Когда осознал, что теперь – тварь дрожащая

Жизнь в приюте: система свободы и равнодушия Конохагакурэ. Великая деревня Скрытого Листа. Сильнейшее селение из Пяти Великих, дом для лучших шиноби и центр военной мощи Страны Огня. Но для детей, оказавшихся в приюте, Коноха не была защитницей. Она не давала им ничего, кроме шанса выжить. *** Приют не был тюрьмой, но и домом его не назовёшь. Здесь не было заботливых взрослых, готовых наставить на путь истинный, не было ласковых слов или стремления вложить в детей что-то кроме самых базовых правил поведения. ✔ Воспитатели следили за порядком, но не более того. Если не происходило ничего критического, вмешиваться они не спешили. ✔ Еда выдавалась строго по времени, и если ты проспал — значит, остался голодным. Никто не ждал и не делил порции. ✔ Каждый был сам за себя. Если ты слаб — тебя оттолкнут. Если ты хитрый — можешь выбить себе место получше. Если ты сильный — ты просто отберёшь то, что тебе нужно. *** Канэ уже разобрался, как тут всё работает. Он не вступал в конфликты, но наблюдал за теми, кто умел пользоваться системой. Уроки приходили быстро. 📌 Первый урок: слабых никто не жалеет. Сегодня утром один из младших проспал завтрак. Парнишка выбежал в столовую, сонно потирая глаза, но столы уже были пустыми. Горшки с кашей убрали, миски опустели. — Подождите! Можно мне тоже? — жалобно спросил он у воспитательницы. Женщина даже не обернулась, продолжая записывать что-то на старом свитке. — Завтрак окончен, — сказала она сухо. — Но… я… — Жди обеда. Ребёнок остался стоять в растерянности, его тонкие руки бессильно повисли. Никто даже не обратил внимания на его проблему. 📌 Второй урок: ресурсы не бесконечны. Канэ подметил, как старшие мальчишки — те, кому лет по десять-двенадцать — не ходят на общие завтраки. Они ели что-то своё, вытаскивая из карманов сушёные фрукты, краюхи хлеба. ✔ Кто-то ходил в деревню и добывал еду сам. ✔ Кто-то, возможно, воровал или подрабатывал. ✔ Кто-то знал лазейки, о которых молчали другие. Еда была здесь настоящей валютой, но не все это осознавали. 📌 Третий урок: хитрость важнее силы. Когда мальчишка, что проспал, медленно поплёлся в сторону выхода, Канэ поднялся и тихо окликнул его: — Эй. Тот остановился. — Хочешь поесть? Ребёнок замер, вскинув на него испуганные, но жадные глаза. — У тебя есть еда? — Да. — Канэ кивнул на свой поднос, где ещё оставалась часть порции. — Но просто так не отдам. — Ч-что?.. — У тебя что-нибудь есть? Парнишка заморгал, а потом инстинктивно сунул руку в карман, проверяя, что может предложить. Простая психология — когда у тебя что-то просят, ты сам начинаешь искать, чем можешь «заплатить». Он вытащил смятый лист бумаги. — Это… это подойдёт? Канэ взглянул на него. Порванный, немного испачканный, но бумага. Словно что-то щёлкнуло в голове. 📌 Еда — это ресурс. Но если он может её менять на нужные вещи?.. ✔ Если один мальчишка согласился, значит, согласятся и другие. ✔ Значит, можно добывать то, что нужно. ✔ Значит, система работает не на контроле, а на возможностях, которые ты сам находишь. Он кивнул. — Ладно, давай. Мальчишка быстро отдал бумагу, схватил ложку и начал жадно есть, даже не оглядываясь. Канэ медленно сжал драгоценный лист в пальцах. Первый шаг сделан.

***

Я сжал в пальцах мятый лист бумаги. Неидеальный, испачканный, но мой. Это был первый раз, когда я что-то получил, не забирая, а предлагая. И что важнее — теперь я знал, что это работает. Я мельком взглянул на мальчишку, который всё ещё жадно ел, не замечая ничего вокруг. Он даже не понял, насколько ценную вещь мне отдал. Бумага. В мире, где люди записывают всё на свитках, а обычные записи делают редко, бумага — это редкость. И сейчас у меня её всего один лист. Мало. Но это только начало. Я убрал находку под складки своей одежды. Пока она ещё не так важна — без чернил или хотя бы чего-то, чем можно писать, это просто кусок мусора. Но если один обмен удался… Значит, можно провести и второй.

***

В приюте жизнь текла своим чередом. Кому-то приходилось хуже, кому-то лучше, но никто не вмешивался. Если ты оступился — твои проблемы. Если смог выкрутиться — молодец, но не жди похвалы. Я сидел у стены, наблюдая за остальными. Старшие ели с виду равнодушно, но я замечал, как они контролировали пространство вокруг. Краем глаза следили за движением, кто с кем говорит, кто что делает. Младшие — наоборот. Те, кто ещё не понял, как устроена жизнь, болтали и смеялись, будто ничего не происходило. Они просто не осознавали, что вокруг идёт тихая, но важная игра за выживание. Кто умнее — подмечал полезные вещи. Кто сильнее — пользовался ими. Кто глупее — оставался ни с чем. Я не собирался быть в последней категории.

***

К вечеру мне удалось найти ещё одну зацепку. Мальчишка лет десяти, тёмноволосый, в потрёпанной одежде, сидел у стены и водил чем-то по деревяшке. Я сразу заметил, что в руках у него кусок угля — маленький, но достаточный, чтобы чертить. — Эй, — я подошёл ближе и присел рядом. Он взглянул на меня без особого интереса. — Чего? Я указал на уголь. — Ты этим рисуешь? — Просто… черкаю, — он пожал плечами, проводя линию по доске. — От скуки. Прекрасно. — Дашь мне его? — Зачем? — он прищурился, но не с подозрением, а скорее с любопытством. Я молча вынул из кармана кусок лепёшки — не очень большой, но достаточно, чтобы его голодный желудок среагировал. Глаза мальчишки на долю секунды метнулись к еде, и я понял, что выиграл. — Справедливо? — спокойно спросил я. Он немного поколебался, но потом протянул уголь и быстро забрал лепёшку. — Ладно, бери. Я кивнул и встал, не дожидаясь лишних разговоров. Теперь у меня есть чем писать.

***

Вечером, когда в приюте стало тише, я выбрал тёмный угол у стены и развернул добытую бумагу. Проблема не исчезла — места мало, а информации слишком много. Но мне не нужно писать всё сразу. Главное — зафиксировать то, что важно. Я провёл пальцем по угольному кусочку, размышляя, с чего начать. Потом сделал первую линию. И первую букву. На русском. Ведь если кто-то найдёт эти записи, он не должен понять, что тут написано. Я прикусил губу, продолжая водить углём по бумаге. «Наруто. Канон.»

***

Завтра мне нужно будет раздобыть ещё бумаги. Но сейчас мне нужно записать хотя бы основы. Пока я ещё всё помню. Записи шли медленно. Не потому, что я не знал, что писать — наоборот, я знал слишком много. Я провёл угольным кусочком по поверхности, выводя неровные русские буквы. «Наруто Узумаки. Главный герой. Джинчурики Девятихвостого.» «Саске Учиха. Последний Учиха (почти). Жажда мести.» «Сакура Харуно. …Пока неважно.» Я нахмурился. Нет, этого недостаточно. Просто имена — бесполезны. Мне нужны ключевые события. Я замедлился, обдумывая, как кратко записать канон, чтобы зацепить главное. Чем меньше слов — тем больше информации можно уместить. «Атака Девятихвостого. Смерть Минато и Кушины. Запечатывание в Наруто.» «Клан Учиха. Заговор. Итачи убивает всех. Саске уходит.» «Оровозвращение (Орочимару). Четвёртая война шиноби.» «Победа Наруто. Воскрешение Кагуи. Глобальные проблемы.» Я на секунду замер, глядя на свою запись. Если бы я писал это в прошлом мире, то ничего не значащие строчки моментально бы раскрылись в память о десятках событий. Но сейчас… Сейчас это мой единственный источник информации. Я сжал пальцы на угле. Надо больше. Какие техники у кого? Кто сильнейшие? Кто может быть полезен? Я задумался, выводя ещё несколько слов. «Риннеган. Мангёку. Пять Великих Стран. Акацуки.» «Кабуто — некромантия. Орочимару — эксперименты. Данзо — Корень.» «Наруто — Хокаге. Саске — изгой. Смерть Нэджи.» Я ощутил лёгкую дрожь в руках. Это всего лишь список. Но это слишком важный список. Я быстро свернул лоскут с записями и спрятал его глубже в одежду. Нельзя, чтобы это я это потерял Я выбрался за пределы серого приюта. Коноха жила своей обычной жизнью. Люди суетились, шиноби мелькали на крышах, торговцы выкрикивали предложения. Я медленно шёл по улицам, впитывая атмосферу. Всё было таким знакомым… и в то же время не до конца понятным. Как будто я читал книгу о Конохе, но теперь оказался внутри неё.Я прошёл дальше, огибая здания, пока взгляд случайно не наткнулся на лица на горе. И тут я замер. Четыре высеченных лица. Первый. Второй. Третий… и дальше пусто. Я нахмурился. Минато ещё не стал Хокаге. Значит… Я ненадолго опустил взгляд, обдумывая. В этом мире ещё нет Наруто. Я нахожусь за сколько то лет до его рождения. Сколько? Вообще не знаю, но если Минато не на скале, то скоро война Я глубоко вдохнул. Значит, Орочимару ещё здесь, и его не обвиняли в экспериментах, а Обито добрый мальчик Я не стал заострять на этом внимание. Просто запомнил. Но Иронично, но именно в этот момент я его и увидел. Высокая фигура в чёрном. Длинные тёмные волосы. Бледная кожа. Гладкие, змеиные черты лица. Орочимару. Я замер. Не от страха. (возможно чуть-чуть) От понимания. Он всё-таки ещё шиноби Конохи. Я знал, что он покинет деревню. Но ещё не сейчас. Третий Хокаге закроет глаза на его эксперименты какое-то время. Но начал ли он их? Ладно, изменить пока ничего не могу. Я не заострил на этом внимание. Просто смотрел слишком долго. И он заметил. Его тёмные глаза скользнули по толпе, пока не нашли моё лицо. На секунду он просто смотрел, не проявляя ни интереса, ни настороженности. Но я чувствовал. Чувствовал, как он анализирует. Как оценивает. (Или это мои тараканы в голове забегали?) Как пытается понять, почему четырёхлетний ребёнок смотрит на него не как на взрослого, а как на объект наблюдения. Или же это все-таки мои какерлаки…. Я моргнул и спокойно отвернулся, будто просто смотрел на шумную улицу. Не резко. Не демонстративно. Просто переключился. Шаг. Ещё шаг. Исчез в толпе. Орочимару не пошёл за мной. Но я знал — он запомнил. И теперь я был в его голове, пусть и на краю сознания. Что ж… Теперь мы оба знаем о существовании друг друга. Не очень весело конечно. Сам виноват. Интересно он уже Санин? Эх, не знаю Пора разобраться с другой проблемой. Я свернул с улицы и направился в тихий переулок и направился к полигону Мне нужно было проверить своё тело. Время тренироваться.