Что заставляет выкуривать несколько сигарет за раз? — Ничего не заставляет. Я в курсе, что это вредно. Просто иногда хочется наказать себя. Курение — это такой особый вид селф-харма, — выдыхает едкий дым человек, знающий о последствиях, и продолжает: — Ничего не определяет. Определение исключает возможность изменений, а человек — живой. Он всегда находится в движении, меняется с каждой долей секунды. — Определение твоей личности в настоящий момент является реальностью. Меня пока что не беспокоит то, что будет делать тебя тобой через какое-то время. — А когда будет беспокоить? — Искорки в глазах собеседника зажигаются, и их можно увидеть даже через полупрозрачные клубы дыма. Губы растягиваются в мягкой улыбке. [Не подпускать слишком близко — гарантия душевного равновесия.] — Когда пересечёмся в следующий раз, — улыбка в ответ и мысль о том, что следующего раза для нее уже не будет. Самаэлю по большому счёту было бы до лампочки. Одним подопечным больше, другим меньше. Но он только что вмешался в человеческую судьбу. Зачем? Сам не знает. Чутье ему подсказывало, что эта девчушка принесет не мало бед на его рогатую голову. И он был прав. <<Одинокие металлические души, свободно рассекающие мрак космоса, случайно встречаются друг с другом, проплывают мимо и расстаются навеки. Никаких приветствий, никаких обещаний на будущее.>>