Без ума от ваших ног

      Закончив писать черновик своей новой симфонии Сальери отправился в комнату, где стоит пианино, чтобы сыграть её, но на его пути предстал никто иной как Вольфганг Амадей Моцарт собственной персоны.       Юный гений, чья музыка пробуждает у Антонио доселе невиданные чувства: зависть, горечь, восхищение. Его музыка очаровывает, пленит, её хотелось слушать снова и снова. Он был влюблён в неё.       Но про её хозяина он не мог сказать таких же тёплых слов. Антонио считал его бестактным, ветренным пошляком. И маэстро уже приготовился терпеть его общество, но гений сделал то, что переходило все границы дозволенного, вводя в ступор.       - Сальери, ваши ноги сводят меня с ума, - прижав его к стене он наглейшим образом начал лапать капельмейстера.       - Моцарт, какого чёрта вы вытворяете? - в ответ чужие руки опустились ниже, крепко сжимая бёдра.       - Ваша походка такая, будто вы плывёте по воздуху. Бёдра большие, манящие. Да ещё и эта упругая задница, - грубо сжав одну из ягодиц, что заставило Антонио скривиться, он поднял его ногу как бы заставляя обнять себя за талию.       - Сейчас же прекратите этот цирк, - он попытался забрать свою ногу из этих цепких рук, но ничего не вышло, и Моцарт только крепче прижал её, - Проворачивайте такие фокусы с дамами, которые крутятся возле вас.       - О-о, да вы видно ревнуете маэстро, - он приблизился к нему и Антонио видел, как на его губах играла хитрая ухмылка.       - Ч-что вы... Прекратите, не то я вас ударю... - было видно, как Сальери нервничал, отводя взгляд и сильнее прижимая ноты, будто надеясь, что они защитят его от этого наглого мальчишки.       - Антонио, не надо притворяться, - нежно взяв напряжённое лицо он заставил посмотреть его в свои глаза, - Я вижу, как ты смотришь на меня. Как вздыхаешь, когда думаешь, что никто не видит и как в твоих глазах загорается огонёк, когда ты слышишь мою музыку, когда ты видишь меня. Ты влюблен в меня. Признайся в этом хотя бы самому себе.       Его слова ввели маэстро в шок, но вскоре лёгкий поцелуй, оставленный на его губах, привёл Сальери в себя. Всего несколько секунд он смотрел на него, на то, как тот мягко улыбается. Пришло время Моцарта удивляться, когда его притянули для нового, более глубокого поцелуя. Он получился немного скомканным, неумелым, с нотками отчаяния.       Сальери сдался, признаваясь в своих чувствах не в силах более держать их за семью печатями. И даже если гению хотелось всего лишь поиграться с ним ему уже было всё равно.       - Вольф...- его прервал стук нескольких пар каблуков, направляющихся в их сторону.       И Антонио уже представил, как их заметят за этим непотребством. Слухи быстро разойдутся, дойдя до императора, а дальше... подумать страшно.Из мыслей его вывела рука, сжимающая его собственную, и они направились в противоположную сторону.       

***

      - И это ваша комната? - Сальери был в ужасе от того, какой внутри был беспорядок. Будто ураган прошёлся, сбрасывая бумаги с нотами и без, один из стульев был завален одеждой, а на полу валялись, кажется, пустые чернильницы. Прижав свой черновик к груди, он с ужасом посмотрел на творца этого беспорядка, - Вы тут вообще убирались?       - Вы преувеличиваете, - закрыв дверь на замок он заметил страх в вперемешку с замешательством в глазах напротив, - Мы же не хотим, чтобы нам помешали, - поспешил он объяснить своё действие делая шаг к маэстро.       Крепче сжав рукопись он попятился назад, - Моцарт - это неправильно, - сделав ещё несколько шагов, но упёршись в кровать он обернулся взглянуть, что его остановило.       Вольфганг, не теряя времени приблизился к нему и толкнув на эту самую кровать навис сверху.       - Раз это неправильно, то что вы здесь делаете, - выхватил из его рук бумаги, которыми тот прикрывался, и отбросив их на пол он оставил Антонио "безоружным".       - Вы меня сюда привели... - он попытался оттолкнуть его, не веря, что это происходит на самом деле. Кажется, он пришёл в себя и теперь понимая, где он и с кем. И что тот собрался делать с ним.       Схватив его за руку, он поднёс её к губам оставляя лёгкий поцелуй на костяшках.       - Вы могли просто вырваться и уйти, - от его взгляда по спине Сальери прошлась дрожь, - но не сделали это. Вы хотите этого. - он прильнул к его шее покрывая поцелуями, - Доверься мне и я обещаю ты не пожалеешь.       Не смотря на его просьбу на Вольфганга смотрела пара недоверчивых и всё ещё неуверенных глаз, но всё-таки, вопреки протестующему разуму, Антонио перестал сопротивляться и откинувшись на подушку прикрыл глаза, чтобы не видеть эту довольную улыбку ведь тот был прав. Он тут по своей воле.       У Моцарта не было в планах принуждать его, он хотел, чтобы тот сам проявил инициативу, желая большего.       Медленно снимая с него одежду, он ловил каждый вдох и, расстегнув последнюю пуговицу он намеревался снять ненужный предмет одежды, но его остановили, хватая за руку.       - Не надо, только не рубашку, - другой рукой прикрывая рот и покрасневшие щёки он умолял о том, чтобы остаться в ней. Не словами, но Моцарт видел это в его взгляде.       - Как скажешь, - не в силах отказать ему он провёл рукой по его груди, - В этот раз я тебе уступлю.       "В этот?" но не успев развить мысль на возможное повторение, с его губ слетел стон от прикосновения к его затвердевшим соскам.       - Вау, - кажется не только Сальери удивился своей реакции, но в отличии от Вольфганга, который был приятно удивлён этим, Антонио же посчитал это отвратительным. Закрыв лицо, он сильнее вжался в мягкую подушку, желая провалиться сквозь землю. - Эй ты чего? - Моцарт вновь поцеловал его руку, успокаивая, - Это было прекрасно.       - Что прекрасного в том, что мужчина стонет словно девица...       - Но ваш голос для меня подобен музыке, - он улыбнулся ему погладив по щеке легонько целуя.       Сальери смотрел на него с надеждой в то, что он говорит правду. Кажется не увидев никакого намёка на ложь, а только нежность он, обнимая его за шею, вовлёк в поцелуй. Моцарт добился своего, а значит можно было продолжать.       Сняв с маэстро штаны вместе с трусами и отбросив их в сторону к остальной одежде он решил рассмотреть каждую деталь. Запомнить изгибы этого прекрасного тела. Ему хотелось выжечь эту картину в своём мозгу, на внутренней стороне век, чтобы закрывать глаза и видеть это великолепие. Антонио смутился, пытаясь прикрытия, но ему не позволили, мягко прижимая его руки к кровати.       - Я был прав, - устроившись между его ног он кончиками пальцев провёл по бедру останавливаясь на коленной чашечке, - они прекрасны.       - Что вы в них такого нашли? - Антонио искренне не понимал, что в его ногах нашёл юный гений.       - Вы в них видите просто ноги, я же вижу в них произведение искусства, - положив одну ногу себе на плечо и укусив внутреннюю сторону бедра в ответ он получил стон, - когда я вижу, как вы идёте, мне хочется прикоснуться к ним. Когда вы садитесь мне хочется прижаться к ним, - с его губ слетел смех, показавшийся Антонио очень милым.       - Вы просто извращенец, - хоть вида он и не подал, но слышать это было приятно.       - Может быть, - достав из тумбочки небольшой тюбик открывая его, - но в этом виноваты вы, - выдавив содержимое на руку он приставил пальцы к его сжимающемуся входу.       - Что вы делаете? - жидкость была неприятно холодной.       - Я просто хочу, чтобы вы завтра смогли встать, - он мило улыбнулся, проталкивая внутрь палец.       Зашипев от дискомфорта, он схватил Моцарта за плечи впиваясь в нежную кожу ногтями.       - Постарайся расслабиться, - он не обращал внимания на боль, хотя подумал, что на утро останутся следы, которые он будет с восхищением осматривать. Чтобы отвлечь его от неприятных ощущений, австриец начал покрывать поцелуями всё, до чего мог дотянуться.Сжав сосок, он услышал мелодичный стон, от чего в штанах становилось уже невыносимо тесно, но спешить было некуда. Он хотел, чтобы Антонио чувствовал себя хорошо.       - У тебя чувствительная грудь? - на его вопрос Сальери лишь отвернулся промолчав.       Решив воспользоваться этой находкой, Моцарт принялся играться с ней прикусывая и посасывая. Нечаянно укусив сильнее чем обычно, он был награждён громким протяжным стоном.       - ...тебе нравиться грубее? - от осознания этого факта Вольфганг был удивлён и то, как Антонио старался скрыть своё смущение возбуждало сильнее, чем любой афродизиак, - Так и есть. - укусив его в плечо чуть ли не до крови он подтвердил свою версию, - Не только я тут извращенец.       Чувствуя, как тот ухмыляется, Сальери смутился.       Следующие минут пятнадцать для Антонио казалось длились целую вечность. Вольфганг не пропустил ни один участок кожи, то кусая, то, будто извиняясь, целуя места укусов, продолжая истязать его грудь. При этом не прекращая двигать уже тремя пальцами внутри, от чего внизу живота всё горело от нетерпения и желания.       - Кажется ты готов, - вытащив пальцы, до его ушей донёсся разочарованный вздох, что не могло не радовать. Положив подушку под его спину, он удобнее расположился между ног. Снимая штаны с трусами, он был больше не в силах ждать.       Смазав и приставив свой налитый кровью член к колечку мышц, он начал медленно входить.       Видя, что его партнёру было неприятно он остановился войдя только наполовину, давая Антонио привыкнуть. Взяв его набухший член в руку и начав водить вверх-вниз, он старался отвлечь его, поглаживая бока.       Кажется, это помогло и получив кивок в ответ он вошёл до конца. Выгнувшись в спине и тихо простонав, Сальери прикрыл глаза от новых ощущений. Моцарт же, выдохнув, старался держать себя в руках, чтобы не сорваться.       Он так долго этого ждал и сейчас, находясь внутри желанного тела, таял от приятного ощущения тесноты.       Он начал медленно, стараясь не причинять боль, двигаться, постепенно увеличивая темп. Видя как Антонио Сальери, придворный капельмейстер, вечно скрывающий свои эмоции, открывался с совершенно другой стороны: краснеющий, извивающийся от удовольствия, издающий ласкающие тонкий слух музыканта стоны - сдерживаться становилось труднее.       Толкнувшись сильнее, поменял угол входа он попал по простате от чего Антонио, с дрожью в теле и именем Вольфганга на губах сжал его член, выгибаясь.       От собственного имени Моцарт, чуть не кончив, остановился, не желая заканчивать всё так быстро.       - Вольфганг... как хорошо, - он, протяжно простонав, желая вновь ощущать то, как внутри него двигается гений, сам насадился на него, призывая к движению.       - Антонио, - кажется у него начал дёргаться глаз, и он был больше не в силах себя сдерживать, - чёрт... прости...       - Что...? – взглянув на него слегка помутневшим взглядом, он чуть не подавился воздухом от неожиданного резкого толчка. За ним последовал ещё один и ещё, каждый раз попадая по той самой точке. Сальери казалось, что он не выдержит этой волны удовольствия, а Моцарт и не думал замедляться, только ускоряя темп толчков.       - С-стой… не так... быстро… - сжав простынь до побеления костяшек он прикрыл рот рукой, пытаясь заглушить свои излишне громкие стоны.       - Не надо, - он, запыхавшись, прижал его руки над головой сильнее чем обычно, не заметив, как лицо напротив скривилось от боли, - Я хочу слышать твой голос…       - Ты невыносим, - несмотря на его слова, на его лице играла улыбка, - поцелуй меня...       Моцарт же, издав рык похожий на звериный, вовлёк его в поцелуй. Их языки переплетались, борясь за главенство, но Антонио явно уступал. Он полностью отдавался этим ощущениям. Его разум затуманила эта сладкая пелена: их стоны смешались в одно, шлепки кожи о кожу били по барабанным перепонкам, а запах Моцарта сводил с ума.       Подняв его и усадив себе на колени, услышав удивлённый ойк, он продолжил входить в него не сбавляя темп. Новая поза, казалось, позволяла проникнуть ещё глубже, что, казалось, невозможно.       Заставив Сальери обвить руками свою шею, чтобы тот не упал, он, схватив его за талию, опустил ниже, входя по самые яйца.       Вскрикнув от приятной боли, он кончил с его именем на устах, прогибаясь так сильно, что мог бы упасть на кровать, если бы не Моцарт держащий его. В судорогах после оргазма он уткнулся куда-то в его шею, будто прячась, обнимая.       - Чёрт, - от этого зрелища и того, как Антонио сжался внутри он кончил вслед за ним.       Просидев так пару минут, он вышел из него услышав глухой стон в ответ. Уложив его на кровать и ложась рядом, он укрыл их одеялом, прижав Антонио к себе слегка перебирая его мокрые волосы.       - Ну, как вам? Не пожалели, что согласились? – он выглядел довольным как кот.       Но не получив ответа он взглянул на маэстро с беспокойством, но поняв, что тот просто уснул все его страхи развеялись.       - Хах, я тебя так вымотал? – умиляясь этой картине он поцеловал его в лоб устраиваясь поудобнее, - Сладких снов.       

***

      Проснувшись, Антонио не сразу понял, где он и, попытавшись встать, рухнул на кровать, чувствуя боль во всём теле, особенно ниже пояса. Перед глазами пронеслись воспоминания о прошедшей ночи, вгоняющие в краску.       - Доброе утро, - от неожиданности Сальери вздрогнул, только сейчас заметив, что он не один, - Как себя чувствуешь?       - Вы развратник! – взяв подушку, он кинул её в чересчур довольное лицо напротив, не желая видеть его, - Змей-искуситель!       - Не отрицаю! – послышалось сквозь белую ткань, - но вам это понравилось, - убрав её с лица, он хитро улыбнулся, садясь.       - Вы…! – боль в пояснице снова уложила его на кровать, - …Хорошо, признаю это, - врать не было смыла, ему и правда никогда в жизни не было так хорошо.       - Даже так? Никогда в жизни? – Моцарт выглядел очень шокированным.       Неужели Антонио сказал это вслух? Заметив появляющуюся радость на наглом лице он, забрав подушку назад, обнял её и отвернулся, краснея.       - Да. Я же не знал, что секс с мужчиной может быть таким приятным, - хоть он и сказал это тихо, тонкий слух музыканта всё равно услышал его.       Антонио почувствовал тёплые руки на своих ногах, — Это правда? Я был первым? – от лёгких поглаживаний по телу прошлись мурашки.       - …да. Вы что, думаете, я сплю со всеми подряд? – он чувствовал, как в спину ему что-то упирается, - Эй...       - Прости. Просто это приводит меня в восторг. И невероятно заводит. Могу я… - он понимал, что ещё раз Антонио не выдержит в таком состоянии и поэтому придумал кое-что другое, - раздвинь бёдра.       Подумав Сальери исполнил его просьбу и ощутив, как немного влажный член проходит сквозь них, вздрогнул.       - Что ты… - от резкого толчка по телу маэстро прошлась дрожь.       Член Моцарта тёрся о его собственный, стимулируя, и это ощущалось не менее приятным чем то, что они делали ночью.       При мысли об этом Антонио залился краской, уткнувшись в подушку. Его голос немного охрип и он, стараясь сдержать уже хотевшие вырваться наружу стоны, не глядя на Моцарта, положил руку ему на торс, прося притормозить.       И это помогло, но вскоре толчки совсем прекратились. Не понимая в чём дело, он решил взглянуть. Вольфганг немигающим взглядом смотрел на его руку и поднеся её к лицу Сальери испугался, сразу же спрятав то, что они видели. Горькую правду о том, как на самом деле Моцарт на него влиял.       - Антонио, - реакции не последовало, - Антонио! – схватив его за плечо и развернув он заставил его лечь, но тот упорно не хотел смотреть ему в глаза, - Откуда у тебя кровь?       Только сейчас они увидели, что белые рукава были слегка окрашены в красный. Не на шутку испугавшись Моцарт аккуратно взял его руку расстёгивая пуговицу на манжете.       - Что это? – он увидел, как запястья покрывали рубцы разной давности: были те, что почти зажили, оставляя после себя шрамы, но также и те, которые, казалось, появились совсем недавно, - Зачем…?       Антонио молчал, так и не взглянув на него, боясь, что тот посчитает его странным, отвратительным. Зажмурившись, он приготовился к чему угодно, к крику о том, что это неправильно, к хлопку двери, да к чему угодно кроме… поцелуя на этих самых руках.       Это было неожиданно и открыв глаза он всё же посмотрел на него.       - Тебя что-то тревожит? – он видел, что тот искренне переживает за него, - Я могу как-то облегчить эту боль? – сердце Сальери сжалось.       Он начал размышлять можно ли довериться ему, рассказать о том, что его гложет, попросить утешения…       - Это… - он не был уверен, что стоит это говорить, но, прежде чем он передумал сказал, - из-за тебя…       - Меня? – он был очень удивлён.       - Из-за твоей музыки. Такое чувство, что тебе она даётся так легко и при этом она прекрасна. Я завидовал, ревновал… И это, - он указал на своё запястье, - наказание. Когда я причинял себе боль становилось легче.       - Наказание? За что? – казалось, что Моцарт готов был заплакать.       - За то, что я недостаточно талантлив. Моя музыка на твоём фоне меркнет. И… просто из-за чувств, что я испытываю. – несмотря на дискомфорт он сел, - Видя, как вы целуете очередную девицу и чувствовать огонь пожирающий изнутри… или завидовать случайно оказавшемуся рядом с вами мужчине. Я знаю, что не достоин любви, и что вы никогда не ответите мне взаимность, поэтому, - его прервали, схватив за лицо и притянув.       Только сейчас он заметил, как по щекам гения текли слёзы.       - Антонио… прости, - он подумал, что ему послышалось, но Вольфганг продолжил извиняться перед ним, целуя нос, щеки, губы, - Прости я и не знал, что причинил тебе столько боли. Я не хочу, чтобы человек которого я люблю страдал.       - Что? – Сальери боялся, что ослышался, но, боги, как же он хотел, чтобы это было правдой.       - Антонио. Мой Антонио. Моя муза. Я люблю тебя всем сердцем и душой. Ты лучшее, что когда-либо случалось со мной, - закончив свою речь он в ожидании уставился на него.       Его муза долго смотрела в глаза ища ложь, обман, хоть какой-то намёк на то, что с ним просто играют, но… ничего. Вместо этого он видел нежность, искреннее переживание и, самое главное, любовь, и он сдался.       Аккуратно взяв его лицо в свои холодные руки, которые приятно контрастировали с разгорячённой кожей Вольфганга, вытирая вновь скатывающиеся слёзы он не смог сдержать смешка.       Не успев забеспокоиться, Моцарт был втянут в жаркий, мокрый поцелуй. Чувствуя, как его обнимают ногами притягивая ближе, он кладёт свои руки на эти манящие бёдра сжимая их. Позволив ему хозяйничать, он отдался этим ощущениям: как губы маэстро проводят дорожку из поцелуев от уха и далее вниз к шее оставляя уже свои следы на его нежной коже. Резкий укус в плечо заставил протяжно простонать, чувствуя вновь нарастающее возбуждение.       Остановив его, они соприкоснулись лбами тяжело дыша.       - Надеюсь это сойдёт за ответ, - Антонио улыбнулся. Искренне, без маски сарказма, без ехидства. Он действительно был счастлив. Кажется, он никогда не чувствовал таким безмятежным, спокойным.       Ощущая как в собственный член, упирается чужой он усмехнулся, что заставило Моцарта наоборот смутиться.       - Что в этом смешного? Я же не виноват маэстро, что вы, - лукаво улыбнувшись он повалил его на мягкую кровать, поглаживая бёдра, - такой сексуальный.       Обхватив слегка подрагивающий от напряжения орган, он начал медленно водить рукой вверх-вниз наслаждаясь звуками, которые издавал Антонио. От этого собственный набухший член вскоре уже не мог терпеть, сочась смазкой желая большего.       Схватив его за щиколотки, он запрокинул его ноги себе на плечо вновь проникая промеж его бёдер в награду получив вздох удовольствия где-то снизу.       Начав двигаться, Моцарт наблюдал как его любимый тонет в этих ощущениях сжимая простынь прикрыв глаза. Схватив одной рукой за талию, он начал наращивать темп.       В комнате стало жарко от движения их разгорячённых тел и горячего дыхания. В порыве страсти маэстро, схватив его за руку, простонал громче обычного.       И руки Сальери уже не были такими холодными. Моцарт их согрел. Как и всего Антонио решившего довериться этим умелым рукам, горячим губам, которые прямо сейчас ласкали его шею, да и просто всему ему. Он был готов отдать всего себя без остатка и мысль того, что это чувство взаимно приводила его в невероятный восторг.       С именем Вольфганга, застывшего на губах, он излился себе на живот и Моцарт, совершив пару толчок не заставил себя долго ждать с силой сжав его бёдра. Позже останутся синяки, но их вид понравится им обоим.       Отдышавшись, Моцарт поцеловал его падая рядом.       - Боже, мне нужно помыться, - придя в себя Антонио вспомнил, что внутри него тоже находилось его семя. Странно, но эти мысли были ему приятны. Он чувствовал Моцарта буквально везде, как бы это ни звучало.       - Я с удовольствием помогу тебе в этом, - он лёг на бок опираясь о локоть слегка поглаживая его по ноге.       - Хм, посмотрим, - решив, что душ может и подождать он устроился поудобнее, чувствуя себя невероятно уставшим.       Тонкие пальцы музыканта аккуратно коснулись его запястья и открыв глаза он наблюдал как на нём оставляют лёгкий поцелуй.       - Я сделаю всё, чтобы ты не чувствовал боли, - прижавшись к его руке он прикрыл глаза. Сейчас он сам выглядел так будто ему нужна была помощь.       - … я тоже тебя люблю… - сказав это Сальери свободной рукой прикрыл лицо спрятавшись за тканью рубашки, чтобы скрыть смущение. Хоть это прозвучало тихо, но он точно знал, что его услышали.       И реакция не заставила себя ждать. Он чувствовал, как над ним нависла тень, убирающая его руку с лица. Антонио не возражал. Они смотрели друг на друга и Сальери не выдержал, видя с какой нежностью на него смотрят. Обхватив руками его лицо, он притянул его для поцелуя, зарываясь пальцами в эти кудрявые волосы.       Впервые за долгое время он чувствовал себя счастливым.