Иди на свет

      Иди на свет.

      Забудь, что карта бита.

      Иди на свет, всплывай из глубины.

      Увидь рассвет — ты будешь не забыта.

      И помни: всегда иди на свет.

      Удивительное событие: рыба-удильщик, известная как «морской дьявол», впервые заснята живой на поверхности океана. Редчайший миг — существо, привыкшее скрываться во мраке, выбралось к свету.       За последнее время это единственная хорошая новость в её жизни.       Она прикрывает глаза, пытаясь вдохнуть. Лёгкие сдавливает, в висках стучит, а голова идёт кругом. Она пробует улыбнуться, но получается лишь оскал.       Она заставляет себя дышать. Глубже. Ровнее.       Как бы ни было плохо, нельзя сдаваться.       Если крошечная рыбка сумела преодолеть тысячи километров ради солнца, то и она справится. Нужно сделать всего несколько шагов.       Тяжелый металл ложится в руки, как влитой.       Ружьё — её ответ этому миру.       Она всё исправит. Свои ошибки. Чужие.       Отомстит за боль. За страдание.       Только поднявшись из глубины, можно понять, что такое свет и чего стоит жизнь.              Рыба-удильщик глубоководные существа обычно обитают на глубинах до 4500 метров, где царит вечная тьма и холод. Их пугающий облик — чёрное тело, огромная пасть с острыми зубами и биолюминесцентный отросток на голове, служащий для приманивания добычи — давно вызывает у людей смесь страха и восхищения.       Порой она чувствует себя этой рыбкой.       Но в отличие от удильщика, ей нечем заманить добычу. Она — не хищник, а лёгкая закуска для тех, кто сильнее.       Её отец опасный маньяк, которого поймали, когда ей было пять. С тех пор её жизнь превратилась в кромешный ад.       Брошенная. Ненужная. Ошибка, от которой мир хотел избавиться.       Она уже не помнила, что такое любовь.       Её никто не любил. Она никому не была нужна.       Родители? С тех пор, как отца посадили мать превратилась в тень, размытую алкоголем и слезами.       А она сама стала напоминанием о грехах отца. Она стала тем, на кого окружающие сливали свой гнев и негатив.       Маленькой она не понимала, за что?       Смотрела на других детей, пыталась стать частью их мира.       Но мир её не принял.       Учителя срывали на ней злость.       Одноклассники рвали её вещи, смеялись ей в лицо.       Все знали: она сама во всём виновата.       — Ты знаешь, кто её отец? — шептались взрослые. — Не дружи с ней. Она грязная, испорченная.       Она ненавидела своё отражение.       Чужое, ненужное лицо. Глаза, в которых никогда не было света.       Кривые плечи, тонкие запястья — она была маленькой, слабой, бесполезной.       Ничтожной.       Единственный, кто не прогонял её, был отчим.       Единственный, кто говорил, что она особенная.       Единственный, кто оказался хуже всех.       Причины, по которым эта рыба поднялась к поверхности, остаются загадкой. Учёные выдвигают несколько теорий: возможно, рыба была больна или дезориентирована, что привело к её подъёму; или же она пыталась избежать встречи с хищником; не исключено, что её вынесли к поверхности сильные океанические течения.       А может, она просто устала?       Устала тонуть. Устала жить в холоде и мраке, слушая, как сквозь толщу воды доносится чей-то чужой голос.       Она хотела воздуха. Хотела света. Хотела вырваться. Но даже воздух бывает отравлен. Даже свет может ослепить. Она просто хотела что-то изменить.       Разорвать круг.       Она не обязана отвечать за грехи отца.       Она не обязана терпеть.       Но она терпит. Год за годом. И чем старше становится, тем глубже погружается.       Самый опасный хищник оказался самым близким.       Она ведь была хорошей девочкой…       Ключевое слово — была.       Когда покоя нет ни дома, ни в школе, когда единственный, кто тебя понимает, — это мёртвая рыба из новостей, выбора больше не остаётся.       Мать отворачивалась.       Отчим улыбался. Её можно было схватить. Прижать к кровати. Сдавить шею. Оставить синяки. Опуститься ниже. Провести руками по её груди. Сказать, что она хорошая девочка и может доставить «папочке» удовольствие. И она сделает это. Будет сосать. Раздвинет ноги и будет терпеть. Будет подчиняться. Потому, что стихия сильнее маленькой хрупкой рыбки.       Иди на свет.       Она пыталась.       Она кричала.       Говорила маме.       Шёпотом просила учителя. Показывала синяки. Молила о помощи всеми доступными способами.       Даже рискнула сказать однокласснице — единственной, с кем хоть немного общалась.       Ей никто не поверил.       Она ведь непутёвая, конфликтная, глупая. Дочь своего отца. А он — уважаемый человек.       «Она просто хочет внимания», — отмахивалась учительница.       «Не смей говорить плохо о хорошем человеке! Он тебя принял, а ты — дрянь неблагодарная!» — твердила мама. Она глотала слёзы и понимала: она обречена.       После её слов стало только хуже.       Он разозлился и привычно выплеснул свои эмоции на ней.       Он любил эксперименты. Любил испытывать её тело на прочность. Любил причинять боль, заставляя её молить о помощи, заставлял просить драть её сильнее. Вставлять посторонние предметы, оставлять шрамы.       Когда о насилии узнали однокласники, они заинтересовались. Теперь она должна была стать их новой игрушкой. Когда ты знаешь, что за преступление не последует наказание, фантазия разыгрывается с особой жестокостью. Теперь она должна обслуживать их всех.       Это стало последней каплей.       К сожалению, после короткого пребывания на поверхности рыба погибла и была передана в Музей природы и археологии (MUNA) в Санта-Крус-де-Тенерифе для дальнейшего изучения.       История рыбки показала: выхода нет.       Ты можешь плыть вверх, можешь плыть в сторону, можешь даже не плыть вообще — исход в любом случае будет один. Так зачем тогда бороться? Зачем тратить силы на преодоление преград, если за ними всё равно ждёт лишь конец?       Рыбку забрали в музей и память о ней сохранится надолго.       Ну что ж, она тоже хочет, чтобы её запомнили.       Стрелков ведь всегда запоминают, не так ли?       Люди задают вопросы: Что довело их до этого? Удивляются: Как они решились?       Винят всех — систему, обстоятельства, равнодушных взрослых, общество… кого угодно, кроме себя.       Но она знает: виноваты все.       И она знает: виновата она сама.       Она хочет быть услышанной.       Достаёт охотничье ружьё отчима и идёт в школу.       Её увидят. Её наконец-то услышат. У неё нет патронов, но они ей не нужны.       Они правы — это лишь способ привлечь внимание. Последняя попытка уйти красиво, заставить всех, кто так долго не замечал, наконец-то открыть глаза.       Люди представляли, как она, преодолев тысячи метров вечной тьмы, впервые увидела свет — и этот миг стал для неё самым прекрасным в жизни. Как перед смертью, вместо страха, она подумала лишь одно: «Как это красиво…»              Она нажимает на спусковой крючок.       Выстрел — глухой, оглушающий. Холостым.       Вздрогнувшие силуэты, испуганные крики, расширенные зрачки, застывшие в немом ужасе лица. Она смотрит на них и вдруг понимает — она не чувствует ничего. Ни удовлетворения, ни триумфа, ни даже жалкой тени облегчения.       Как можно наслаждаться этим?       Как можно находить удовольствие в чужом страхе, в чужой боли, в отчаянье?       Всё это… отвратительно.       Она рада, что не похожа на отца, на своих мучителей.       Она слышит вой сирен. Полиция уже здесь.       Кто-то кричит. Кто-то плачет. Кто-то бежит к выходу, но ей всё равно.       Она смотрит на себя в отражении стеклянной двери, понимая она на прицеле. Она улыбается и направляет ружье на одноклассника.       Бах. На её животе расползается красное пятно.       Цель достигнута. У неё все получилось. И в этот момент, перед тем как провалиться в темноту, она думает лишь одно:       «Как это красиво…»       

      Иди на свет.

      Закрой скорее глаза.

      Забудь о том,

      Что жизнь твоя была тебе нужна.