Ещё раз

      Порой одиночество становится невыносимым. Жить в мире, где больше нет ни единой души, — испытание, к которому нельзя полностью привыкнуть. Седрик давно смирился с этим, научился заполнять пустоту бесконечными расчётами, бессмысленными экспериментами и попытками создать что-то, что могло бы скрасить его дни. Но даже самые сложные уравнения не заменят живого разговора.       Иногда ему кажется, что он слышит голоса, но это всего лишь отголоски воображения, игра разума, отчаянно цепляющегося за надежду. Друзья-мироходцы заходят редко — реже, чем хотелось бы, — но их визиты становятся глотком свежего воздуха в затхлой, монотонной тишине. В эти редкие моменты мир оживает, и Седрик почти чувствует себя снова человеком, а не тенью, затерянной в бесконечности.       Седрик ведёт календарь-дневник, где записывает, когда к нему заходят мироходцы. Вот, около недели назад к нему приходили Ашра и Сан-Фран, дабы проверить, как он тут. По их радостным глазам было понятно — они правда были рады видеть учёного, но, когда уходили, сожаление было легко прочитать на их лицах. Седрик же наслаждался каждой секундой их общения, а когда друзья уходили, не грустил, ведь знал, что рано или поздно к нему ещё зайдут. Но, несмотря на это, учёный всё же ловил себя на мысли, что было бы хорошо увидеть кого-то чуть раньше. Скучал ли он? Возможно. Да, он скучал, сильно скучал. Хотелось услышать хоть чей-то голос, кроме своего внутреннего.

***

      Время медленно тянулось за расчётами, и казалось, что стрелки часов двигались с удручающей неспешностью. Седрик, углублённый в свои записи, пытался придумать что-то, что смогло бы упростить его существование. Он не до конца понимал, что именно хочет создать — механизм, формулу, может быть, нечто более абстрактное? Но пальцы сами выписывали в блокноте идеи. Мысли не желали складываться в единую стройную картину, расползались беспорядочными фрагментами, и это было почти что трагедией. Седрик всегда испытывал трудности со структурированием своих желаний, и вот снова сталкивался с той же проблемой. Чувствуя раздражение, он сжал карандаш, оставляя в бумаге глубокие вмятины, но продолжал писать, надеясь, что хотя бы одно звено зацепится за другое и выстроит цепочку смысла. И вдруг…       Резкий, почти ослепительный свет прорезал полумрак его самопровозглашённой лаборатории, наполнив её насыщенным, ярко-жёлтым сиянием. Седрик сразу же понял, что кто-то пришёл. Но вот что странно — почему в замок? И почему именно сейчас? Он повернулся и увидел перед собой того, кого ждал больше всего.       — Привет, Седрик! — ослепляя своей улыбкой, сказал Сан-Фран. Ох, как же так… Его улыбка всегда вызывала бабочек в животе у учёного.       — Привет, Фран…       Седрик уже давно догадывался, почему при виде задорного эльфа внутри него что-то смутно тянулось. Эти странные ощущения, порой тёплые, порой тревожащие, с каждым днём становились всё явственнее. Он никогда не понимал этого искусства любви, да и не особо стремился разобраться. Отношения всегда казались ему чем-то парадоксальным, ведь жизнь, наполненная одиночеством, не раскрывала все прелести его существования. Но Сан-Фран… Он будто разорвал привычную картину мира Седрика, открыл его едва зрячие глаза, заставив увидеть нечто, чего раньше не существовало. И, признаться, учёного это слегка пугало. Он был далёк от всего этого. Всё, что волновало его до недавнего времени, — какой бутерброд сделать на обед и как облегчить себе жизнь в пустом замке. А теперь… теперь его мысли всё чаще возвращались к эльфу, к его смеху, к лёгкости, с которой тот жил, словно само время не властно над ним.       — Не ожидал тебя сегодня увидеть. Что-то случилось? — Седрик поднялся со стула и сделал шаг к эльфу, жадно вглядываясь в его притягательные, чёрные, как уголь, глаза.       — Да нет. Всё в порядке, решил проверить, как ты тут. Произошло что-то новенькое за моё отсутствие? — спросил Сан-Фран, но эта формулировка — «за моё отсутствие» — слегка смутила Седрика. Звучало так, будто эльф тут живёт.       — Хах, что может произойти за неделю, тем более в таком месте, где только одна живая душа? Хотя… я придумал новый рецепт сэндвича — с треской в медовом соусе. Очень вкусно вышло, правда, было так скучно рыбачить… — Седрик довольно эмоционально рассказывал, размахивая руками по сторонам. Еда — святое, и разговор о ней всегда был ярким.       — Ого, приготовишь в следующий раз? Я бы хотел попробовать, — улыбнулся Фран и чуть прикусил губу. Учёному было жаль видеть красноватые ранки на розовых, наверное, мягких губах эльфа. — А вот у меня какой-то ужас происходил. Помнишь, я тебе рассказывал о парне, которого я взял в помощники в лавку? — Седрик кивнул. — Угадай, что он учудил в этот раз?       — Даже не знаю… — Седрик задумался и, чуть погодя, продолжил: — Перевернул какие-то вещи на полках? Или отдал больше скинта, чем положено, за какую-то побрякушку?       — Ох… Пусть лучше он сделал бы такое. Он как бы… так сказать… приставал ко мне? — эльф почесал затылок и неуверенно посмотрел на Седрика, чья челюсть чуть ли не дотрагивалась до пола от удивления. — Я был в таком шоке, ты бы знал! Он младше меня на несколько сотен лет и может так легко и без смущения подкатывать ко мне, ну ты представляешь?       Седрик был не то чтобы в шоке — он был потрясён до глубины души. Конечно, Фран невероятно привлекательный, в этом не было никаких сомнений. Естественно, к нему будут подкатывать, это даже не удивляло. Но что действительно выбило Седрика из равновесия, так это причина, по которой Сан-Фран отверг Чарли. Не потому, что не понравился, не потому, что не увидел в нём ничего особенного, — а из-за банальной разницы в возрасте. И от этой мысли Седрика мгновенно бросило в холод. Если Чарли оказался слишком молод для Франа… что тогда говорить о нём самом? Разница в возрасте между ним и эльфом была куда больше. Намного больше. У него нет шансов. Ни единого. Ни капли.       Он поник, что, конечно же, не осталось без внимания эльфа. Седрик опустил взгляд в пол, рассматривая то свои, то чужие ботинки.       — Седрик? Всё в порядке? — Фран попытался перевести дух учёному.       — Да, конечно. Интересно у тебя дни проходят, конечно. Завидую тебе, — Седрик сбросил то секундное выражение лица и, уже улыбаясь, смотрел на эльфа.       — Седрик, можешь снять очки?       — Что? Зачем?       — Просто хочу посмотреть, как ты выглядишь без них. Линзы такие толстые, что твои глаза искажаются.       — Ладно?       Седрик медленно снял очки и нервно стал прокручивать их в руке за дужку. Всё вмиг стало размытым. Лица Сан-Франа не было видно. Не было понятно, улыбался он сейчас или смотрел с отвращением. Хотелось как можно быстрее снова видеть мир привычно.       — У тебя красивые глаза, — по звукам подошвы о пол Седрик понял, что эльф стал подходить ближе. Сердце будто в пятки ушло. Учёный ещё никогда не чувствовал себя таким уязвимым. — Серые. Красиво.       Эльф подошёл ещё ближе, и с такого расстояния Седрик смог разглядеть улыбку? Да, Фран определённо улыбался, глядя на часто моргающие и неуверенные глаза. Учёному стало не по себе.       — А можешь закрыть глаза?       — Зачем?..       — Просто закрой, пожалуйста.       Нервозность била ключом. И зачем Седрику глаза-то закрывать? Вся эта ситуация была до боли странной. Что задумал этот невероятный эльф?       — Знаешь, я ведь отказал Чарли не из-за возраста, — Седрик всё держал глаза закрытыми. — Если бы я сказал ему «нет» из-за такого, то получается, я был бы лгуном. Мне ведь вообще неважно, сколько человек или не человек прожил, — Сан-Фран нежно положил ладонь на его щёку, и в этот момент Седрик открыл глаза, но… не смог увидеть ничего. Мир перед ним плыл, размывался. Он хотел сфокусироваться, хотел увидеть лицо эльфа, его выражение, его глаза — но предательские, слезящиеся глаза отказывались подчиняться.       Учёный потянулся к своим очкам, но прежде чем успел их надеть, вторая рука Франа мягко, но уверенно легла на его запястье, не позволяя приблизить оправу к лицу. Седрик замер, разрываясь между желанием вырваться, чтобы снова обрести контроль над ситуацией, и страхом, что любое движение разрушит этот хрупкий момент.       Учёный уж было приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но не успел. Тёплые, мягкие, именно такие, какими он себе их представлял, губы накрыли его собственные, ошарашивая Седрика. Теплота от аккуратного поцелуя разразилась по всему телу. Учёный даже не понимал, были открыты или закрыты его глаза, он просто поплыл. Сан-Фран хотел углубить поцелуй и властно разорвать границы дозволенного, но руки Седрика легли на плечи эльфа и отодвинули его, тем самым разрывая поцелуй, который двоим доставлял невероятное удовольствие.       — Что это значит? — Учёный мигом надел свои очки и увидел раскрасневшегося Франа. Он неловко отводил взгляд.       — Седрик… Я отказал Чарли лишь потому, что у меня уже есть чувства к другому человеку, — Сан-Фран поднял взгляд и встретился с неуверенными глазами учёного. Он будто не верил словам эльфа. — И этот человек — ты… — Фран подошёл и аккуратно взял руки Седрика в свои, снова посмотрел на него. Учёный, казалось, сейчас заплачет?..       — Фран… — Он опустил голову, из-за чего его очки упали на пол. Но поднимать он их не собирался — лишь поднял взгляд и попытался увидеть хоть что-то, кроме размытого пятна. — Я… Ты мне нравишься. Кажется, я впервые понял, что такое влюбиться в кого-то… — он говорил это с капельками слёз в глазах. — Пожалуйста, поцелуй меня ещё раз…       Сан-Фран прильнул к суховатым губам и уже теперь углубил поцелуй. Седрик больше всего боялся, что это может быть его сном, поэтому ущипнул себя за правый бок и глухо простонал во влажный поцелуй. Это не сон. Не сон…