Шариков

Всё началось с того момента, когда члены домкома снова ворвались в квартиру Филиппа Филипповича. Уже при Шарикове. Он уже окончательно преобразился в человека, хорошо воспринимал окружающий мир и мог анализировать события. -Мне снова нужно позвонить Петру Александровичу, чтобы вы наконец от меня отстали?! - возмущался профессор Преображенский, стоя в прихожей. -В этот раз всё серьёзно. Ваш Пётр Александрович сам принял уплотнение! - кричал на него в ответ Швондер Филипп Филиппович вдруг побледнел, потом покраснел, и на него нахлынула новая волна возмущения. -Да как вы смеете! Ш-ш... Профессор бился в истерике и трясся, не в силах произнести столь неблагозвучное имя. Доктор Борменталь пытался успокоить Филиппа Филипповича, в тоже время пытаясь "поставить на место" неугомонную свору революционеров, но у него получалось не особо хорошо, поэтому через несколько секунд из-за дверного проёма приёмной показался Шариков, и его взору предоставились четыре человека: низенький Швондер с синдромом Наполеона, два или три юноши. Понятно не было, так как у одного было ну очень женственное, нежное лицо с выразительными глазами. Но по-скольку двое юношей сняли кепки, войдя в квартиру, а третий не снял, вероятнее всего, что это была девушка."Ни в коем случае не думай показываться им на глаза!" - крикнул доктор Борменталь Шарикову, когда в дверь позвонили. Но Шариков не отличался послушным характером. Его невысокий силует вынудил доктора Борменталя отчаиться окончательно. Нужно было уследить за всеми и сразу. Борменталь и так разрывался, только Шарикова тут не хватало! Когда не званые гости были благополучно выпровожены, доктор Борменталь стремительными, хлопающими шагами от белых домашних тапочек направился к Шарикову. -Вы зачем вышли, Шариков?! Я же Вас предупреждал! -Разве это не моя обязанность защищать хозяина во время неразбирихи? Скажите спасибо, доктор Борменталь, что я не рассказал им о ваших о-м-м... Борменталь, лицо которого засияло красными пятными на щеках, поспешно заткнул рот Шарикову, а затем дал ему подзатыльник. -Вас в самом деле выгнать из квартиры?! Что за поведение Вы себе позволяете! Шариков притих, и его широко распахнутые прежде глаза приняли исходное положение. Доктор Борменталь брезгливо отдёрнул руку, и Шариков, придя в себя, тихо спросил. -А кто это собственно был? -Швондер и его шайка. Наш домком. -Швондр... Швондр... - будто пробуя на вкус это слово, Шариков произнёс это слово пару раз. -Попрошу не выражаться! - крикнул из уборной Филипп Филиппович. Он сидел на табурете, установленным доктором Борменталем по середине ванной. Борменталь, оставив Шарикова на месте, ринулся к профессору. Доктор специально оставил его там, так как в уборной он накладывал ему мокрую повязку на голову. Профессора всё время возмущал один вид Швондера, а его революционные выходки просто выводили его из себя. Такими темпами он просто похоронит Филиппа Филипповича, чему Швондер только обрадуется, но для России и Европы это было бы огромной утратой, о чём маленькие мозги маленького человека по-видимому догадаться не могли. Робот, просто робот, который выдаёт революционные лозунги, произносит замудрённые термины, значение которых он может быть даже сам не знает. Тем не менее, Шариков стал часто посещать домком, после визита Швондера. Он часто проподал целыми днями напролёт, чего Борменталь и Филипп Филиппович просто не могли не замечать. Доктор и профессор возмущались, но Шариков никогда не давал точного объяснения на то, почему он так часто ходит к соседям. Однажды Шариков вернулся домой пьяным, в плохом настроении. Борменталь и Филипп Филиппович искренне не могли понять в чём дело. Шариков бился в истерике, рыдал и из его речи ничего нельзя было разобрать. Он внезапно бросился на шею к Борманталю, от чего тот остолбенел, а Филипп Филиппович бросил на пьяного гневный взгляд. -Они идиоты...Она идиотка, только о революции и думает... - Шариков плакал навзрыд и ещё сильнее прижался к груди Борменталя. Филипп Филиппович остолбенел вслед за доктором. Оказалось, что Шариков всё время ухаживал за Вяземской, той самой девушкой, переодетую в юношу. Он поддерживал её во всех делах, помогал ей во всём. Швондер поощрял Шарикова, мол, молодец, что в семье "белых" вырастили такого правильного бунтаря, который борется за справедливость. Но когда Шариков принёс букет цветов Вяземской, она поняла всё и сразу. Швондер понял всё и сразу. Она запретила являться к ним. Он запретил являться к ней. -Вы отвлекаете её от работы! Вы хоть понимаете, товарищ Шариков, чем это может закончиться? Она очень ценный наш сотрудник, и если Вы её соблазните служебными романами, то товарищ Вяземская не сможет сосредоточиться на главной её, на главной нашей, коммунистической обязанности... Доктор Борменталь начал успокаивать поглаживать Шарикова по спине, но увидев поразительный взгляд Филиппа Филипповича тут же прекратил. -Ну всё, Шариков, перестаньте, перестаньте. Они все там глупые, и очень правильно, что Вы не стали тратить на неё время, - Борменталь с трудом отпрянул от Шарикова, посмотрел на него с улыбкой и увидел зарёванные, разбитые карие глаза. -И нечего было к ним ходить! Они и правда думают только о революции. Да... - профессор задумчиво погладил седую бороду, - не время раскисать, Шариков! Отвлекитесь на что-нибудь другое... Хотите помочь нам с Борменталем провести операцию сегодня?