Буревестник

● А где счастье?              Я ощущаю себя гонщицей на трассе жизни, мчащейся по бесконечному кругу и в этом безумном ритме забываю о простых радостях и в целом о настоящем моменте.        Кажется, будто времени за правду не хватает и надо все успеть: сходить туда, сделать это, в каких-то социальных ожиданиях и требованиях поставить галочку «выполнено». Вечный бег за результатом затуманивает мои глаза, и я понимаю, что не успеваю насладиться настоящим. К слову, в книгах по психоанализу пишется о таком феномене, как «гонки за счастьем». Когда человек считает, что счастье находится где-то впереди, и забывает о том, что оно может быть в текущем моменте.       Мой ум заполнен мыслями о будущем, и это становится своего рода «когнитивной ловушкой». Я теряю ощущение реальности, пытаясь предугадать, что произойдет дальше, вместо того чтобы просто быть здесь и сейчас. Иногда мне кажется, что я существую только в своих планах, боясь упустить что-то важное. Это желание удовлетворить внутренние требования к себе уводит меня от приятных мелочей, которые делают жизнь по-настоящему насыщенной.       Надо наконец-то передохнуть от этой гонки и остановиться на осознанности реальности.        16 Сентября 2020 г. Настроение: 6/10 Усталость, не понимание, постоянная сонливость

***

      Столовая университета была одним из самых оживленных мест на кампусе. Просторное помещение с высокими потолками и большими окнами, откуда заливался свет, создает атмосферу свежести и открытости. Высокие и удлиненные столы с мягкими стульями позволяли студентам удобно расположиться для еды и общения. В центре столовой находился длинный буфет, наполненный разнообразными блюдами и напитками, что всегда привлекало студентов. За столами сидели студенты, громко обсуждая учебу и свои повседневные заботы, и смех заполнял пространство. Еще отличительной чертой являлось наличие второго этажа с небольшим балкончиком, где могли собраться преподаватели отдельно от студентов.       Кроме того, в столовой находился небольшой кофейный островок, где сидела Лилит, которая с интересом наблюдала за остальными и помечала некоторые детали. А также вместе с ней была Саша, потягивающая крепкий кофе и раскладывала на столе учебники с конспектами.        Вдруг, гулкий голос директора раздался из глубины столовой, который выглянул со второго этажа и прошел к балкону, громко говоря:       — Уважаемые студенты! Скоро у нас пройдет конкурс среди курсов! — объявил он, и шум в столовой стих. — Вам предстоит создать инновационный или творческих проект на тему медицины. Это может быть всё, от проведения мероприятий до разработки приложений. Призом для победителей станет стажировка в одной из лучших клиник города! Позже для каждого курса подробности объявит куратор.       Тишина в столовой сменилась взрывом разговоров и обсуждений. Лилит смотрела на Сашу и заметила целый спектр ее эмоций: от удивления, интереса, страха, воодушевления. Подперев голову рукой и все также глядя на Сашу Лилит с улыбкой сказала:       — Честно, я не уверена, хочу ли погружаться в это сумасшествие. Но думаю, нам стоит попробовать.       Саша резко повернула голову в сторону Лилит, будто не веря в ее слова и с удивлением произнесла:       — Правда? Ты, правда, предлагаешь нам вместе попробовать?       — Ну да, почему бы и нет? Даже, если не выиграем, учитывая, что несколько курсов учувствуют, то какой-то да опыт у нас будет, - девушка по-дружески положила руку на плечо Саши.       — Хорошо. Я очень рада, может наше объединение и сплотит даже нас.       Обе девушки обменялись заинтересованными взглядами и согласовали, что обсудят проект и его возможные идеи в комнате в общежития.       После обеденного перерыва должна будет проходить лекция профессора Гудвина по теме «Общая хирургия». Лилит импонировал данный преподаватель уже с первого же занятия. Начиная с того, что профессор Гудвин мог с азартом и юмором делать тему хирургии гораздо менее пугающей. Она оценивала его способность скрасить тревожные моменты, адаптируя сложный медицинский язык под простые и понятные метафоры. Он вдохновлял её своим оптимизмом и дразнил страхи, которые обычно связывают с медициной.       Его внешность напоминала чем-то ученого Луи Пастера* с таким же пронзительным взглядом, который излучает энергетику уверенности.       Он как-то на занятие попросил одного из студентов сделать пробный нарез на анатомическом манекене. Студент же из-за волнения случайно выронил скальпель. Гудвин приободряющее похлопал его по плечу со словами: «Запомните главное — резать нужно аккуратно, а то можно не только пациента порезать, но и ваши мечты о карьере».       Или вот недавняя история, где студент Мэт размышлял про финансовую выгоду от пластических операций.       — Знаете профессор, я тут подумал, что пластические операции, особенно у девушек, сейчас как фрукты на рынке – выбирай, какие хочешь, и клади денежку в карман. Один знакомый отца говорил, что в целом это легко. Полчаса поковыряться и стоящий ценник на счет – то капнет.       — Не соглашусь с тобой. Да, часто такие операции становятся стандартизированными, когда хирург имеет уже опыт работы, и она становится рутинной. Но в тоже время пластические операции – это целая наука, которая требуют определенные знания по анатомии и точности собственных действий. Но Мэт, если ты так сильно волнуешься за девочек, может, ты сам попробуешь продемонстрировать некоторые из этих операций?       Гудвин провел Мэта к столу с приборами и он, закатав рукава медицинского халата, стал делать вид, что в точности все знает.       — Итак, вот у нас сегодня на операции пациент… — начал он, указывая на резиновую куклу, лежащую на столе.       Гудвин, не удержавшись, произнес:       — Ты главное помни, что в пластической хирургии важен не только скальпель, но и внимание к деталям! Так что следи, чтобы не «перенасытить» нашего пациента!       Аудитория сидела в ожидание, а Мэт, понимая, что его шутка обернулась его же игрой, с выражением на лице, как будто он был в самом разгаре операции, продолжал рассказывать:       — Теперь делаем лоботомию! Ой, простите, перепутал!       Гудвин, усмехнувшись, ответил:       — Осторожней, Мэт, не запутайся, или наш пациент может во все не очнуться.       Мэт со стороны начал делать будто бы уверенные движения, но тут со стороны у кого-то упала с громким звуком сумка, и Мэт от неожиданности сделал достаточно длинный и глубокий порез, чуть не на пол лица манекена. В эту же минуту он и Гудвин уставились взглядом на друг друга.       — Ну что ж, если это наш клинический случай, то мы можем начать с оценки твоих возможностей. Процитирую слова Ницше, «что не убивает, делает нас сильнее». Так что, в этот раз не переживай, будем все учиться, – с улыбкой произнес профессор Мэту и остальным студентам.       Кроме того, профессор часто подчеркивал важность обучения через опыт и ответственному подходу к работе. И в конце каждой лекции добавлял:       — И помните, что боль – это хорошо.       

***

      На днях Лилит ходила на разведку по местным кофейням, где делали ли бы вкусный кофе и подавали чизкейк. И такое кафе она нашла, как раз находящиеся неподалеку от университета. Заведение носило название «Капля лирики» и оно было довольно уютным, а также внутри присуствовало достаточно зелени и различных цветов.       Спустя некоторое время Лилит сидела в этой же кофейне, уединенно расположившись за столиком у окна. Она любила это место за атмосферу уединения, где время будто останавливалось. На столе у нее стоял холодный карамельный кофе со сливками, а на экране ноутбука мелькали заметки и идеи. Она осознала, как важно время наедине с собой, чтобы собрать мысли перед тем, как взяться за проект.       Внезапно в кофейню вошел парень, который привлек ее внимание. Это был тот незнакомец, с который, пересеклись в первый день приезда и с которым немного переговорили.       Он подошел к стойке, что-то говоря девушке баристе, потом он осмотрел помещение, будто бы ища место, куда можно сесть. И тут же его взгляд пересекся с взглядом Лилит. Улыбнувшись и легкой походкой он начал подходить к ее столику.       — Привет, рыжуль. Как твои дела? Начала изучать искусство одиночества? — подколол он с легкой иронией.       — Здравствуйте и вам. Заботливо с твоей стороны следить за моим самочувствием, - девушка закатила глаза.       — Ну, так. Не мудрено.       Тут к ним подошла бариста и принесла для парня капучино с корицей и чизкейк с клубникой.       — Смотри, у тебя такой же чизкейк, как у меня! — шутливо обвинила его Лилит.       — Не ты одна любительница сладкого, - сказал парень, отламывая кусочек торта. – Кстати, забыл первый же день представиться. Я Марк Дюваль, мастер кулинарного искусства и дегустатор кофе. Но не волнуйся, я не буду забирать у тебя твою чашку — просто поделюсь своим французским шармом. Я как хороший багет, всегда свеж и подаюсь со щедрой порцией сметаны и шуток, - он кивнул, словно подчеркивая свою важность. - А тебе как зовут, рыжуль?       — Я Лилит Крамова. Если уж ты начал говорить про кофе, то я научу пить чай так, чтобы он стал искусством. Так же если нужен кусочек русского веселья и хороший салат оливье, я всегда на связи.       Оба одновременно посмеялись от того, как они друг друга представились.       Девушка на какое-то время стала рассматривать парня и подметила немного бледные, но все же заметные веснушки, которые красиво смотрелись и эстетично обрамляли лицо. Его вьющиеся русые волосы на голове местами были хаотичными и создавали легкую небрежность. Карие глаза, глубокие и выразительные, а когда он смотрел в ее сторону, то в них читался интерес. Улыбка Марка, казалось искренней и в целом, он выглядел как человек с яркой индивидуальность и харизмой. Но все также оставлял ощущения лиса.        Далее разговор между ними шел легко и непринужденно. По большей части затрагивались темы про университет. Марк оказался студентом третьего курса, так же по хирургическому профилю и поддержал любовь к профессору Гудвину, который научит, не только правильно «резать», но тонко пошутить. Его остроумие — это как спасательный круг в бурном море студенческой жизни.       — Знаешь, даже на первом занятии я кое-что заметила в профессоре. Сначала его юмор казался просто забавным — он с легкостью шутил о сложных врачебных процедурах, превращая их в нечто более понятное и доступное. Однако с каждым занятием я все больше ощущала, что за его шутками скрывается что-то глубже. В моменты, когда он серьезно объяснял важность хирургической аккуратности и рассказывал истории о сложных пациентах, я замечала, что он иногда замолкает, словно вспоминая что-то болезненное. Скорее всего, трагический опыт его преследует, хотя в данной сфере это не может быть удивительно. Несмотря на это, я не могу, не заметит его умение шутить, что действительно расслабляет атмосферу в аудитории.       Марк подвинул свой капучино ближе к Лилит и с азартом глядя на нее, спросил:       — Ляль, а можешь рассказать, что ты видишь, когда смотришь на людей вокруг нас? Какие эмоции у них ощущаешь?       — Во-первых, не коверкай имя. Меня зовут Лилит, - с упреком ответила и осмотрела блекло людей вокруг. — Во-вторых, отвечая на твой вопрос, то на самом деле идентичная ситуация: прийти поработать за ноутбук, либо отдохнуть за чашкой кофе. Гадать не нужно. Выделить могу парочку, которая сидит почти около входа в кафе. Они оба напряжены и парень даже в сторону девушки не смотрит, только сжимает кулаки. Она говорит что-то быстро и теребит свой браслет. Но и также они заказали только чай и сидят близко к выходу. Могу предположить, что расстаются или что-то в этом роде.       — Что именно заставляет тебя так думать? – Марк скрестил руки на груди и начал разглядывать описанную парочку.       — Невербальные знаки, либо эмоции на лице. Парень сидит в закрытой позе, будто хочет защитить себя от разговора. Девушка напротив старалась доминировать в разговоре, ее жесты были напряженными. Кстати, наша бариста тоже выглядит мечтательной. Когда у нее что-то спрашивают, то она даже в глаза не смотрит и вид такой, будто текст какой-то повторяет в своей голове.       — Это довольно интересно и полезно, как ты так хорошо считываешь эмоции, — произнес он задумчиво, смотря в ту же сторону. А после с улыбкой повернулся к Лилит и хитро прищурил глаза, смотря на нее.       — Не знаю, просто так устроена, — пожала она плечами. — Мне вообще не нравятся люди в целом, трудно находить общий язык.       — Но почему ты выбрала хирургию, а не психологическое направление? - спросил он, явно заинтересованный.       Лилит приподняла уголки рта и, шутливо макнув кончиком пальца в сливки своего кофе и немного попробовав на вкус, следом отвечая:       — Потому что мне нравится резать людей.       Марк рассмеялся.       — Кошмар. Дай благополучия твоим будущим пациентам, - усмехнулся Марк, отпив свой кофе.       — Аналогичный вопрос к вам вопрос, мистер француз.       — Почему я на хирургическом? Ох, мадмуазель, оригинальном ответом я не блесну, но я всегда стремился к благородным целям: помогать нуждающимся, открывать новые горизонты науки… и, конечно, всегда интересно посмотреть, что у человека внутри, - откусив кусочек торта, игриво сказал и посмотрел в глаза Лилит.       — Все понятно с вами Дюваль, - легонько покачала головой и опустила взгляд на свой кофе.       — А что может быть плохого в том, что я — воплощение медицинской добродетели? — с иронией добавил Марк.– Иногда даже в трудной ситуации можно внести немного юмора. Например, можно смотреть на пациентов как на куриные грудки: с одной стороны ты погружаешься в их внутренней мир, а с другой надо хорошенько поработать, чтобы у курочки снова появились крылья.       — Боже Марк. Сделаем вид, что я этого не услышала. Ужасный юмор, - легонько посмеялась девушка.       Парень все продолжал с улыбкой смотреть на Лилит и вскоре начал собираться уходить. Встав из стола перед уходим, он у нее спросил:       — Кстати, ты участвуешь в конкурсе, про который директор говорил?       — Да, и моя соседка по комнате тоже, — подтвердила она.       — Ну что ж, тогда готовьтесь заранее к поражению. Мы с другом уделаем вас,— подмигнул он и направился в сторону выхода. Но потом обернулся и добавил — Ладно Ляль, дам небольшую подсказку. Попробуй заглянуть в библиотеку в университете и посмотри книги, у которых имеется золотой или серебряный гребешок. Еще имеет потертости. Материал они содержат редкий и в интернете вряд ли найдешь.       После его слов Лилит решила воспользоваться советом и направилась в библиотеку. Найдя нужный вход она оказалось в просторном помещение, которое имело два этажа. Запах свежей бумаги витал в воздухе, а полки с книгами тянулись до самого потолка. К ней подошла приветливая женщина средних лет, которая как, оказалось, работает здесь. Лилит попросила показать ей, где находятся редкие издания и что-нибудь про медицинские препараты. Она с теплом подсказала и подметила, что на первом этаже библиотеке преимущественно находится учебная литература. А на втором как раз располагаются отдельные издания и научные работы.       Девушка поблагодарила и приступила разглядывать стенды, с книгами ища взглядом нужные названия книг и не забывая про те, которые подсказал Марк. Спустя время она нашла небольшое издание с золотым корешком, которое стояло невзрачно и было немного задвинуто другими работами. Доставая его она заметила в глубине стеллажа еще какую-то книгу, которая так же была придавлена, но она решила тоже ее взять. Найденная книга была покрыта пылью и имела бордовую обложку без названия. Открыв ее она поняла, что это была тетрадь, и содержание внутри вызывало нарастающее тревожное напряжение.       Страницы были написанные от руки, которые описывали какие-то операции: «Пациент 23 Зоя: Состояние критическое. Ранее Пациенту 23 был введен биоматериал Пациента 33 и использован экспериментальной препарат «NIAP». Спустя сутки появились сильные побочные эффекты. Самочувствие ухудшается».       Другая запись касалась мужчины, находившегося в психиатрической больнице. У него был диагноз "острая паранойя", и, чтобы нормализовать его состояние, врачи назначили ему курс терапии, включающий мощные транквилизаторы и тот же экспериментальной препарат «NIAP». Однако, несмотря на все усилия, его состояние только ухудшалось, и, в конце концов, он не выдержал.       Вдруг из тетради выпал листок. Лилит подняла его и увидела, что это был детский рисунок: мужчина в медицинской шапке держал за руку двух детей. Мужчина выглядел устрашающе — его глаза были слишком черными и большими, будто бы даже с подтеками, а лица детей на рисунке были искажены, казалось, что они были покрыты что-то вроде кровавыми пятнами и широко улыбались. Глядя на это изображение создавалась иллюзия впечатления, что дети издавали истерический смех.       На обратной стороне рисунка неумелыми детскими буквами было написано: «Помогите мне, пожалуйста».        Возможно, это была не просто тетрадь — это было предостережение.