Миссия Диморра

Рано утром, когда солнце только-только начало вставать, диморрцы снова пришли в лагерь землян. Четверо человек были полностью готовы и каждый сжимал в руке копье. Шахов поборол искушение заменить каменное лезвие на стальной нож, проверил лишь крепление – насколько надежно закреплен наконечник в древке. Закреплен тот был надежно. Он не совсем понимал что испытывает – страх? Нет, что тут может быть страшного? Сиди в засаде и кидай копье в пробегающих зверей. Удастся охота – вечером будет шашлык, девочки запросили с корабля рецепты маринадов, а не удастся, что ж, и сегодня они зальют походный концентрат горячей водой и получат отличное питательное блюдо. Уже сколько-то дней можно прожить и без корабельных синтезаторов. Но незаметно подкрадывалось какое-то возбуждение. Уж не потому ли, что им предстояло важное, мужское дело – они шли добывать мясо для племени! И уж не древние ли первобытные инстинкты пробуждались, шепча Шахову – мы должны вернуться с победой?! Было интересно наблюдать за своими товарищами. Пехов вот к делу подошел с предельной серьезностью. Сам осмотрел копья у всех еще раз, напомнил про станнеры, велел проверить обувь. И вот они уже идут по лесу. Воздух неподвижен, очень тихо, пространство между стволами начинает розоветь – это встает солнце Диморры. Шли тропкой, друг за другом, четверо с «Коперника», и семеро аборигенов. Через пару часов быстрой ходьбы они вышли к краю леса, точнее не к краю, а к прогалине (леса на Диморре не кончались). Прогалина была широкая, включала в себя горный кряж и реку. Ван-Де разделил отряд – земляне и четыре аборигена направились к скалам, а трое других местных пошли к реке, двигаясь предельно осторожно. Алексей понял, что они будут ждать зверей, которые должны прийти к водопою. Но подкрасться к животным около реки сложно – стадо надо направить в проход в горах, или хотя бы часть стада, наверняка кто-то ринется именно туда, где в засаде сидят восемь охотников. Карабкаться по скалам было трудней, чем идти по лесу. Пехов буркнул: – Смотрите куда ноги ставите, – сам он уже поскользнулся на голышах и удержался от падения, схватившись рукой за колючий кустарник. Вскоре они расположились в удобном месте, на утоптанной площадке, с высоты которой отлично просматривалась тропа внизу. Сидели на камнях, наблюдая, как солнце поднимается все выше и выше. Землянам жарко не было, их одежда отводила тепло, а туземцы с видимым удовольствием грелись в ласковых лучах светила. Несколько раз земляне начинали переговариваться, но другие охотники делали знак молчать. «Правильно, – подумал Шахов, – глупо выдать себя звуками, кто знает насколько тонок слух у этих местных лосей или бычков». Диморрцы первые услышали звуки начавшейся охоты: тупые удары и завывания на высокой ноте, потом до слуха охотников донесся мерный топот копыт бегущих животных. Им сверху было видно, как стадо разделилось – большая часть пронеслась мимо скалистой гряды, но некоторые из зверей направились к камням. Вряд ли тут сыграл роль инстинкт или расчет, количество зверей было слишком велико и в узком месте, то одному, то другому зверю приходилось отступать к камням, а затем, подгоняемые адскими криками они продолжали бег уже по инерции. Диморрцы вскочили на ноги. Вот они расслабленно сидели или даже лежали на площадке, а вот уже стоят с копьями наизготовку. Земляне тоже приготовились метнуть копья. Первым показался огромный седой зверь с рогами, закинутыми на спину. Не сговариваясь охотники решили его пропустить – слишком он огромен и стар, за ним уже бежали другие, и там где первый зверь шел один, следующие помещались по двое. Первыми кинули копья туземцы. Два лося, Шахов решил называть их так – упали, движение застопорилось. Но сзади напирали, и вот уже следующий лось прыгнул через упавших товарищей. Диморрцы обернулись к землянам Шахов примерился и кинул копье со всей силы. Острие скользнуло по холке лося и улетело в кусты. Но Алексей даже был рад – ему жаль было убивать зверя. Боев и Курц кинули свои копья в одного и того же лося, метили в бока и попали. Еще двое зверей проскакали мимо, и это было все. Хотя нет, на тропинку выбежал детеныш без рожек, с боками, дышащими тяжело от непосильного для него бега. С копьем остался один Сергей Пехов. Все обернулись к нему, но первый помощник капитана покачал головой. Лосенок одним прыжком перескочил препятствие из тел и припустил вслед за убежавшими сородичами. Пехов ничуть не огорчился, что добыча ускользнула – и так три здоровые туши лежали на тропинке. Охотники спустились вниз, к тропе, выдернули из тел животных свои копья. Алексей отошел за своим копьем к кустам и уже протянул руку за древком, как вдруг замер, услышав тихий шипящий звук. Он посмотрел туда, откуда шипело и встретил взгляд ярко голубых глаз еще одного зверя, совершенно другой породы. Животное напомнило Шахову пуму, которую он видел где-то в музее. Круглые уши животного были прижаты к голове, зубы ощерены. Шкура местной пумы, покрытая переплетающимися полосками, делала ее практически незаметной среди подлеска. Размер «пумы» был не особо впечатляющим, не больше метра в длину, но видно, что это сильное животное – мышцы готовы к стремительному прыжку, а когти и клыки способны располосовать человеческое или диморрское горло за пять секунд. «Станнер не достать, – мелькнуло у Шахова в голове, – не успеть. Наверное, эта кошка мирно спала в кустах, когда в нее прилетело копье. Хорошо хоть на излете и не поранило ее, а может быть она сидела тут тоже в засаде и хотела полакомиться, да хоть тем же лосенком, а мы помешали… в любом случае резких движений следует избегать, если кинется, то прыгну в сторону…» Но тут в сторону его откинул чей-то мощный удар. Зверь прыгнул вперед и напоролся на копье Пехова, завизжал в агонии, размахивая лапами с длинными когтями. Алексей вскочил на ноги, увидел, что Боев стоит со станнером в руках и готов оглушить все ближайшие кусты, а Пехов стряхивает с копья животное. – Ты цел? – спросил он, обращаясь к Шахову. Тот кивнул, на душе стало как-то тоскливо. Зверь продолжал скулить, и звуки эти были похожи на плач. Из кустов выбрался полосатый детеныш с тонким хвостиком, затем еще двое, они подошли к издыхающей самке, принялись тыкать ее носами, один попытался пристроиться к отвисшему соску. – Черт, – сказал Пехов. – Вот же гадство! Туземцы, напротив, радостно загомонили: – Лу-ка, лу-ка! – услышал Шахов. Диморрец схватил камень и сильным ударом по голове прикончил пуму. Детеныши отчаянно завизжали и кинулись в разные стороны, но диморрцы поймали малышей, вздернули вверх за шкирки. «То ли это будущее лакомство, то ли домашние любимцы, – мелькнула у Шахова в голове. – Феррье узнает – устроит скандал и обзовет живодерами». Туземец поднял убитую пуму, обхватив ее за брюхо, и поднес Пехову, сложив животное около ног землянина. Пехов кивнул, отказываться сходу от подарка не годилось, взглянул на товарищей и стало понятно, что сомнительная честь вернуться в лагерь со шкурой зверя на плечах их командира не прельщала. Диморрцы связали котят, они лежали на тропинке, жалобно подвывая и шевеля мохнатыми лапками. Дальше туземцы принялись разделывать туши лосей. Сначала они затащили их на камни, повыше, но так чтобы головы остались на земле, затем заточенными камнями вспороли одно горло за другим. Кровь потекла вниз, и Шахов был уверен, что дикари примутся пить ее, но нет, все что они сделали, лишь провели по лицам друг друга красные полосы. Когда кровь перестала течь, туземцы принялись вспарывать лосей от горла до заднего прохода, на землю полетели внутренности, которые диморрцы осматривали, обнюхивали и даже пробовали на вкус. Кое-что они откладывали, но большая часть требухи полетела в кусты. «Эх, – подумал Алексей, – если бы я не потревожил ту пуму, – потом, когда мы ушли, у нее было бы мяса на несколько дней. И у нее и у ее детенышей, если, конечно, они уже ели мясо, а не сосали свою несчастную мамку». После внутренностей дело дошло до шкур. Туземцы быстро и умело обдирали лосей, а Шахов наблюдал за кровавым процессом с каким-то странным чувством – это было отвращение, смешанное с любопытством. Вскоре к ним на каменную площадку забралось еще трое аборигенов, тех, кто загоняли зверей, и работа ускорилась, да так, что вскоре они все вместе спустились вниз с тушами, висящими на палках. Были еще и заплечные короба, наполненные отборными кусками. Пехову удалось отвертеться от «лу-ки». Он отдал ее Ван-Де, со всеми подобающими знаками почтения и благодарности за приглашение на охоту. Взамен получил увесистую ляжку лося. Ван-Де повертел тело пумы, ощупал густую шерсть, заулыбался и взялся за свой каменный топор. Назад шли часа три, вес добычи был значителен, хотелось отдохнуть, но нет, диморрцы не остановились ни разу. «Наверняка в лесу есть и другие животные, которые не прочь отнять добычу», - решил Алексей. Весь оставшийся день у аборигенов горели костры – мясо запекалось в ямах, часть коптили. Вечером земляне и диморрцы попробовали еду друг друга и местным пришлись по душе маленькие кусочки мяса, нанизанные на тонкие палочки. А еще через день на лагерь напали.