Я твой кошмар

Лёша любит лежать на ляжках своей любимой девушки Ани. Аня стала за короткий срок почти самым близким человеком в его жизни. Девушка поддерживала его почти во всем, была очень ласковой и была непротив совместных стримов. Она принимала любые его решения, прислушивалась к нему и всегда заводила разговоры про их отношения, дабы укрепить связь и сделать их ещё ближе, хотя, куда больше. Лёша понимал, что Аня действительно хороша. Аня могла ему заменить любого человека. Любого, кроме одного парня. Они были не больше, чем лучшие друзья и близкие товарищи. Крашенный блонд хорошо сочитался с натуральным темным цветом. Зрители часто их шипперили, рисовали арты, писали фанфики и делали эдиты. Ребята всё это воспринимали как обычную шутку, поэтому относились к подобному спокойно. Саша был для Лёши братом. И если Аня могла в чем‐либо осудить шатена, то блондин всегда его понимал. Даже если обнимет, даже если поцелует в щечку, даже если пошутить самую гейскую шутку и предложить поебаться – поймёт, посмеётся и забудет. Их шутки не переходили границы. Деревяшкину было максимально комфортно с этим человеком, ведь он выкупал абсолютно всё. Парадеев казался ангелом, что спустился с небес и был послан Деревяшкину самим Богом. Найти друга лучше ему бы не удалось, это он принял ещё давно, с начала их знакомства. Если сравнивать Аню и Сашу, Саша по‐любому выиграет в любой категории, особенно про близость, понимание и доверие. Как бы девушке не было обидно, блондин единственный человек, который был Лёше ближе, чем она. Для шатена это не было странно, он считал, что у всех людей есть друг, который стал роднее матери. *** — И че вы думаете, мне слабо? — шёпотом говорит Кореш в камеру. На стриме прилетел донат со ста тысячью рублями с подписью "засоси парадеича". Чат на это, конечно взбудоражился, поэтому проигнорировать описание у Лёши не получилось. Внутри все горело от смущения и стыда. Он делает такое на стриме впервые, но, завоз есть завоз. Глубоко вздыхает полной грудью и кричит. — Са‐аша‐а! Из коридора кричат в ответ. — А‐а‐а? — Иди сюда‐а! Слышится тяжёлый вздох, и эхом по стенам отдаётся "эх, бля". Лёша слышит шаги, и с каждым начинает переживать всё больше. Вроде ничего такого нет, они спокойно целуются в щёки и при этом ничего не чувствуют, но поцелуй в губы ощущался как‐то по‐другому. Многие парни‐друзья целуются в губы, а девушки вообще при встрече каждый раз, поэтому, все нормально, да? — Что такое? Привет, чат. Чат быстро отзывается, и каждый пишет то, что хочет. Кто‐то здоровается в ответ, кто‐то ржёт, кто‐то спамит хуйнёй какой‐то. Деревяшкин сглатывает вязкую слюну и вместе с ней ком в горле, поднимает глаза на Сашу. Сжимает губы и грызёт их, дабы сдержать смех, пытается сделать серьёзный вид, манит его пальчиком и говорит. — Беги сюда, скажу кое‐что очень важное. Парадеевич усмехается, но приближается к лицу Лёше и ждёт речь. Деревяшкин улыбается, хватает Парадеева за щеку рукой, прижимает к себе и сталкивается с его губами на секунду. Губы друга были тёплыми, даже горячими, мягкими и вкусными. Лёша быстро смял их своими губами и отстранился. Парадеев стоял с ошарашенными глазами и смеялся. Щёки раскраснелись, а руки будто не знали, куда себя деть. Кореш чувствовал себя примерно так же, но снаружи был более сдержанным, хоть и давалось это с трудом. —Т‐ты че дебил?! Парадеевич нервно смеялся, и Лёша понял, что это просто его защитная реакция. Тем не менее, он сам тоже начал ржать, дабы показать чату, что между ними не напряг, и все удалось успешно. Саша закрывает лицо руками и уходит быстрым шагом из комнаты, оставляя дверь открытой. Деревяшкин смеётся ещё несколько секунд, комментирует этот поцелуй обычным "пиздец" и заканчивает стрим. *** Что‐то с того дня поменялось. Лёша чувствовал вседозволенность и стал лезть чаще. Целовал щёки, лоб, нос Саши на стримах, обнимался, терся об шею, мог даже укусить. Нельзя сказать, что Парадеевич был против, он спокойно позволял это делать, но все равно негативные комментарии вылетали из его рта, так как он ещё не привык к такой резкой тактильности Кореша. Деревяшкин заметил, что трогать друга хотелось всё чаще, но раньше такое желание появлялось редко. Сейчас же, при любой возможности шатен лапал блондина и без стримов, без повода, просто так. Даже при друзьях он не стеснялся это делать, потому что они успели привыкнуть к резким приливам ласки Лёши. Мол, трогай его, но нас не надо. Корешу хотелось опять поцеловать губы Парадеевича. Но страх разрушить дружбу побеждал. Вдруг после такого поцелуя парень скажет, что терпеть это больше не может и им надо прекратить? Деревяшкин всеми силами отрицал влюблённость в друга, потому что так быть не может. Парень не может любить парня, это против природы. У двоих есть девушки, которых они очень любят. Лёша очень любит Аню, он хочет встречаться только с ней, спать только с ней, жить только с ней, любить только её. А у Саши есть Кая, и у них всё точно так же. Со временем Кореш стал всё больше засматриваться на белые кудри, венистые руки, белые футболки, веснушки, серо‐зелёные глаза. Как бы ему не хотелось всё это признавать, это было так. Он полюбил Парадеевича. После поцелуя в нём что‐то щёлкнуло. Наверное, стоит закончить с блондином общение, чтобы было не так больно. Но без Саши будет ещё хуже, без Саши будет невозможно. Лёше очень хочется кому‐то высказаться. Саше Фраметамеру – точно нет, подумает, что шутит и поржёт над ним. Илья Эксайл – хороший вариант, ведь он хороший друг, но понимания от него не дождаться. Сашка Парадеич – нет. Остаётся один вариант. Человек, который почти ближе всех. Аня. Кореш понимает, что Аня его внимательно выслушает, поддержит, поймёт и примет. Они обязательно поговорят и найдут решение. Потому что Аня действительно хороша. Как друг, человек и пара. *** Лёша сидит за кухонным столом. Напротив него сидит Аня, которая аккуратно ест омлет с жареными сосисками, приготовленные ею. За 10 минут завтрака парень не прикоснулся к еде вообще. Просто вилкой ковыряет омлет, отламывает кусочки сосиски, но не ест. Брюнетка замечает поникший взгляд Деревяшкина и грустно спрашивает. — Что, невкусно? Шатен резко дёргает головой и удивляется. Задумался. Но есть совсем не хочется. Даже тошнить начинает от запаха. Не хочется обижать девушку, но и пихать в себя через силу он не собирается, поэтому вздыхает и отвечает ей. — Я не пробовал. — М‐м, а что так? Что‐то случилось? — снова обеспокоенно спрашивает девушка, пережёвывая омлет. — Слушай, Ань, — парень вытягивается, как струнка, а после падает на спинку стула, — поговорить надо. — Хорошо. Я слушаю. — Вообщем... мне кажется, что я гей. Девушка замирает и даже перестаёт есть, пытается понять по глазам, правда это или нет. — Шутки опять твои? — Не шутки. — Всмысле? Ты серьёзно? — Серьёзно. Деревяшкин смотрит то в один, то в другой глаз Ани и пытается понять, что она чувствует. Прочитать её получалось всегда, а сейчас нет. От этого хочется плакать. — Ты... с чего взял‐то? Тест на ориентацию прошёл? — Нет, — Кореш отрицательно замахал головой, — я влюбился. В парня. Слова давались с трудом, горло было сухое, его будто удушали. Парню не нравилось спокойствие Ани, будто она не верит, думает, что Лёша шутит. Лёша был бы не против все перевести в шутку, да вот, не получалось. — Может тебе показалось? Симпатия просто? Ты хорошо подумай. Как ты можешь любить парней, если всю жизнь любил девушек? — Да мне откуда знать. Я точно знаю, что люблю. Аня вздыхает, будто уже устав от разговора и говорит. — Кого любишь хоть? — Парадеича. На лице брюнетки появилась слабая улыбка. Лёша сначала удивился, а после сразу же разочаровался. Не верит. Наверное думает, что это просто шутка. Привыкла к гейским приколам парня по отношению к другу. — Ну и че ты меня пугаешь, дебил? Я почти поверила. Аня усмехнулась, и Деревяшкин подумал, что с таким признанием надо повременить. Улыбается тоже, хмыкает и пробует омлет. Вкусно. *** У Парадеева в квартире уютно, особенно вечером, особенно, когда они одни. Лежат на кровати, почти в обнимку, после стрима и отдыхают от двух часовой болтовни с чатом. Лёша лежит на плече друга, закинув на него ногу с закрытыми глазами, пока тот что‐то смотрит в телефоне и обнимает его за плечи. От Саши пахнет каким‐то мужским парфюмом, который слегка отдаёт спиртом, а от волос тянет цветочным шампунем. Деревяшкин утыкается носом в горячее ухо парня и вдыхает его аромат, а тот вздрагивает и покрывается мурашками. Лёша, будто загипнотизированный, хриплым голосом говорит. — Саш, — прокашливается и продолжает, — я тебя люблю. Сильно‐сильно. Парадеич смеётся, лыбится, глядя в экран телефона и отвечает. — И я тя, Лёх. Кореш открывает глаза и смотрит куда‐то вниз, задумавшись. Он больше не может держать эти чувства внутри. Он хочет касаться Саши без разрешения, со спокойной совестью, не думая о том, что так быть не должно. Он хочет засыпать в объятиях с ним, есть еду, приготовленную им, гулять с его котом. И все равно, что у обоих есть любимые девушки. Лёша больше не хочет Аню, он хочет Сашу. — Я по‐настоящему люблю. Не как друга. Деревяшкин видит, как Парадеев слегка хмурит брови, но все так же сидит в телефоне, будто тоже не понимает. — Чего? Лёша хочет опять перевести всё в шутку, но как с Аней не получится. Саша точно это не забудет, но сделает вид, что ничего не было, и шатен продолжит страдать от несчастья и неразделенных чувств. В любом случае, даже если Парадеев отошьет его, что в их случае наиболее вероятный вариант, Корешу станет легче. Не будет камня на душе, он все поймёт и наверное будет спокойно жить дальше. Пострадает немного и успокоится. Саше лучше сказать, лучше места и времени, чем сейчас, уже не будет, надо действовать. — Люблю тебя, очень. Не как друга. А ты меня любишь? Резко отрывает от плеча Парадеича голову, смотрит куда‐то сквозь него, а телефон кладёт на грудь парня, ждёт реакции. Саша молчит, но по взгляду видно, что он ошарашен этой новостью. И Лёша его понимает. Казалось бы, вот, они с бро просто целуются и обнимаются по приколу, бро просто очень ласковый и любит такое, здесь ничего такого нет, это все по‐дружески, никаких границ они не нарушают, подумаешь, засосались один раз, последствий же не будет. Будут. Деревяшкин видит, как у Парадеева забегали глаза, участились дыхание и пульс, он будто в панике. Щёки и уши покраснели, он попытался встать, телефон съехал с груди на кровать. Парень пытается что‐то сказать, но сильно заикается и не может прийти в себя. Сам не понимает, что с ним случилось. Закрывает лицо руками, громко и устало вздыхает, руки скользят вниз, пялит на Лёшу. Кореш не знает, что с ним происходит, но определённо что‐то не совсем приятное. — Ты любишь... меня? Это не очередная твоя шутка? Правда? — Правда. Я противный, да? — Нет! Нет, конечно, просто это так н‐неожиданно, я не могу поверить, это просто... И ещё набор слов, в попытке построить и сказать нормальное предложение. — Я‐я... я тоже. Люблю. Вроде. Деревяшкин чувствует себя шестнадцати летним подростком в пубертате, которому девочка, в ответ на кринжовое признание, ответила взаимностью. В целом, сейчас всё почти так же. Сердце бешено забилось. Лёше кажется, что это сон, что такого быть не может. Парадеевич правда его любит? Может, галлюцинации? Покрывается краской, сглатывает слюну и приближается к лицу Саши. Хочется поцеловать. Перекидывает свою ногу через бедро парня, вжимается в него, крепко сжимает коленями бока . Наклоняется для поцелуя, блондин лежит и пытается прийти в себя. Деревяшкин обхватывает лицо Парадеича руками, притягивает к себе, заставляя встать на локти, и целует в лоб. После в щёку, в верхнее веко, так как парень закрыл глаза, а дальше в уголок губ. Внутри зрачка загорается похотливый огонёк. Шатен звонко чмокает в губы, задержались на пару секунд. Смотрит в невинные глаза напротив и хитро улыбается. Понимает, что Парадееву нравится по рукам, сжимавшим его талию во время поцелуя. Белые волосы растрепанны, зрачки расширены, футболка оттянута так, что видно худые ключицы. Вокруг губ красное, сами губы припухли, на щеках такой румянец, будто использовали яркую пудру. Парадеев руками тянет на себя поближе Кореша, тот слегка выгибается в пояснице. Саша целует Лёшу с языком. Проводит своим по его, настырно пихается в чужой рот, но не смотря на это, поцелуй выходит нежным. Деревяшкин мягко поглаживает щёки блондина большими пальцами, а тот талию парня. Отрываются друг от друга, и между языков остаётся ниточку слюны, которая мгновенно рассеивается. Оба тяжело дышат, а после Парадеев выдает: — Пиздец.