Бог "Красного света"

– Ай кена бри, – Чан поднимает ладони к потолку в молебном жесте и кланяется импровизированной статуэтке божества “Красного света”. – Визаут ю бейнь райт бай май сайд! Голос звенит в пустой комнате, разрисованной пентаграммами и другой дьявольщиной. Бан Чан строго следует инструкции, из какого-то первого же сайта в Яндексе, и надеется на то, что его ахалай-махалай сработает. Парень пытался нашаманить себе сдачу сессии без подготовки, и в источнике было написано о том, что бог красного света поможет ему в этом. Почему именно красного, понятно не было. Чан впопыхах перёвел страницу с китайского и запомнил каждое слово и движение. Стоя голожопым на коленях, Чан продолжал свой странный танец для распечатки со стрёмной рожей божества. Не важно как, главное, чтобы сработало, и бедный студент смог получить свой зачёт. – Альчжана ноль камани, – Бан выгнулся и провёл рукой по гладкой ножке. Всё-таки обряды нужно проводить свежим и чистым. – Туль со омнын голь… Слова заканчиваются, а свечи тухнут. Но никакого волшебства не происходит. Тяжело вздохнув, Чан тушит оставшиеся свечи, забирает распечатку с божеством и топает обратно в спальню. Ему нужно было ещё помыться перед сном и отписаться Чанбину о собственных успехах в шаманстве. Быстро выполнив все построенные планы, Бан улёгся в кровать и открыл чат в телеге с бро. Банишь шаманишь: “Всё. Я нашаманил” “На сайте написано, что результат нужно ждать через день” Бинни: “И как оно?” “Даже не могу себе представить, как ты отплясывал голым перед какой-то распечаткой” “Треш” Банишь шаманишь: “На войне любые средства хороши” “А мне нужна пятёрка по математике” “Иначе плакала моя статистика” Бинни: “Жопа у тебя плакала, а не статистика” “Всё, спи извращенец” “Услышу потом подробности того, как ты тряс яйцами” “То есть шаманил” Банишь шаманишь: “Вот увидишь, пятёрка будет в моём кармане!” “Спкнч” Бинни: “Верю” “Сладких снов, шаман Бан” “Надеюсь, что твои тряски булками были не зря” Чан откладывает телефон, вертится немного и наконец-то засыпает, думая о том, что будет ещё смеяться в лицо своему лучшему другу, получив пятёрку. *** Тело после сна ощущается каким-то ватным, слишком мягким, а сверху будто давит что-то на грудь. Что-то большое и похожее на ладонь. Бан распахивает глаза и вертит ими, пытаясь понять, что происходит. Он просыпается не в своей комнате, не в своей кровати и, блять, не в своём теле! Плюшевые ручки спрятаны с остальными частями тела под одеялом. А маленькая рука спокойно лежит на игрушечной груди. – Доброе утро, – возле уха мычит знакомый голос лучшего друга. Чанбин причмокивает губами после сна и мажет носом по плюшевой голове. – Мой вульф-Чани выспался? Со продолжает задавать вопросы игрушке, а Бан охуевает уже не только от того, что он проснулся не в своём теле, так ещё и от того, что кажется это его игрушечная версия. Когда-то давно он дарил Чанбину свою мини-версию, но друг потерял игрушку спустя пару месяцев. А тут раз, прошло несколько лет, а мини-Чан на месте, так ещё и спит в обнимку с Со. Бин мажет губами по плюшевым щекам и смотрит прямо в искусственные глаза. С утра друг выглядит опухшим и всегда таким домашним, что сердце дрожит от умиления, но не сейчас. Конечно, рожа у него опухла, но вот домашним он совсем не выглядел. В глазах читалось вожделение, а губы мерцали от слюны, что оставлял язык, проходящийся быстро между губами. Рука, лежащая до этого на груди, стала быстро спускать ниже. Чан хочет спросить какого хуя делает Бин, но он игрушка и не может даже дышать. Но дышит при этом. Странное перемещение, конечно… – Мой Чани так сладко спал… Не против, что я тревожу твой сон? – Чанбин мурчит, а пальцы оказываются между плюшевых бёдер, поглаживая. Бана пробивает на крупную дрожь, которая никак не показывается на игрушечном теле, но кажется на настоящем Чане очень даже чувствовались прикосновения и он реагировал на них, не в силах сопротивляться. – Какой же ты красивый, – шепчет Со с закрытыми глазами и вводит один палец в разрез игрушки между бёдрами. Он двигает им быстро, без стеснения, а Чан краснеет и извивается, чувствуя себя слишком странно. Может он и хочет оттолкнуть от себя друга, что трахал его сейчас пальцем, да не мог. – Такой горячий, – Бин стонет, а Бан замирает, понимая, что тело его отозвалось на звук волной жара. – “Пиздец… Приплыли,” – думает Чан и выгибается от второго пальца внутри себя. – Как думаешь, сегодня такой растяжки хватит? – Чанбин ведёт губами по игрушечным узорам, вместо губ, и принимается стягивать с себя штаны. – “БЛЯТЬ, ЧАНБИН, СТАП ИТ!” – Чан кричит мысленно, надеясь, что друг его услышит, но тот пристраивается между плюшевых ног и надевает презерватив на член, колом стоящий. – “Ну пиздец.” Где-то плачет душа Бана и его девственность, которую вот-вот украдёт лучший друг, даже не подозревая ни о чём! – Я вхожу, – хрипит Бин и входит. Резко и на всю длину. Чана ломает от этого, он стонет гортанно и мечется, чувствуя, как внутри всё распирает от чужого члена. – Внутри тебя так узко, детка, – Со хрипит и стонет гортанно, начиная долбить дырку своего друга-возлюбленного. – Как же внутри тебя хорошо! Чан скулит, прогибаясь под мощными толчками, а изо рта текут слюнки. Ему так хорошо, что хочется заплакать, схватившись за огромные бицепсы и прижав Со ближе к себе. Бин долбит быстро, не с целью растянуть удовольствие, а получить скорее разрядку. Он жмурится, кусают губу и толкается в тесное, плюшевое нутро, представляя на месте игрушки своего лучшего друга. Он представляет, как Чан выгибался бы под ним, сам бы насаживался на член. Чем дольше думал, тем ближе был к концу. Чан не выдержал первым. Он громко закричал, кончая обильно, и обмяк. Игрушка всё также продолжала лежать неподвижно, в то время, как Чан испустил дух от чистейшего кайфа и анального оргазма. И вообще от всех оргазмов сразу. Валяясь в экстазе, Бан чувствовал, как его очко долбят, продолжая сверхстимуляцию. Бин рычит и наконец-то тоже кончает с любимым именем на выдохе. – Как жаль, что ты не настоящий Чан, – шепчет Со и вытаскивает член из, прорезанной в игрушке, дырки. – Люблю тебя, Чани-хён… Так сильно люблю. Бин всхлипывает и утирает слёзы, стаскивая с обмякшего члена презерватив. Ему стыдно от того, что он трахает игрушку в виде своего друга и представляет друга. Стыд и срам. – “Бинни…” – Бан отходит от оргазма и с жалостью смотрит на друга. В груди щемит от его вида и горит. Чан хлопает глазами и почти сам начинает плакать. Тяжело вздохнув и закрыв глаза, Бан оказывается в своём теле. Правда осознаёт это не сразу. – Охуеть, – Чан смотрит на собственное голое тело в конче и трогает анус, пытаясь понять, точно ли ему не приснилось то, что только что было, но дырочка была растраханной, а значит всё происходило в реальности. – Пиздец… Бан думает о том, что произошло. Думает о словах своего друга и в голове зреет план. Трахаться со своим бро ему понравилось, да и странное чувство нежности возникло после, будто из ниоткуда. Да и сердце замирало каждый раз, когда Чан вспоминал слова и действия Бина. План созрел быстро, а пальцы застучали по клавиатуре телефона. Банишь шаманишь: “Давай встретимся завтра после зачёта?” “У тебя.” Бинни: “Ого, чего ты с утра такой серьёзный?” Банишь шаманишь: “Кажется, что я не тот обряд провёл, но расскажу об этом завтра” Бинни: “Окей” “Нужна помощь в подготовке к зачёту?” Банишь шаманишь: “О, нет, не нужна” “Я справлюсь, Бинни” “До завтра” “Сегодня я весь в учёбу” Бинни: “Удачи, бро” Чан откладывает телефон и щупает анус. Хочется наполнить пустоту, и Бан решается на то, что, казалось бы, даже допускать в голове страшно как мысль. Завтра он пойдёт к Бину, и они трахнутся. А потом начнут встречаться. План прочный, как швейцарские часы, но Чан хотел пойти на это и обязательно пойдёт, только подготовится к зачёту и сдаст его на пять для начала.