Charming dance

Феликс смахивает взмокшую чёлку с глаз, не отрывая пристального взгляда от искрящейся огнями небольшой сцены. Невольно щурится, стоит только лучу прожектора осветить его лицо, но все же не упускает ни одно плавное движение изящных рук. Дыхание сбивается. Если бы рядом был Чанбин, он бы точно уже тихонько (или не очень) хихикал, исподтишка фоткая своего друга, который разве что слюни не пускает, не отводя глаз от танцора. Чан был бы лояльнее и похлопал бы его по напряженному плечу, кидая сочувственные взгляды. Эти мысли совсем немного помогают Феликсу отвлечься. Но только до первого уверенного движения бедрами в сторону шумной толпы: это зрелище заворожило не только самого Ли, отчего укол ревности больно простреливает раненое насквозь сердце. Хенджин — так было объявлено ранее. И почему-то кажется, что это даже не псевдоним. Чёрные пряди отросших волос прекрасно сочетаются с темным топом, что едва прикрывает грудь, оголяя блестящую от пота бронзовую кожу. Красиво. Феликс слюну сглатывает, опуская глаза ниже: туда, где на тазобедренных косточках едва держится неприлично короткая юбка. Каждое движение будто испытывает его выдержку на прочность: юбка то и дело оголяет то, что чужому взгляду в принципе видеть не положено, а топ задирается, являя взору натертые от не самой мягкой ткани соски. Феликс облизывается. Пожирает взглядом тонкую талию, представляя как сожмет в ладонях, заставляя ее обладателя смотреть лишь на себя одного. Кулаки непроизвольно сжимаются, хватая лишь пустоту, пока движения на сцене становятся лишь активнее, а в штанах, по всей видимости, назревает конкретная проблема, решаемая лишь одним единственным способом. Горячий вздох срывается с приоткрытых губ: Хенджин потрясающий. Его гибкое тело движется в такт музыке, а мышцы перекатываются под блестящей кожей, заставляя задыхаться в восхищении. Их взгляды уже несколько раз пересеклись. И каждый раз будто разряд тока прошибает. Феликсу кажется, что он с ума сходит, но находит в этих мерцающих глазах ответную заинтересованность. Возможно ли такое? Конечно, сегодня он постарался: уложил совсем недавно окрашенные в чёрный волосы, подвёл глаза и сказал своему отражению, что в этот раз он точно позволит себе расслабиться. Но расслабиться не получается. Он скован, обездвижен. Танцор буквально не даёт ему пошевелиться, гипнотизирует и заставляет мечтать о большем. Наконец в душном зале темнеет, а толпа взрывается последним одобрительным гулом. И Феликс, будь оно все неладно, забывает, как дышать, когда встречается с таким же возбужденным взглядом, направленным определённо в его сторону. Дыхание сбивается: Хенджин на коленях, улыбается дерзко, снисходительно наблюдая за руками, что тянут мятые купюры. Где-то сбоку оглушает восторженный женский крик, и Феликс морщит веснушчатый нос, на секунду отводя взгляд от своей новообретенной музы. И зря, ведь повернувшись обратно, он видит уже лишь пустую сцену, все ещё освещенную в ожидании новых зрелищ. В груди поднимается рокочущая паника: он не может его потерять. Не сейчас, когда надежда на продолжение зажглась глубоко в сердце, посылая вибрирующие волны возбуждения до самых кончиков пальцев. Но расстраиваться долго не приходится. Через секунду он чувствует, как горячая ладонь касается его руки. Тело неконтролируемо вздрагивает, а сердце пропускает удар, когда Феликс видит перед собой знакомую черноволосую макушку, обладатель которой сейчас сжимает его руку так крепко и утягивает за собой в неизвестность. Только когда дверь за ним закрывается, Феликс может немного отдышаться и смотреться. Небольшая комната встречает его полумраком и звенящей тишиной, нарушаемой лишь тяжёлым дыханием двоих. Хенджин слишком близко. Непозволительно и волнующе. Так, что можно полной грудью вдохнуть запах его сладкого парфюма, заполняя им лёгкие полностью и без остатка. На губах напротив уже знакомая усмешка. Чужое тело льнет ближе, и Феликс перестаёт дышать на мгновение, но тут же разочарованно выдыхает: длинные пальцы всего лишь поворачивают ключ, скрывая их от всего остального мира окончательно. — И это все? — срывается невольно с покусанных губ. Они не знают друг друга, буквально видят впервые, но почему-то в груди разрастается безграничное желание. Оно ощущается физически и сидит где-то глубоко в голове, стоит лишь снова скользнуть цепким взглядом по изгибам чужого тела. — Обычно я не знакомлюсь на работе. И уж тем более не запираюсь в вип-зоне с человеком, имени которого даже не знаю, — голос Хенджина звучит даже лучше, чем Феликс успел себе нафантазировать. Он мягкий и томный. Щекочет уши и вынуждает хотеть услышать куда больше октав. — Феликс, — звучит хрипло и низко. Он замечает, как глаза напротив совсем немного расширяются, стоит лишь ему заговорить. И это совершенно нормальная реакция на голос Ли, тот уже давно привык. — Феликс значит, — Хенджин тянет его имя мелодично, будто перекатывая каждый звук на кончике языка, пытаясь распробовать. — Я заметил твой взгляд. Тебе понравился мой танец? Енбок уверен: он прекрасно знает ответ на этот вопрос. Сказать это вслух — как признать публично свое поражение. Но он не гордый. Он ради этих длинных ног на своих плечах готов сделать куда больше, поэтому он кивает уверенно, мечтая уже коснуться этой гладкой кожи хотя бы кончиками пальцев. И Хенджин позволяет ему это, делая первый шаг. Они тянутся друг к другу почти одновременно: никаких лишних слов и томных взглядов. Их желание взаимно. Воздух вокруг будто становится гуще, наколяется и искрит. Влажные губы сталкиваются, а ласковые ладони исследуют нетерпеливо разгоряченные тела друг друга. Феликс делает то, что хотел с самого первого взгляда: небольшая ладонь ложится на все еще влажную после танца кожу, оглаживает щеку и скользит ниже по тонкой шее, ловя губами нетерпеливые вздохи. Хенджин горячий. Он вновь льнет к нему ближе, и даёт в полной мере почувствовать свое возбуждение. Пальцы Феликса слегка подрагивают, когда он наконец ладонями спускается ниже, минуя короткий топ. Кожа под кончиками пальцев покрывается мурашками, когда он потакает еще одному своему желанию: сжимает неосторожно талию, резко прижимая танцора к себе, выбивая из того весь дух. И ему это нравится. Енбок ловит в глубине чужих глаз неприкрытое ничем желание, а на покрасневших после поцелуев губах лёгкую усмешку. Хенджин знает, что хорош, и с этим невозможно спорить. Не прерывая зрительного контакта, он скользит ладонями ниже, обхватывая упругие ягодицы через тонкую ткань короткой юбки. Хенджин стонет тихо, на секунду зажмурив глаза, чтобы уже через мгновение податься бёдрами вперёд, притираясь возбужденным членом о чужое бедро. Феликсу все мало. Он хочет смять кожу до красных следов, хочет оставить на беззащитной шее как можно больше своих меток, но они это не обговаривали и приходится пока сдерживаться. Но это лишь вопрос времени. Юркие пальцы задирают края юбки и, не чувствуя никакого сопротивления, ладони касаются ягодиц почти напрямую, сжимая их поверх боксеров. Горячее дыхание Хенджина щекочет шею, но недолго. Мягкие губы оставляют влажную дорожку до самых ключиц. Пара неловких вздохов — и они резко меняют позицию. Теперь уже Феликс прижимает Хенджина к стене, наслаждаясь его тяжёлым дыханием и длинными ногами, что сами непроизвольно разводятся перед ним. Только юбка скрывает обзор на самое интересное и раззадоривает фантазию. — Черт возьми, Феликс, быстрее, — до ушей доносится сбивчивый шёпот, и он будто приходит в себя, перестав завороженно прослеживать изгибы натренированного танцами тела. — Прости, малыш, — собственный голос кажется таким далёким. Он не винит себя за медлительность: любой бы завис, увидев Хенджина таким. Раскрасневшимся, с помутневшим взглядом, растрепанного и желающего. Аккуратно подтолкнув того к небольшому диванчику в центре комнаты, Енбок быстро снимает собственную рубашку, и замирает на месте, увлеченный зрелищем перед ним. Хенджин словно какая-то нимфа из сказок. Порочное создание, способное кого угодно заманить в свои цепкие сети. Он манит к себе пальцем, второй рукой убирая длинную прядь за ухо, изображая саму невинность, пока его ноги широко расставлены, открывая прекрасный вид на обтянутый тканью возбужденный член. Во рту моментально становится сухо. Феликс с трудом сглатывает, благодаря всех богов за то, что додумался запихнуть пару презервативов в задний карман брюк, пока собирался в клуб, особо даже не надеясь на продолжение. Между этих длинных ног он чувствует себя по-настоящему живым. Топ, и без того оголявший почти все тело, задрался окончательно, и противиться желанию попробовать клубнично-розовые соски на вкус уже нет никаких сил. Склонившись над возбужденным телом, Феликс вновь и вновь широким мазком языка исследует бархатистую кожу, посасывая чувствительные вершинки и растирая слюну пальцами, массируя и заставляя тонкую кожу ещё больше раскраснеться. Хенджин вкусный везде. В этом Ли уверен на сто процентов. Рот слюной наполняется моментально, стоит только стянуть чужое белье и упереться взглядом в гладко выбритую промежность. Длинные пальцы до лёгкой боли сжимаются на затылке, не оставляя тому никакого выхода, кроме как склониться ещё ниже меж разведенных ног, вбирая блестящую от смазки головку в рот. Громкий стон вновь эхом отражается от стен, а рука в волосах сжимается сильнее, прсылая электрические разряды вдоль позвоночника. Феликс старается так, как никогда в жизни не старался. Одной ладонью массирует основание члена, а другой крепко держит чужое бедро, не давая возможности свести ноги. Хенджин ощущается потрясающе. Его терпкий вкус оседает на языке и щекочет рецепторы, вынуждая терпеть из последних сил, пока собственное возбуждение все еще скрыто за грубой тканью брюк. Выпустив орган из плена горячего рта с совершенно пошлым звуком, он с восхищением наблюдает за тем, как тот прижимается к животу, задирая юбку и оставляя влажные следы на тонкой ткани. — Давай уже, — доносится откуда-то сверху недовольно. Хенджин приподнимается на локтях, расфокусированным взглядом оценивая парня перед собой. — Выглядишь потрясающе, — усмешка не сползает с пухлых губ. Даже сейчас Феликсу кажется, что в этой игре ведёт не он. Хван лениво перекатывается на живот, по-кошачьи выгибая спину. Так, что дух перехватывает. Так, что хочется взять его прямо так, без подготовки, и всю ночь напролёт наслаждаться этим гибким телом. Феликсу приходится глубоко вдохнуть, чтобы привести мысли в порядок. Слюна — не лучшая смазка, поэтому он растерянно оглядывается, с удивлением находя взглядом все необходимое на небольшом столике рядом. Видимо, эта комната создана для таких особых случаев. Открыв небольшой флакон, он выливает на пальцы приличное количество вязкой жидкости и приставляет первый палец к сжатым мышцам. Из груди вырывается удивлённый вздох — Хенджин мягкий и расслабленный, уже растянутый на удивление хорошо. Палец буквально засасывает внутрь, и он, не теряя времени, добавляет поочерёдно ещё два, разминая горячие стенки. — Неужели ты знал, что сегодня будешь с кем-то трахаться? — грудь Феликса соприкасается с чужой влажной от испарины спиной, пока он опаляет покрасневшее ухо дыханием, продолжая растягивать мышцы сразу тремя пальцами. Хенджина ведёт. Он до побеления пальцев сжимает обивку дивана под собой, чувствуя, как разъезжаются ноги. Он не планировал ни с кем спать сегодня, но утром решил снять напряжение, растянув себя одной из игрушек до предела. Но ничто не ощущается так же хорошо, как эти небольшие пальчики, что входят под нужным углом, будто специально то и дело массируя простату, отчего в глазах темнеет от удовольствия, а низ живота сводит в очередной приятной судороге. Спустя пару долгих минут пальцы Феликса покидают растянутую дырочку, и он не отказывает себе в удовольствии совсем немного полюбоваться тем, как она сжимается, будто нуждаясь в том, чтобы ее заполнили вновь. Быстро раскатав презерватив по уже давно изнывающему без прикосновений члену, Феликс аккуратно и медленно толкается внутрь, придерживая бедра Хенджина и внимательно наблюдая за его состоянием. А Хван под ним на атомы распадается. Он дышит глубоко, стараясь расслабиться, ведь даже хорошо растянутые мышцы слабо сопротивляются вторжению чужого немаленького возбуждения. Это чувствуется по тому, как сантиметр за сантиметром Феликс проталкивается глубже, заполняя собой до краёв. Хенджин благодарен. За то, что не обращается как с какой-то шлюхой. За то, что двигается нежно, выцеловывая лопатки. Будто знакомы не один год, будто старые возлюбленные. Горячие щеки встречаются с холодными руками, что все еще сжимают диван. Хенджин прячется, боясь показать слабость, но чувствует лишь тихое «тшш» на ухо и мягкий поцелуй в зардевшееся ушко. Феликс начинает двигаться. Гладит и целует, исследует это потрясающее, идеальное тело, запоминая каждый изгиб. Он будто встретил бога в человеческом обличии. Ему он хочет молиться, его ступни хочет целовать. Каждый раз, когда он проезжается головкой по простате, мышцы сжимают его плотнее, а где-то внизу доносится хриплый стон, оповещающий, что он все делает правильно. Долго он так не продержится. Лицо Хенджина хочется видеть невероятно. Не прекращая глубоких, размашистых толчков, он переворачивает того обратно на спину, ловя на себе испуганный взгляд. Хенджин давно не занимался сексом лицом к лицу. Он краснеет ещё гуще, приподнимая бедра, чтобы ещё глубже прочувствовать, как крепкий член его нового знакомого трется о чувствительные стенки, то покидая тело полностью, то входя на всю длину, каждый раз будто становясь ещё больше внутри. С покусанных губ срываются сладкие стоны. Феликс кажется таким маленьким, но руки у него сильные, умелые. Он легко подхватывает Хенджина за бедра и усаживает на свои колени, разводя мягкие ягодицы в стороны, не прекращая глубоких толчков. Комната вибрирует от громких стонов, звонких шлепков и тихого, едва различимого шепота. Феликс целует. Долго и страстно. Эти губы больше не изгибаются в усмешке, их обладателю сейчас совершенно не до этого. Тело, познавшее множество тренировок, гибкое и сильное, сейчас так потрясающе двигается на нем, без устали принимая готовый вот-вот взорваться от напряжения член. Ладонь опускается на возбуждение, зажатое между их животами, и большой палец без сожаления трет головку. Стоны становятся только громче. Феликс и сам на пределе. Не сдержавшись, кусает точеное плечо, ладонью двигая в такт собственных толчков. Оргазм накрывает обоих неожиданно. Хенджин вдруг замирает, сжимая пальцы на чужой спине и зажмурив глаза до разноцветных мушек. Феликсу много не надо. Едва насытившись видом, он делает ещё пару глубоких толчков и кончает внутри, заполняя презерватив до краёв. В голове пустота. Все еще разгоряченные тела валятся на диван, и Феликс аккуратно выскальзывает из расслабленных мышц, снимая и выкидывая резинку в рядом стоящую урну. Надо же, все продумали. Усмехнувшисть собственным мыслям, он лениво тянется к Хенджину, словно кот выискивая ласку. Целует укус, извиняясь за несдержанность, и кончиками пальцев размазывает все еще тёплую сперму по подтянутому животу, тут же улыбаясь на чужое недовольное мычание. — Так какие планы завтра вечером? Я знаю неплохой ресторанчик рядом, не хочешь заглянуть? — голос все ещё хриплый. Странно слышать что-то подобное после секса на одну ночь. Вот и Хенджин удивлённо моргает, приподнимаяся на локтях и пытаясь взглядом отыскать хотя бы свое белье. Но разве он может поступить с этим парнем так жестоко? Тот смотрит с надеждой, все с тем же восхищением в глубоких тёмных глазах. Хенджин вздыхает. Первое правило — не встречаться с посетителями клуба. Так он себе пообещал, только устраиваясь в это заведение. Но сегодня все его непоколебимые до этого принципы рушатся, ведомые одной лишь солнечной улыбкой на зацелованных им же губах. — Завтра после семи. Заедешь за мной? И совершенно плевать на то, что Ли Феликс оглушает его своим победным кличем, затянув в самые нежные и крепкие объятия.