Syrena

      — Ладно, парни, что тут у нас?       Геральт склонился над мониторами, которые транслировали в реальном времени происходящее в комнатах девочек. Ламберт и Эскель со скучающими мордами мониторили за потоком просмотров и донатов, совершенно игнорируя разгорячённых девчонок.       — Зигрин прислал новенького, — палец Ламберта с ободранными заусенцами ткнул в один из мониторов.       — Парня? — удивился Геральт.       — Дурня, — ответил Эскель. — Нихера не умеет, дрожит как осиновый лист. За неделю только и смог что футболку снять.       — Он в эфире?       — Шутишь? Нет, конечно. Камера пишет, но транслирует только сюда. Я ж не дебил.       Геральт хмыкнул. Ламберт иногда был не просто дебил, имбецил настоящий. Но тут он сработал хорошо, поэтому Беллегард хлопнул его по плечу, выражая этим одобрение.       — Сразу почему мне не сказали?       — Так ты ж в примерного папочку играл, — пожал плечами Лам. — Чё мне тебя от дочки отдирать из-за какого-то птенца.       Геральт снова склонился над мониторами и пригляделся к парню от Зигрина: молодой совсем, красивый, ладный. Спрос на такого был бы хороший, если бы тот не смотрел испуганной дичью прямо в камеру и не дёргал себя за ворот футболки. Тоже мне, порно-звезда.       — Ладно, отключай его.       — Геральт?       — Вырубай, говорю.       Беллегард хлопнул дверью серверной до того, как увидел, что монитор с изображением пацана погас. Мужчина поправил манжеты рубашки, одёрнул пиджак и отправился в комнату, которая до его отъезда считалась пустой. Короткий стук костяшками по фанерной двери — чтобы предупредить, а не попросить открыть, но не успел мужчина дёрнуть ручку, как дверь распахнулась чуть ли не ему в нос.       — Простите! — парень тут же кинулся проверять, не разбил ли он этот самый нос, но Геральт зарычал на мальчишку, стоило тому дотронуться до него. — Простите, простите, пожалуйста! Я случайно!       — Да уйди ты, — он отпихнул это недоразумение от себя.       Пацан отошёл от двери и уселся на кровать, тревожно поглядывая на вошедшего. Геральт брезгливо осмотрел комнату, прикинул, насколько правдивы слова Ламберта, что мальчишка так и не выдал контент, и, с трудом уговорив себя, оседлал стул, устроив локти на его спинке.       — Ну, рассказывай.       — Что?       — За что Зигрин тебя сдал?       Пацан нервно потёр шею.       — Меня отец проиграл.       — Хм.       — В гвинт. А мастер Ярпен сказал, что ему ещё один рот нахер не упёрся, — Геральт с трудом подавил смешок, — и отдал сюда.       — Хочешь сказать, что рубайла Зигрин за просто так отдал рабочие руки? — про рабочий рот Геральт тоже с трудом промолчал. Ладно, Зигрин и правда не ценитель мужской красоты.       — Я не знаю, — в огромных голубых глазах было столько горя, что Геральт почти повёлся.       — Хм, — он вынул из внутреннего кармана телефон и набрал номер. — Эскель, порадуй меня и скажи, что вы не заплатили Зигрину. Да твою мать, Эскель!       Геральт сбросил звонок.       — Что ж, малец…       — Лютик.       — Ок, Лютик. Мои остолопы тебя у Зигрина купили, так что придётся тебе эту сумму отбить. А потом гуляй на все четыре стороны.       Беллегард поднялся со стула.       — А я могу, ну, не так как-то? — тихо, но вполне смело спросил этот Лютик.       — В смысле не так?       — Я не… — он поднял глаза на камеру.       Геральт подошёл к мальчишке и поднял его голову за подбородок:       — Сколько тебе лет, Лютик?       — Двадцать.       — И что же, твоя тычинка ещё не побывала ни в одном пестике? — щёки парня окрасились румянцем. — Никто не снимал росу с твоего колокольчика? — Он было дёрнулся, но Беллегард держал цепко. — Распалённых чресел не касалась рука ни одного рыцаря?       Геральту доставляло особенное удовольствие вкрадчивым шёпотом говорить румяному мальчишке пошлости. Тот вспыхивал от каждой колкости, от нежеланной близости, бегал взглядом по лицу Беллегарда и облизывал пересохшие губы. Загляденье.       — Я не могу на камеру, — прошептал мальчишка.       — Отчего же?       — Я стесняюсь.       — Кого? Ты здесь один.       — Себя.       Геральт отступил на шаг и критически оглядел нового подопечного. Обычная футболка и домашние шорты, пожалуй, никого не красят, но и хуже не сделают. Пацан был хорош как первый грех.       — Ты прекрасен, Лютик, — тем же елейным шёпотом поддразнил Беллегард. — Твои глаза как небесная лазурь, волосы нежнее шёлка, кожа мягкая и тёплая как утренняя заря. Твои ноги так и просятся быть закинутыми на плечи, пока кто-то сильный и в меру нежный не доведёт тебя до la petite mort. И тогда ты, — он наклонился к самому лицу мальчишки, — сладкий мальчик, — снова ухватил того за острый подбородок, но мягко, почти нежно, — зайдёшься звонким криком. — Геральт выпустил лицо Лютика. Красные пятна безобразно очаровательно окрасили шею и грудь, насколько позволял видеть оттянутый ворот футболки. Мальчишка комкал край майки в руках, судорожно натягивая её как можно ниже. — Или нежным стоном?       Геральт ешё раз обернулся у двери и подмигнул парню.       — Врубай, — приказал он Ламберту, стоило только показаться на пороге серверной.       — Что…       — Да пацана этого включай, ну!       Беллегард сам запустил трансляцию. Он был уверен, что его провокация не была напрасной, и довольно улыбнулся, когда увидел на экране монитора, что Лютик растянулся на кровати и судорожно сжимал свой член через шорты. Пальцы ног, затянутые в трогательные носочки с нотами, поджались. Лютик, отчаянно смущаясь, прикрыл лицо рукой, а второй скользнул под резинку шорт. Геральт поколдовал с аппаратурой, вывел запись на их канал и отрубил звук.       — Нахера?       Указательным пальцем погрозив Ламберту, Беллегард подтянул микрофон поближе и зашептал:       — Тебе хорошо, Лютик? Хочешь показать мне, что тебе нравится?       — Геральт, какого хера ты творишь? — зашипел Эскель, прикрывая рукой микрофон.       — Отрабатываю свои, блядь, деньги.       За перепалкой они пропустили, как пацан стянул шорты. Три мужика с изумлением уставились на мастурбирующего мальчишку, но привлекло их совсем не горячее видео.       — Геральт? Ты тоже это видишь?       — Холера, Зигрин. Он подсунул нам реликт!       Он надеялся, что заметить необычное строение гениталий пацана успели только они трое, и быстро вырубил трансляцию. Мальчишка на экране безмолвно скулил и извивался, сжимая в руке сочащийся член. Его головка и правда была похожа на бутон, а у самого основания наблюдался небольшой узел.       — Чё он такое? — оторопело спросил Ламберт.       — Скорее всего, сирена.       — Ты завёл сирену, Геральт, — съехидничал рыжий. — Бля, Геральт. Тебе пизда.       Он заржал как конь, прекрасно понимая, в каком дерьме его начальник. Геральт нервно жевал губу, стараясь придумать план спасения.       Реликтов — людей, с признаками кого-то из существ, было не так уж мало. В крупном городе типа Новиграда или Вызимы не трудно было встретить кого-то с ушами, когтями, хвостом или странным разрезом глаз. Геральт и сам, по сути, был реликтом и никогда этого не скрывал. Ему нравились его глаза, и ещё больше ему нравилось то, как на них реагировали. Однако в большинстве случаев эти рудименты имели чисто внешний, косметический характер. Гораздо сложнее было встретить человека, у которого атавизм затрагивал бы внутренние органы, тем более детородные. В жизни Беллегарда однажды случилась женщина-гиена. Сначала он думал, что Йен только характером та ещё тварь, но практические исследования показали, что эта дамочка способна была удовлетворить любовь Геральта и к пестикам, и к тычинкам. Ложный пенис гиены имел весьма скромные размеры, но вполне справлялся с возлагаемыми Геральтом на него обязанностями. Жаль, что одной койкой сыт не будешь. Жаль, что они поняли это после того, как узнали, что Йен беременна. Жаль, что он в принципе не додумался держать виртуальный бордель, в котором существ было больше, чем людей. У него даже были две суккубки — Ирма и Мирта — и он до сих пор не знал наверняка, сёстры они или нет. Лучше, думал Геральт, никогда не узнать ответ на этот вопрос, потому что то, что девчонки вытворяли друг с другом, не гоже вытворять сестрёнкам. И вот теперь в его славной коллекции сирена. Охуеть не выхуеть.       — Ладно, может, — Эскель как-то попытался разрядить обстановку, — он только внешне такой. Может, всё обойдётся?       Геральт сдержанно улыбнулся. Зная, какая удача изменчивая сука, он был уверен, что нихрена не обойдётся.       Они дали Лютику ещё два дня освоиться. После его премьеры Эскель через микрофон обсудил, согласен ли Лютик на прямой эфир. Бордель-борделем, но у них тут почти демократия. Мальчишка, краснея и смущаясь, согласие дал, но спросил, почему с ним не говорит тот, кто заходил раньше. Геральт, сидя рядом с Эскелем, выматерился сквозь зубы.       В целом, скрываться от Лютика было не так уж и сложно. Комнаты «подопечных» были на одном этаже, комнаты Геральта и парней — на другом. У всех были разные кухни, ванные — короче, проблемы не попадаться на глаза возбуждённой сирене не была. Была проблема не подсматривать, пока Лютик пытался унять свой зуд.       — И долго он так? — Геральт принёс парням пиццу.       — Второй час.       Геральт присвистнул. Мальчишка обмотал свой член ниткой жемчуга, конец которой угадывался где-то внутри него самого. Он то тянул жемчужины из себя, то натягивал другой конец, туже натягивая вокруг себя, то просто тёрся о подушку или одеяло.       — И что по данным?       — Пиковые показатели.       Эскель подкатился на кресле на колёсиках, схватил кусок пожирнее и сложил его в трубочку.       — Слушай, пацан отработал уже свою цену.       — И?       — Давай отпустим?       — Охренел? — Беллегард чиркнул зажигалкой, прикуривая. — Это ж золотая жила.       — Да я тут почитал, что сирены моногамны. И если объект страсти не отвечает взаимностью, то они могут умереть от тоски.       — Он скорее от дрочки загнётся, — фыркнул Ламберт.       — Ну, отпустишь ты его, и? — Геральт выдохнул дым колечками.       — И ты тогда сможешь…       — Со шлюхой?       — Ну он же не шлюха, — развёл руками Эскель.       — Да на него вздрочнуло за неделю людей больше, чем на Трисс за полгода!       — Ладно, ладно. Но он же не хотел этого? Сидел себе скромно неделю, пока ты его не…       — А, то есть это я виноват, что парень стал звездой порнухи?       — Ну, — неуверенно промямлил Эскель.       — Бля, да базара ноль, ты! — гораздо увереннее заявил Ламберт.       Не признать их правоту было бы идиотизмом. Геральт сжал переносицу. Зараза, Лютик.       — Ну так чего?       — Ты прям щас хочешь, что ли?       — Я, конечно, в курсе про отложенные оргазмы, но тут ситуация уже совсем треш. Он не играет, он, блядь, не может. Ему ж больно!       — Ну так пойди и помоги, раз такой сердобольный!       Ламберт снова пришёл на помощь:       — Не, Белый. Из нас троих только ты по хуям скакать любишь. Сорян, брат.       Геральт вмял сигарету в пепельницу, представляя на её месте голову Ламберта.       — Вырубай, — убито попросил он. — И только попробуйте…       Оба весьма натурально изобразили, как их тошнит от этого зрелища.       Геральт снова постучал в тонкую дверь костяшками, но на этот раз никто не попытался открыть её ему в лицо. Он осторожно приоткрыл дверь и заглянул в комнату.       — Лютик? — позвал он мальчишку, подходя ближе. — Тш, тш.       Пацан вздрогнул в его руках, когда Геральт осторожно отнял его руки от опухшего и, очевидно, ноющего члена.       — Что ж ты, дурачок, не сказал, что ты сирена.       — Я не знал, — лицо парня было мокрым от слёз. Это не было ни милым, ни привлекательным, ни даже трогательным. Мальчишка выглядел жалко.       — Ага, — то ли соглашаясь с Лютиком, то ли со своими мыслями, Беллегард осторожно распутывал жемчужную нитку, потихоньку высвобождая из неё сирену. — Как в сетях, прям, — фыркнул мужчина.       — Там… — заскулил пацан.       — Тш, тш, мальчик. Я всё сделаю. Веришь мне? — он заглянул в васильковые глаза и нервно сглотнул. — Доверяешь?       Лютик кивнул, и Геральт осторожно обнял его, укачивая на руках.       — Всё, всё теперь будет хорошо, — он гладил его по голому плечу, чувствуя, как парень потихоньку расслабляется. — Деньги ты отработал. Больше никаких камер.       Радость, мелькнувшая во взгляде, тут же погасла. Теперь в них Геральту мерещились боль и отчаянье.       — Ну чего ты?              Член сирены всё ещё стоял колом, но уже не выглядел таким болезненно опухшим. Геральт облизал ладонь и аккуратно коснулся мальчишки. Лютик тут же подался ему в руку.       — И ты тоже — всё?       Беллегард не ответил. Он убеждал себя, что ласкает пацана, потому что так надо было, но на самом деле он этого хотел. Медленно двигая рукой, Геральт наблюдал, как головка-бутон раскрывается, выпуская жемчужную капельку. Лютик вздрогнул, когда Беллегард большим пальцем стёр каплю.       — Тебе нравится?       — Да, — выгибаясь на его руке, выдохнул Лютик.       — Нравится, что это именно я делаю?       — Только ты.       Геральт сглотнул. Тут тебе не кинк на животноводческий секс. Парень, похоже, и правда словил клин на незнакомом мужике, просто потому что тот пошептал ему пошлостей. Всё это было неправильно. Жестоко.       — Я Геральт, — будто пытаясь оправдать себя, шепнул Беллегард.       — Я знаю. Я спрашивал у… — он снова выгнулся, потому что на этот раз Геральт слегка сжал его яички. — У других.       — Потом расскажешь, — говорить о самом себе, когда на руках у тебя стонущая в истоме сирена — верх неприличия.       Беллегард уложил парня на кровать и широко развёл ему ноги.       — Там..! — Лютик попытался прикрыться, но Геральт всё это уже видел.       — Я знаю, — он осторожно провёл пальцем по нежным чешуйкам под мошонкой. Лютик вздрогнул крупной дрожью. — О как?       Он сделал так ещё несколько раз, пока мальчишка совсем не размяк. Его длинные стройные ноги и правда изумительно ощущались на плечах. Геральт совершенно точно был достаточно сильным для того, о чём говорил с Лютиком в их первую встречу. Он даже не стал раздеваться, только спустил немного джинсы и притянул Лютика ещё ближе к себе. Раскрывался мальчишка туго. Смазка, которой тот заливал себя, пытаясь кончить в одиночку, уже подсохла. Геральту опять стало стыдно. Никто не заслуживал того, чтобы его первый секс был в порно-спальне. Но Лютику как будто было всё равно. Он обеими руками пережал свой член и застонал пронзительно и громко, когда Беллегард всё же вошёл в него целиком. Бархатный внутри, тесный и жаркий — Лютик был само совершенство. Геральт согнул его пополам, почти сломал, наваливаясь сверху и прижимая собой к постели. Это было неудобно и снова как-то грязно, но только так он смог дотянуться до губ Лютика, чтобы ухватить неловкий поцелуй. Беллегард выпрямился, повёл бёдрами, подбирая угол, и как только ему это удалось, Лютик снова мелодично застонал. Геральт пытался его не слушать, но от песни сирены спасения нет. Он развёл ноги Лютика шире, поддерживая их руками, и не отрываясь смотрел туда, где их тела соединялись в одно. Узел на члене Лютика снова разбух, запульсировал.       — Сожми его, — простонал Беллегард.       И как только Лютик сделал это, их обоих прошило иглой удовольствия — Лютик кончил, судорожно сжимая в себе Геральта и доводя того до пика.       — Ты же понимаешь, — начал Геральт, выходя из душа и вытирая полотенцем волосы, — что классный секс ещё не гарантирует счастливой совместной жизни?       Лютик развернулся на кресле от монитора компьютера и отложил геймпад.       — Ты решил обсудить это через год?       — Я просто хотел напомнить, что у меня уже были отношения, и они закончились плохо.       — Точно, твоей дочери уже сколько? Девять?       — Лютик!       — Очень плохой конец, очень, — он снова повернулся к монитору и запустил игру.       — Я вообще-то серьёзные вещи говорю, — Беллегард подошёл ближе. — Слева на вышке.       Лютик быстро снял снайпера.       — Как ты в это играешь вообще?       — Легко!       — Ага, у тебя всё…       — Да замолкни ты, Геральт!