Die Grammatik der Liebe: Ошибки, которые ведут к счастью

Прошел час с начала вечеринки. Микаге и Наги – не поверите – в самый разгар веселья отправились в ближайший магазин, где можно было приобрести молоко, потому что маленькому внутреннему ребенку Сейширо, видите ли, уж больно приспичило поесть хлопьев на ночь глядя, несмотря на то, что Рео всячески противился прихотям парня по поеданию не пойми чего из чужого дома, но под заунывные просьбы друга и клятвы о том, что от хлопьев вечер для него станет намного лучше, решил, раз на то пошло, купить парню вдобавок и молоко, поскольку есть в сухомятку было не только безвкусным, так еще и вредным. Ну и, заодно, приобрести новую, никем не тронутую пачку хлопьев, конечно же – мало ли, кто из старой ел вообще? К тому же, Микаге сам клялся сделать все возможное, лишь бы Наги в лишний раз не изнывал и запомнил этот вечер. Приходилось держать обещания. Даже если те были даны самому себе. В это же время Исаги заседал в скромной компании Бачиры, Хиори и Карасу, который, неведомо откуда, как настоящий шулер, вытащил колоду игральных карт – с собой принес, что ли? – и предложил сыграть в знакомого всем «дурака». Что-то посерьезнее, как, например, покер, с таким набором не разыграешь, не говоря уже о том, что помимо самого Карасу в тот вообще никто играть из присутствующих за столом не умел. Хорошо, карты так карты. Главное, чтоб не гадальные – тех Йоичи на жизнь вперед хватило. Видимо, удача Исаги в играх, которая сопутствовала юноше во время тех с Кайзером, давно исчерпала себя, поскольку за все четыре разыгранные партии он так ни разу и не выиграл. Более того, вообще всем продул, оставшись в «дураках». Только в одной из игр он подобрался хотя бы ко второму месту. О первом речи и не шло. Две партии забрал Карасу, одну – Хиори и одну, соответственно, Бачира. На пятом раунде Йоичи после очередного проигрыша, не выдержав, психанул. – Да какого хрена! Они что, паленые?! – не понимал юрист, как можно с таким блеском проебать в который раз в дурацкой, достаточно примитивной игре, оттого и развернул карты рубашкой кверху, принявшись разглядывать лакированное покрытие на следы некой «скверны» – вдруг картонки просвечивают? Или на тех есть опознавательные знаки, известные всем, кроме парня? Мухлюют? Он, конечно, понимал, что такие игры не спроста называются азартными, но это не значит, что Исаги должен был до бесконечности продувать. – Может, ты просто несобранный? – усмехнувшись, поинтересовался Бачира, вкладывая в свои слова явный намек. Правда, такие слова, по сути, могли бы показаться оскорбительными, если брать в расчет тот примитивный факт, что с соображалкой у Йоичи среди присутствующих должно было быть сейчас лучше всего – он ведь не пил. Пока что. Карасу, уловив, к чему именно клонил Бачира, тоже скромно усмехнулся, однако позже, уже более серьезно, обратился к Исаги, заявив: – Слушай, дело, конечно, не мое, но на твоем месте я не позволял бы себе терять голову в его присутствии, – не оглядываясь, кивнул слегка головой назад правее от себя парень, где должна была располагаться барная стойка, а за той – по-прежнему восседавший Кайзер, к которому навязчиво и не только старались подобраться все кому не лень, словно пчелы на мед. Меда никому, кстати, так и не перепало. По наблюдениям Йоичи. «О чем это он?» – недоумевал юноша, уловив в словах второкурсника не только оскорбительный подтекст, но еще и предупредительный. Словно у Карасу были основания говорить нечто подобное не только из желания поддеть бедного влюбившегося сосунка. Если Йоичи не сходил с ума, конечно. А это в последнее время происходило с завидной частотой, отчего юрист своим бредням уже просто-напросто не доверял, потому и отогнал быстро прочь, вернувшись к более насущным, приземленным темам. – Ничего я не теряю! – возмутился он, будучи уязвленным словами Табито, ведь наставление прозвучало так, словно Исаги был гребанным яндере, что не мог прожить ни дня без своей второй половинки. Просто уж больно сложно спокойно усидеть на месте, знаете ли, не обращая никакого внимания на объект своих внутренних стенаний, который сидел буквально в нескольких метрах от тебя. К слову, сидел с таким видом, будто вокруг напрочь никого не было или же вообще это они с какого-то хрена приперлись к Кайзеру на хату, а тот скромно помалкивал в тряпочку, претерпевая весь этот пиздец. И из всей этой картины лаконично вытекал следующий вопрос, до сих пор не дававший Йоичи покоя – какого лешего Михаэль вообще здесь забыл. Поскольку единственное, что парень делал – нерасторопно потягивал виски, витая, казалось, где-то в собственных мыслях, не поддерживая абсолютно никакой связи с реальностью. Исаги его не чувствовал. Лишь видел как навязчивое приведение перед глазами. Хах, парадокс. – Может, тебе стоит отвлечься? – как можно более деликатно, по-дружески обратился Хиори к Йоичи, словно пытался завязать разговор с каким-то буйным пациентом из психиатрии. Сравнение, правда, утрированное, ведь Исаги еще не настолько из ума выжил и вел себя вполне вменяемо, хоть и беспокойно. – Ох, я сейчас отвлекусь. Я сейчас так отвлекусь, – взвинчено и, вместе с тем, уверенно глядя на цель – очень красивую такую, одинокую блондинистую цель, к которой уже подкрадывалась какая-то очередная бестия с его группы, – заявил Йоичи, потому что в блядские карты он уже наигрался – всем спасибо, больше не раздавайте на него, – и отвлечься действительно бы не помешало. К тому же, ему все еще было очень любопытно, по какой такой взбредшей Михаэлю в голову причине Исаги проебал свой спор с Рео и, соответственно, по какой такой причине Михаэль вообще прохлаждался здесь. И, раз уж мы заговорили о Рео, то пришел черед выполнять желания. Йоичи встал с насиженного места, намереваясь направиться к барной стойке и выпить обещанный бокал спиртного. Ему как раз по пути. – Я имел в виду...отвлечься...от...Кайзера, – тихо и одновременно заторможено проронил Хиори, пялясь на стремительно отдалявшегося от них друга, поскольку он немножечко, так, не это подразумевал под своими словами. Но сам Исаги, похоже, слепо полагал, что ему следовало взять передых именно от карт. Наивный. – Бедный парень, – уже громче, нежели Йо, пустив смешок, ляпнул Карасу, на что Йоичи, заслышав странный комментарий в собственный адрес, обернулся в сторону парня, принявшись вышагивать небезызвестной лунной походкой, пока на его лице так и красовалась надпись «Какого хрена?». А затем юрист почувствовал, как на полпути запнулся об чью-то ногу, заставив пока что неопознанного несчастливчика потерять на мгновение равновесие и, более того, с нотками боли в голосе прошипеть. Да и сам Исаги чуть кубарем не покатился, однако вовремя был остановлен чужой хваткой на локте. К слову, хватка принадлежала тому самому неопознанному несчастливцу. – Ой, э-э-э...извини, приятель. Я...не нарочно, – не знал, как следовало бы лучше обратиться к парню Йоичи, которого он благополучно задел и об которого сам же чуть не ебнулся, оттого и пялился сейчас на одногруппника, глупо хлопая глазами, и пытаясь удариться в извинения, но был в этом, как говорится, ни бэ ни мэ. – Да нет, ничего, забей, – слегка помедлив, будто тоже раздумывал над тем, как стоило лучше выразиться, ответил юноша. Правда, Исаги заметил, что после озвученных слов тот снова невольно шикнул, переведя взгляд на правую ногу. «Неужто настолько сильно задел?» – недоумевал Йоичи, также, не удержавшись от любопытства, став поглядывать на чужую конечность и вместе с тем чувствовать все более нарастающий стыд за собственную неуклюжесть. Но извиняться по сто раз все равно было бы, наверное, глупо, поэтому юрист не нашел решения лучше, кроме как направиться и дальше себе по пути, перед этим напоследок снова вкинув фразу с извинением, но уже более собранным и адекватным, нежели в первый раз, дабы оставить за собой более приятное впечатление и усмирить совесть. Когда Исаги дошел до заветной барной стойки, усевшись с ближнего краю той, он с прежним интересом поглядывал на одногруппника и его ногу – звучит странно, но как есть, – на эти несколько секунд даже успев и вовсе позабыть о том, что буквально в полуметре от него сидел... – Кто этот парень, малыш Йоичи? – поинтересовался Кайзер бархатным, тягучим тоном, наклонившись к отвернутому в данный момент от него юноше. Исаги, услышав голос соседа, повернулся, а затем резко, хоть и не сильно, отшатнулся, завидев, что чужая голова, покоящаяся на ладони, сдвинулась подозрительно близко в его сторону – да так, что теперь Михаэль сидел, чуть ли не развалившись туловищем на стойке. На забавную реакцию Йоичи немец тихо, гортанно усмехнулся, сразу приподнявшись, однако голову с руки не убрал, продолжив опираться локтем о лакированную поверхность столешницы. Вид у немца, к слову, был какой-то слишком вальяжный, ленивый, расслабленный. Более беззаботный, чем обычно, хотя, как правило, тот и так практически никогда не отличался от сыра, катавшегося в масле – куда уж беззаботнее? «Алкоголь так действует, что ли?» – стал прикидывать в уме Исаги, проходясь беспокойным, анализирующим взглядом по Кайзеру. Или у него было сейчас просто особо игривое настроение?.. Уже можно бить тревогу? – Мой одногруппник. Чигири Хема, – решил не оставлять без ответа вопрос юноша, все так же не спуская глаз с немца, находясь где-то себе на уме. Он все думал о том, что такая резкая перемена поведения Михаэля являлась весьма странным феноменом, потому что еще днем тот готов был открутить Йоичи голову за любой неудачно изданный писк, а из глаз разве что не стреляли лазеры, хоть парень и достаточно умело скрывал свои «сверхспособности». А теперь что?.. – М-м-м, а он хорош, – каким-то вялым, но вместе с тем соблазнительным голосом озвучил «мысли вслух» Михаэль, всматриваясь прищуренным, сфокусированным взглядом вдаль, немногим вбок от Исаги. Признаться, такой многозначительный комментарий от немца заставил юриста невольно напрячься и вынырнуть из собственных размышлений. Йоичи проследил за взором Кайзера, вполовину развернувшись на стуле, и действительно завидел в поле зрения того самого Чигири, который одиноко стоял в другом конце дома у холодильника, попивая баночку не пойми чего – с данного расстояния не видно. – Такой холодный, красивый...да и телосложение, видно, подкаченное, – продолжал бесстыдно рассуждать Кайзер, самым наглым образом пялясь на парня, словно являлся членом жюри какого-нибудь конкурса красоты, выставляя свою оценку. ... «Какого хуя я должен все это выслушивать?» – не понимал Исаги, чем заслужил такое удовольствие стать свидетелем течки своего соседа, который ему, на минуточку, вроде как, нравился, на другого парня, которого тот знал...дайте-ка подумать... Ах, точно – нисколько. Что это за любовь с первого взгляда такая? Йоичи в подобное не верил. Хема, конечно, и впрямь красотой обделен не был: как и сказал Михаэль, подкаченное, спортивное телосложение, хоть и более стройное, нежели у среднестатистических спортсменов – а Чигири вообще занимался спортом?.. – опрятный внешний вид, аккуратные, миловидные черты лица, но даже так Исаги очень сомневался, что его соседа можно было купить таким мелочным фактором, как внешность. Кайзеру и его природной привлекательности в отношениях хватило бы за двоих, Йоичи в этом не сомневался. Да что там за двоих – за десятерых, если б Михаэль был сторонником полиаморных отношений, к примеру. Не отходя далеко от темы, главным оружием Хемы по соблазнению окружающих, пожалуй, считались все-таки его волосы. Длинные, роскошные, розовые волосы с красочным янтарным отливом, что гармонично сочетались с темно-розовыми радужками глаз. Где-нибудь в углу, небось, уже прятался один Отойя, прицеливаясь к своей новой привлекательной жертве в лице Чигири. И плевать, что тот был мужчиной и в гетеросексуальные вкусы второкурсника не входил, поскольку, признаться, когда Йоичи впервые завидел своего одногруппника, спутал того, к собственному стыду, с девушкой. Как оказалось впоследствии, похвастаться такой оплошностью мог не только один Йоичи – Рео и Наги поначалу придерживались такого же мнения. Дерзкое заявление, но по своей привлекательности и, раз уж на то пошло, цветастости, парень мог потягаться с самим Кайзером – местным Аполлоном. Исаги тут, конечно, и рядом не стоял, ведь у него из необычного во внешности имелись, разве что, две блядские волосинки, торчавшие из макушки, словно на его башке пытались взрастить луковицу, мать ее. – Мне вас познакомить? – обратился юрист, развернувшись обратно на стуле к Кайзеру, решительно заглянув прямо тому в глаза. И все бы ничего, вот только его слова мало того, что звучали саркастично, так в этих словах можно было учуять еще и нотки не особо умело припрятанного недовольства, которые, увы, машинально вырвались из Исаги. Немец, взглянув искоса на юношу, после озвученного комментария приподнял брови кверху, словно не ожидал услышать таких слов в свой адрес – хотя, кто его знает, может, только этого он и ждал?.. – а после приподнялся на стуле, с концами сфокусировав внимание на Йоичи, позабыв напрочь обо всех существовавших Чигири, которые могли находиться в радиусе километра. – Осторожнее, малыш Йоичи. А то я могу подумать, что ты меня ревнуешь, – протянул Михаэль своим утробным, беспечным тоном, медленно потянувшись туловищем к юристу, поглядывая теперь на юношу снизу вверх. Самому Йоичи виделось в этом жесте некое кокетство. Причем, какой-то странной природы – не свойственное обычно Кайзеру. Юноша даже не мог подобрать правильных слов, чтобы мысленно то охарактеризовать, но ощущения, в самом деле, были отличны от обыденных приставаний Михаэля, которые тот умудрялся проворачивать день за днем. Словно в этих его поползновениях было что-то...простодушное. Ребяческое. Будь обстоятельства несколько другими...да что уж там говорить – любыми другими, Исаги бы от подобных слов напрягся, поскольку, как минимум, они бы заставили его задуматься о не шибко приятном чувстве в груди, всколыхнувшемся рассуждениями Кайзера относительно Хемы. И здесь неспроста подобран термин «минимум»: при таком раскладе скромных рассуждений Йоичи в силу отсутствия житейского опыта хватило бы только, чтоб охарактеризовать данное ощущение как непривычность. Ведь юноше и впрямь не доводилось ранее узреть, как Михаэль проявлял к кому-то больше интереса, нежели к нему самому. Однако если бы Исаги все же удосужился заставить работать свой мозг на полную, то, как максимум, он бы, вероятно, все же дошел до такого неприятного термина как ревность. Но ни базового минимума, ни роскошного максимума сегодня достичь не удастся, так как последние слова Кайзера наводили на Йоичи не более, чем желание поржать. Потому что вел себя его сосед сейчас подобно мартовской кошке в период весеннего обострения. – Ты что, уже накидался? – на полном серьезе спрашивал Исаги, поглядывая сверху вниз на так и зависшего где-то на уровне между собственным стулом и его телом Михаэля, очевидно, выжидавшего реакцию юриста. Забавный факт – находился в таком положении, что, если бы полностью расслабил тело, мог бы плюхнуться где-то на уровень бедер Йоичи. Ну, если бы не съехал мордой в пол, конечно. «Сколько он уже выпил?.. Вроде немного, разве нет?» – давал оценку Исаги, опираясь на собственные наблюдения, которые сделал в период игр в карты и параллельным сталкерством Кайзера. Парень еще несколько секунд пялился из этого странного и, очевидно, неудобного положения на Йоичи исподлобья, нерасторопно проморгался, а после... – Даже если бы я выжрал целую канистру виски, мои рассудительные способности все еще в сто крат превосходили бы твои, Йоичи, – напоследок ответил Кайзер, вернувшись к своему более серьезному тону общения, и выпрямил спину, усевшись в исходное, адекватное положение, как ни в чем не бывало. Казалось, даже опьянение, которое приписывал ему юрист, в один миг улетучилось. – Скучный ты, клоунишка, – добавил Михаэль, пригубив плескавшийся на дне стакана виски. ... «Скучный?.. Это я-то скучный? Ты издеваешься?!» – негодовал юрист, припоминая, что вчера во время рисования стрелок он был очень даже не скучным, извините. Если вы понимаете, о чем он. Исаги, еще некоторое непродолжительное время поглядывая отупелым взглядом на своего собеседника, подумывал о том, что Кайзера неплохо было бы сдать на заметку каким-нибудь парапсихологам. А то такой экземпляр из виду упускают. В самом деле, что за чертовщина? Еще вчера Михаэль на еле заметные поползновения Йоичи был готов тому настоящий психологический триллер развернуть с поучительным контекстом о том, что не нужно вытворять подобную хуйню – по крайней мере, такой урок вынес для себя Исаги, – а теперь тот и сам подбивал к нему клинья или что это вообще, блять, такое было. «И что у него на уме только...» – мысленно вздохнул Йоичи, сразу порешав, что нет необходимости разбираться в и без того шатком поведении Михаэля сейчас. Под действием алкоголя человек в принципе, наверное, был способен на что угодно, оттого и своего соседа Исаги следовало бы сейчас воспринимать, скорее, как демоверсию Михаэля, не особо обращая внимания на лаги той. Ладно, по идее, Йоичи пришел сюда с определенной целью – выполнить желание Рео, заказав, как тот выразился, чего покрепче. Правда, вот незадача – так нужный сейчас парню бармен с какого-то рожна отсутствовал на рабочем месте, а потому и с Михаэлем они куковали за стойкой в гордом одиночестве. Могли бы и втроем, конечно, если бы Исаги своим резким приходом не отпугнул ту самую бестию, которая направлялась к немцу, и которая, видать, планировала посидеть с Кайзером один на один. Ха, фигушки. Но эта цель была лишь прикрытием. Предлогом. На самом деле Исаги явился сюда из желания задать гложущий вопрос, задевавший, прежде всего, его самолюбие – он вообще-то думал, что уже вполне себе достаточно разбирался в Михаэле, оттого и выдвинул такой самоуверенный прогноз – настолько самоуверенный, каким не мог похвастаться ни один синоптик – об отсутствии немца на вечеринке. Они же ему банально неинтересны. Но Михаэль – вот чудо – пребывал здесь, в самом разгаре, так называемого, веселья. И Йоичи очень хотелось бы узнать, почему. К слову, самолюбие юриста уравновешивалось тем занятным фактом, что Кайзер, очевидно, не готовился ни к какой вечеринке, потому что одежда была на нем та же самая, что и в университете: черные джинсы – в тон джинсам Исаги, между прочим, – белоснежная заправленная в штаны вискозная футболка без единой лишней надписи и накинутая поверх той черная распахнутая шелковая рубашка, визуально создававшая образ некоего пиджака. Просто, но, опять же, со вкусом. Правда, не исключено, что Михаэль элементарно не посчитал нужным менять свой образ, прикинув, что и так сгодится, а не потому, что ему было глубоко плевать на вечеринку. – Что ты здесь делаешь? – прозвучал резко, даже в какой-то степени грубо вопрос от Исаги, хоть тот и не собирался вкладывать подобную интонацию в собственные слова. Случайно как-то вышло. Кайзер скосил взгляд на юриста, удерживая стакан на весу. – А ты? – прозвучал встречно несуразный, весьма странный вопрос от немца, заставивший Йоичи прибегнуть к любимому вопросительному выражению лица, ведь его пребывание здесь вполне логично, чего не скажешь о самом Кайзере. Вот только парень, как оказалось, не договорил. – В моей рубашке, – уточнил он через несколько секунд затяжного молчания и красноречиво-тупой реакции соседа, что заставила его вновь ухмыльнуться. Глаза Исаги слегка округлились, ведь он уже и не ожидал возвращения к этой теме. Да и ответить ему, по правде говоря, было на столь прямолинейное заявление нечего. Ну а что он мог сказать? Психанул на свой собственный нищий гардероб, пока собирался на жалкую вечеринку, и с горя полез рыться в шмотье своего раздражающего соседа? Йоичи не хотелось так позориться, учитывая, что Кайзер ему буквально с самого первого дня приговаривал, какое же у него убогое тряпье, которым только полы и протирать. Поэтому, чтобы попытаться оттянуть неизбежное, Исаги решил прибегнуть к старой доброй тактике. И плевать, что та была детской. – Я первый задал вопрос, – максимально гордо и непринужденно заявил Йоичи, отвернув взгляд от Михаэля прямиком к барным полкам со всяким разноцветным бухлом, потому что наблюдать, как в чужих глазах разгорались искорки желания посмеяться над собственным соседом от подобного ребячества было сродни пытке. И, к превеликому счастью Исаги, когда он это сделал, на периферии зрения зафиксировал, как по лестнице спускался тот самый бармен. «И где тебя носило?» – недовольно пробурчал про себя юрист, поскольку из-за отсутствия того на рабочем месте Кайзер мог «издеваться» над Йоичи всеми самыми изощренными способами. А так, возможно – лишь возможно, – пыл того хоть на одну сотую процента, но поубавился бы. – Извините, а что у вас тут есть вообще...покрепче пива, – с заминкой поинтересовался Исаги у материализовавшегося за стойкой парня, параллельно выглядывая за чужой человеческой фигурой бутылки со спиртным. Михаэль, тем временем, не стал продолжать их разговор, решив пока из любопытства понаблюдать за попытками соседа пристраститься к алкоголю. – Да много чего, на самом деле, – принялся отвечать бармен. – Шампанское, ликер, немного вина осталось, саке...виски, – в конце слегка помедлив, добавил незнакомец, зацепившись взглядом за напиток в руках Кайзера, на что тот приподнял стакан, так сказать, в подтверждающем жесте, скромно улыбнувшись. «И это все для одной вечеринки?» – не понимал Исаги, на кой черт Рео так сильно расстарался. Неужто просто для того, чтобы угодить вкусам каждого? Йоичи, честно говоря, вообще пить ничего не хотел. Ни малейшей тяги не было. Но спор есть спор. Сперва парень подумал заказать уже проверенный вариант – вино, но как будто бы, несмотря на нежелание распивать алкоголь, следовало бы попробовать нечто новое. Когда ему в следующий раз выпадет возможность что-то выпить, в конце концов? Исаги относил эту свою прихоть к некой «практичности», дабы распитие прошло хоть с какой-то пользой, так сказать. Да и потягивать вновь вино при Михаэле отчего-то казалось странным. Не спрашивайте, почему – просто странным. Ничего газированного пить тоже не хотелось, оттого и шампанское шло сразу в мысленную топку, ликер вообще представлял из себя непонятно что, ведь тот мог быть совершенно разным, насколько Исаги был осведомлен, от саке веяло какой-то традиционной банальщиной, так что из невзвешенных вариантов оставался только... Йоичи искоса глянул на Кайзера, который в данный момент занимался ровно тем же, а через несколько секунд и вовсе как будто проследив за всеми мысленными цепочками в голове юноши, потряс в воздухе показушно стаканом с виски, который успел вновь наполниться барменом за время, пока Исаги пребывал в раздумьях, и уже после немец опустил на стойку рокс, легким движением откатив тот в сторону японца, заставив стеклянную емкость плавно проскользить по гладкой поверхности столешницы. Это был пригласительный жест, очевидно. Йоичи сперва подозрительным взглядом окинул представший перед ним стакан с бултыхавшейся по инерции притягательного цвета жидкостью внутри, затем все-таки взял напиток в руки, заинтересованно повертев тот в руках, будто экспертно проверял на наличие яда, и после... – Фу, блять, убери от меня это, – скривился Исаги, прочувствовав всего-навсего лишь запах, который уже сумел зарекомендовать себя отстойнейшим образом. – Таким пойлом только и делать, что гаситься, – выдал свое экспертное мнение юрист, потому что аромат того сочетал в себе просто все, что, блять, можно и нельзя сочетать: Йоичи сумел различить в том и нотки табака, какой-то ебанной резины, которая непонятно, что там забыла, жженого дерева, что пытались перебить, видимо, другим сладким зловонием какой-нибудь ванили, которая Исаги и без того не нравилась, а все это действо чудодейственным образом приобретало фенольный – или же лекарственный – аромат. И это только те запахи, которые юноша сумел различить. «Неудивительно, что Кайзер такой придурошный сейчас». Йоичи даже пробовать не решился, потому что и без того понимал – выхлебнет стакан этого отвратного бухла и живым от барной стойки уже не уползет. – Налей мне вина какого-нибудь. И поприятнее, чем этот ужас, – все же прибег к проверенному временем и хрупким, пропитанным сладостями организмом алкоголю Исаги, обратившись к бармену несколько приказным тоном, сам того не заметив, попутно отходя от пережитых ощущений и пытаясь отогнать фантомный запах, свербевший где-то в носу. Михаэль, завидев искреннюю, чистосердечную реакцию юноши на его угощение, начал посмеиваться, хихикая с неким злорадством. Однако хихикал, признаться, довольно искренне. Исаги только после того, как завидел этот жест со стороны немца, кое-что понял. – Ты специально мне эту муть подсунул, чтобы я чего попроще заказал? – возмутился Йоичи, только сейчас вспомнив о том, что Кайзер был любителем горькой продукции. Когда они распивали вино в ресторане, то не отличалось особой сладостью, хоть и не сказать, что было противно вкусовым рецепторам Исаги. И то, вероятно, даже тогда Михаэль пошел на некую уступку при выборе спиртного, чтоб совсем не отбивать желание к жизни у Йоичи, потому что в противном случае юноша бы просто скорчился где-то под столом. – Рано тебе еще такой алкоголь распивать, малыш Йоичи, – заключил Кайзер, подобрав откинутый обратно в его сторону стакан, пригубив тот. – А тебе сколько, сто двадцать пять?! Деда Кайзер, – саркастически ляпнул Исаги, посчитав, что, видимо, настал тот роковой день, когда на прозвище «малыш Йоичи» следовало бы дать какую-то ответку. И вообще, у них разница в один год – что он себе позволяет?! ... Год же?.. Исаги до сих пор не мог понять, откуда взял столь точную цифру в один год, ведь, по факту, Михаэлю действительно могло быть сколько угодно лет. Мало ли, когда он поступил в университет вообще. Да и какой у него год рождения?.. Йоичи ничего из этого не знал и выдвигал свои предположения с упором на один-единственный факт, сводившейся к разнице в курсах, на которых они учились – у Кайзера на одну единицу выше. – Возраст – всего лишь цифра, – лаконично завил Михаэль, вновь немного отхлебнув виски. Он вообще очень нерасторопно пил, если так посудить: за все те, грубо говоря, полчаса, что немец просиживал у барной стойки, выпил тот, по подсчетам Исаги, не более двух стаканов. Этот третий. В основном парень лишь только и делал, что, действительно, просиживал. Как будто виски был не более, чем приятным дополнением к его сомнительному времяпрепровождению. – Тебе это твои книжки по психологии сказали? – язвительно поинтересовался Йоичи, на что Кайзер в своем ответе ограничился кратким «именно». Исаги на бурную реакцию немца лишь закатил глаза. Не то чтобы реакции самого Исаги отличались большим разнообразием, ведь, судя по всему, перекатывание глаз было его беспроигрышным номером на все случаи жизни. Но это выходило само собой, честно. Пока бармен выискивал вино, подходящее под «привередливые» вкусы юриста, тот, не желая без поддержки – ака, выпивки – под боком продолжать эту бессмысленную дискуссию с Михаэлем и дальше, отвернул голову в сторону их зала на вечер, от скуки проходясь по тому взглядом. И во время подобного патрулирования территории, взор Йоичи сам собой заострился на кучке из трех девушек – его одногруппниц. Милые девушки, красивые, даже принарядились в стильные платья по представшему поводу. Правда, в связи с удачно подобранной цветовой палитрой, создавалось ощущение, будто барышни пытались косплеить светофор. И нет, заострил внимание юноша на них не по этой дурацкой, хоть и забавной причине. В скромной идиллии, что создавалась между девушками, Исаги показалось, место в той затесалось еще и для таких немудренных действий, как перешептывания и поглядывания в их сторону. Был ли взгляд направлен на кого-то конкретно среди трех парней, пребывавших в радиусе барной стойки, не ясно. Не исключено, конечно, что Йоичи был лишь параноиком с раздутым самомнением, но... – Почему они так смотрят? – неосознанно обратился тот не глядя к Кайзеру, нарушая повисшую между ними тишину. Исаги не удосужился указать, кто вообще были эти ваши «они», так что немцу пришлось расчехлять свои дедуктивные способности и выяснять это уже самому. Последовав примеру соседа, Михаэль прошелся взглядом по помещению, пока не заприметил потенциальных кандидатов на роль загадочных «они». Оценивающе осмотрев девушек, представших его взору, которые на подобное действие Кайзера тут же отвернулись, принявшись еще активнее перешептываться, не забывая при этом, конечно же, улыбаться во все тридцать два, немец подал голос. – Думаю, дамочки разрабатывают план, как бы грамотно свернуть тебе шею, чтобы оказаться на твоем месте и впоследствии, желательно, не за решеткой, – озвучил собственные предположения Михаэль. Вот у кого-кого, а у Михаэля с самомнением точно все было в порядке. Йоичи на его фоне лишь нервно курил в сторонке и плакал горючими слезами от зависти. Ладно, очевидно, это было не в характере Исаги. А затем, пока юрист по-прежнему сидел повернутым в сторону зала, всматриваясь в подозрительных особ, Кайзер, потратив еще немного времени на раздумья, добавил: – Как думаешь, насколько быстро они на тебя накинутся, если я тебя разложу на этой столешнице? Я бы на это посмотрел, – с видом настоящего ученого, занятого разработкой новейшей гипотезы, какие только Менделееву снились, полюбопытствовал Михаэль, снова наклонившись в сторону Исаги. Ну а что, надо же было как-то привлекать внимание? Кайзер не любил, когда его игнорировали. Вот, вино как раз подоспело – теперь Йоичи точно не отвертится. Тем временем Йоичи, который воспринимал доселе слова Михаэля скорее как фоновый шум, будучи увлеченным другим занятием, на последних предложениях ахуел от таких смелых заявлений. Его сосед, конечно, всякое говорил – дерзкое, смущающее, провокационное, бесстыдное и далее по списку синонимов – но сейчас это было как-то прям...открыто, что ли? В любом случае, всякие приятные или смущающие чувства заметно проигрывали тому самому ахую и возмущению, пронизывавшие тело и разум Исаги. Тот медленно повернулся в сторону вновь подъехавшего к нему на стойке Кайзера. – А я – нет! – возмущенно отвечал на поставленный вопрос юноша, окидывая немца взглядом, являвшимся воплощением фразы «А ты, часом, не ахуел?». – И отвали от меня! – воскликнул с чувством, хоть и не особо громко, дабы не распугивать людей в округе, Йоичи, вздернув в воздух правую руку, пытаясь скинуть разместившуюся на его предплечье лапу Михаэля. «Когда успел только?..» – А ты чего смотришь? – обратил Исаги свое внимание на бармена, что посмел заинтересованно задержать на ребятах свой взгляд более трех секунд – вот бесстыдник. – Иди свои стаканы протирай! – на эмоциях заявил, опять же, приказным тоном Йоичи, а когда понял, что с обслугой так, по идее, не разговаривают, да еще и с ровесниками, плюс-минус, растерялся, поубавив свой пыл. – Ну или что там бармены еще делают... – напоследок ляпнул Исаги перед тем, как зацепиться за ножку бокала предложенного вина, без раздумий отхлебнув напиток. «М-м-м, сладкое. С нотками кислинки», – довольно рассудил Йоичи, будучи удовлетворенным выбором бармена. А вот бармен, в свою очередь, похоже, был не особо доволен, ведь на импульсивные отчитывания юриста отошел куда-то в противоположный угол стойки, последовав добрым советам Исаги, и взялся за чистку стаканов. А коронным здесь было, пожалуй, бурчание задетого паренька под нос со словами: «Больше никогда Рео помогать не буду». М-да, зря Йоичи на него наехал, конечно. Кайзер на протяжении этого по-Шекспировски эмоционального монолога своего соседа, только смотрел на того со столь заинтересованным видом, будто действительно наблюдал за театральным представлением. – Да-а-а, Йоичи, ты такой грозный, оказывается. Тебе только войсками командовать, – казалось, восхищенно протянул Михаэль, глядя мечтательно на соседа. Исаги, заслышав столь странную, несвойственную немцу реакцию, с подозрением и в то же время интересом скосил взгляд в сторону того, вот только... – Игрушечными, – добавил Кайзер, благополучно после собственных же слов усмехнувшись. Сам пошутил – сам поржал. Вот он, старый добрый Кайзер. А то Йоичи уже засомневаться успел. – Сходи нахуй, будь добр! – по не менее старой доброй привычке огрызнулся юноша, пожелав послать немца далеко и надолго. Эх, какая приятная ностальгия. Пока Михаэль испускал последние скромные смешки, Исаги сделал очередной глоток вина. Пилось подозрительно легко. Возможно, будь обстоятельства несколько другими, опять же, он бы не отказался от повторного бокала. Но одно такое большое навязчивое обстоятельство в лице Кайзера, что сейчас сидело и насмехалось над ним, не позволяло Йоичи идти на столь большие риски, прерывая все замыслы на корню. Вон, если уж его сосед с пары стаканов умудрялся возвести свою привычную ебанутость в квадрат, то за себя Исаги вообще не ручался. – Может, все-таки вернемся к обсуждению твоего гардероба? Точнее, моего, – буквально упивался самодовольством Михаэль, не упуская очередной возможности поддеть и засмущать и без того смущенного Йоичи. Юноша перевел прищуренный, недовольный взгляд на Кайзера. «Ну почему нельзя просто закрыть на это глаза?» – почти что плакал от досады Исаги, желая замять эту тему раз и на всегда, более не возвращаясь к той. Но мечты, как ни прискорбно, не всегда сбываются. ... Или все-таки сбываются?.. Может, действительно, просто стоит ответить прямо, и Михаэль отстанет? Йоичи все равно не знал, как можно было бы грамотно увильнуть в данной ситуации. Поэтому, залпом осушив бокал с остатками вина, юрист, невольно скривившись от спиртного, также на одном дыхании выпалил: – Да, я надел твою распиздатую рубашку, потому что у меня у самого, как ты говорил «черная дыра в гардеробе, поглощавшая любые намеки на присутствие чувства вкуса и стиля в одежде». Ты доволен? – процитировал с переводом на немецкий Исаги слова Кайзера, которыми тот одарил его в один из множества прекрасных дней их совместного проживания, и не забывая те приправлять нотками ехидства и самоиронии, разумеется. Хах, и ведь запомнил же. – Конечно, нет, Йоичи, это ужасно! – максимально сочувствующим тоном воскликнул немец, но, очевидно, доволен. – Ох, не переживай, малыш Йоичи. Мы обязательно сходим по магазинам, – ну просто переполненный грустью продолжал драматизировать парень, в знаке сочувствия похлопав по чужому плечу. – В BabyOneсейчас как раз, наверняка, распродажи перед Рождеством. Может, даже на какую-нибудь скидку выйдем... – Ты успокоишься или нет?! – возмутился Исаги, поведя плечом, дабы скинуть чужую руку. Снова. Этот Кайзер на нем скоро паразитировать начнет. Лишайник, блять. Или уже. Йоичи даже не понимал, это такое влияние производил на соседа выпитый виски или же немец по своей воле был сейчас более тактильным и развязным, чем обычно. И Йоичи бы и впрямь хотел скинуть сомнительное поведение Михаэля на алкоголь, но, если так посудить, то в остальном опьянение в парне ну ничего больше не выдавало – координация нормальная, рассуждения адекватные, хоть и не менее раздражающие, речь связная – настолько связная, что подвыпивший Кайзер умудрялся разговаривать на немецком более внятно и понятно, чем трезвый Исаги. И Йоичи не принимал во внимание тот момент, что, в отличие от него самого, Михаэль был чистокровным немцем – он все равно не собирался уступать ни в чем этому европейскому обалдую! Ладно, наверное, Кайзер просто обладал высоким порогом по опьянению, поэтому парень сейчас пребывал, так сказать, в легкой стадии того. Да и выпил он относительно немного. – Что ты здесь делаешь? – не отступался от намеченной цели Исаги – выведать причину присутствия Михаэля на вечеринке. Он же на чужой вопрос ответил? Ответил. Более того, ответил максимально красноречиво и самоуничижительно – все, как и любил его сосед. Так что Йоичи имел право узнать желанный ответ. – А ты не видишь? Пью, – простодушно отозвался Кайзер, в доказательство собственных слов поднеся стакан к губам, параллельно в упор поглядывая на Исаги. – Хочешь сказать, что приперся сюда, за три пизды от общежития, только для того чтобы набухаться? – так и сквозил язвительностью юрист, давая понять, что на подобный бред он не поведется. Бред же?.. – Так и есть, – не менее беспечно подтвердил высказывания Йоичи Кайзер, отставив полупустой стакан на столешницу. – Знаешь, клоунишка, из-за ваших дурацких законов по запрету продажи спиртного до двадцати, даже мне прикупить банального пива весьма затруднительно. А хорошая выпивка на дороге не валяется, к сожалению. Еще и бесплатная. ... Что же, во-первых, по интонации, с которой изъяснялся Михаэль, а также то, каким взглядом тот сопровождал собственные слова, Йоичи понимал, что, к сожалению или, наоборот даже, к счастью, тот не врал. Да, точно не врал. Но и не договаривал. Как будто был еще какой-то невидимый, неочевидный фактор, что смотивировал Кайзера на подобные «подвиги», но на то они и не очевидны, что Исаги их не видел. Это первый момент, который, в принципе, не являлся чем-то новым в практике взаимодействия с Михаэлем – Йоичи уже давно привык спотыкаться об эти метафорические грабли, хоть и старался теперь их всеми силами обходить. Но был еще и второй, не менее занимательный для него сейчас момент. Момент некой истины. «Значит...» – Ха, так тебе все-таки девятнадцать! – победно провозгласил Исаги, радуясь, что его предположения не оказались вымыслом. – А ты, я гляжу, долго думал? – довольно хмыкнул Михаэль, завидев достаточно бурную реакцию юноши. Йоичи пропустил мимо ушей замечание Кайзера, неожиданно сконцентрировавшись на другом вопросе, который тоже был, признаться, весьма любопытным. Ведь год подходил к концу, а возраст его соседа до сих пор не перевалил отметку в двадцать лет. «И давно тебе девятнадцать?» – Когда у тебя день рождения вообще? – в лоб поинтересовался юноша, не видя в данном вопросе ничего сверхсекретного и животрепещущего, и на который Михаэль вполне в состоянии ответить даже при учете всей скрытности того. По крайней мере, Йоичи так думал. Однако странная реакция Кайзера, сопровождавшаяся каким-то затянувшимся на несколько секунд больше положенного торможением, замеченным в тот момент, когда немец собирался в очередной раз отхлебнуть виски, поднося к лицу стакан, заставила Исаги несколько усомниться в собственных суждениях. Торможение сменилось привычной ухмылкой, хоть в той на сей раз не чувствовалось некоего беззаботного веселья, присущего Михаэлю. Но и задетым заданным вопросом тот не выглядел. – Потом поймешь, – расплывчато ответил немец, все же пустив беззаботный смешок, совершив-таки заветный глоток виски. «Что значит «потом пойму»? Когда потом? Мне что, должна какая-то напоминалка в соцсетях прийти или на что он рассчитывает? Как я одной бессонной ночью от скуки полечу рыскать по федеральным архивам Германии, чтобы выискать его портфолио?» – чуть ли не утопал в мысленном саркастическом потоке Йоичи, потому что его, признаться, несколько подзаебала дурная привычка Кайзера строить из себя Эдварда Нигму, извините. Исаги уже готов был обличить свои мысли наружу, потому что он тоже умеет ебать мозги, знаете ли, да вот только... – Не помешал, голубки? – раздался максимально близко задорный, бесстыдный голос Рео, что вклинился между Кайзером и Йоичи, слету обхватив плечи обоих, повиснув на тех, словно они все были давними закадычными друзьями, встретившимися после множества долгих мучительных лет разлуки. И у Исаги уже буквально язык был подвешен на то, чтобы сказать «помешали», вот только свои колкости он вовремя решил запихнуть глубоко себе в задницу, потому что...ну не опять же разворачивать эту тему. Не после того, как они помирились. Пусть говорит, что хочет. – Рео? – решил пойти другим путем Йоичи, поинтересовавшись, для начала, откуда парень вообще здесь взялся, ведь тот, вроде как, утопал с Наги еще полчаса назад в супермаркет. Спросите, что здесь странного и нелогичного? Ничего, так-то, но, честно, почему-то Исаги думалось, что поход в магазин был банальным предлогом для того, чтобы свинтить куда подальше и уединиться. Побыть вдвоем без лишних глаз. Вроде так обычно и происходит на вечеринках, нет? По крайней мере, если верить тем подростковым фильмам и сериалам со схожим тропом, которые удавалось углядеть Йоичи. – Вы...вернулись? – Ну, как видишь, – усмехнулся Микаге на забавную реакцию друга. – Что, надеялся, я не вернусь? Нетушки, я буду кошмарить тебя весь оставшийся вечер. Кайзер повел плечом в сторону, желая скинуть чужую руку. Рео, к счастью, намеки достаточно хорошо понимал, потому без вопросов прибрал все свои конечности к себе, выпрямившись. – Я выпил. Как и договаривались, – посчитал нужным отчитаться перед Микаге Исаги, потому что, опять же, спор есть спор. Михаэль, не знавший ни о каком уговоре, на словах Йоичи заинтересованно посмотрел сперва на самого Йоичи, через несколько секунд скосив взгляд на Рео, и проделал то же самое еще пару раз, однако никакой информации выпытывать из ребят не стал. – Да уж вижу, – удовлетворенно хмыкнул Микаге, кристально ясно видя на стойке пустующий бокал вина. «А он привычкам не изменяет, да?» – Я зачем пришел-то, – опомнившись, решил огласить цель своего визита Рео, пробежавшись беглым взглядом по парням. – Идем играть. ... – Куда играть?.. – недоуменно спросил Исаги после пятисекундного затянувшегося молчания, оглядывая сокурсника недоверчивым взглядом. – Не «куда», а «во что», Исаги, – пояснил Микаге, цыкнув на неуместный вопрос друга. – В «фанты». Мы с Наги прикупили, пока в магазин ходили. Случайно увидел, представляешь? А как удачно. «М-да, удачно», – скептически отнесся к словам Рео Йоичи, не разделяя энтузиазма одногруппника, хоть и не забраковывая идею игры полностью. Проблема крылась в том, что Исаги банально никогда не участвовал в подобных играх в компаниях, хоть и слышал о тех. Да и, справедливости ради, никогда не приходилось. Так что опыта ноль, зато слухов про подобные игры просто дохуища. Сюда же относились излюбленные народом «Правда или действие», «Я никогда не» и прочие особые подвиды пыток для интровертов, о которых в обществе, почему-то, не говорят, а стоило бы. Не сказать, конечно, что Йоичи являлся по натуре отъявленным затворником – совсем нет, он хорошо шел с людьми на контакт, вот только в подобные моменты его социальная батарейка все же давала сбои, садясь просто с умопомрачительной скоростью. А еще знать о себе давала такая неприятная особа, как стеснительность. И нежелание позориться на людях, что было прямым спойлером к любой подобной затее. Логичным решением считалось бы отказаться от заведомо провальной затеи, потому что Исаги жопой чуял – ничем хорошим этот вечер для него не закончится. Вот только палки в колеса в данном плане вставляли: а – Рео, мать его, Микаге, который из него всю душу высосет, но в свои игрушки втянет, уж в этом Йоичи был уверен; б – к нему же присоединится Бачира со словами «Не зажимайся, Исаги-тян, пошли развлекаться»; в – нежелание трусить перед Кайзером, потому что, очевидно, тот так и подумает, сказав нечто наподобие «Ссыкуешь, что тебя заставят надеть клоунский костюм, малыш Йоичи? Не переживай, я и без всяких игр тебя в него наряжу». И напоследок... Просто нежелание отказывать. Ведь Исаги, вроде как, пришел сюда развеяться. Провести время с друзьями. Наверстать упущенное. И еще куча вещей, которые он сам же себе и наобещал. Йоичи не любил не выполнять обещания. – Ладно, черт с вами, – сдался Исаги, намереваясь развернуться обратно к стойке и навернуть, пожалуй, еще один бокал вина, представляя, что без спиртного здесь дело не обойдется, вот только крепкая, резкая хватка Микаге на его локте, что буквально одним рывком вытащила его со стула и сопровождалась оптимистичным «отлично, погнали», заставив чуть ли не проволочиться юношу по полу в сторону столика друзей, имела на Йоичи другие планы. Слава родителям Кайзера, что воспроизвели своего сына на свет, потому что Рео так же резко остановился, не успев далеко отойти от барной стойки, обратив внимание на того. – Ах, точно, чуть не забыл звезду вечера, – съехидничал Микаге в адрес немца. – С нами не хочешь? – приглашал поиграть парень из чистейшей вежливости, хоть и был практически на все сто процентов уверен в... – Нет, спасибо, я еще не настолько пьян, – саркастично хмыкнул Михаэль, осушив полностью удерживаемый в руке стакан. – Пфф, не спейся, спортсмен хренов, – фыркнул беззлобно, хоть и в желании поддеть, Рео, после возобновив ходьбу и потащив с собой Исаги, по-прежнему удерживая за локоть, дабы тот не надумал забиться куда-нибудь в шкаф или выпрыгнуть в окно – Микаге предполагал, что юрист был на такое вполне способен. А сам Йоичи ощущал себя так, словно его вели на публичную казнь. Ну, это, опять же, просто его разыгравшаяся паранойя. Никто не гарантировал, что юрист в обязательном порядке найдет себе приключения на жопу, несмотря на все предыдущие размышления и опасения. В конце концов, это же просто игра... ?