Соннее, чем раньше

Он слегка сощурил глаза, так как свет слепил его, отражаясь от слишком ярких белых металлических опор этой большой конструкции. Это здание, по сути, только из них и состояло, а между опор и балок было прозрачное стекло. Большая теплица, конечно же это была теплица. Но будь добр, поверни её в своём воображении на два метра правее. — Премного благодарен — сказал Заблудший и вошёл внутрь. В его ноздри ударил запах, который можео почувствовать только когда рядом есть грядки. Так что, можно сказать, это был запах грядущего. Грядущего сытного овощного обеда. Он стал прохаживать вдоль полок с растительной пищей. Здесь было многолюдно, многозверно и много-боже-что-это, а продавцы разной степени хитрости пытались продать всем подряд свежевыращенные овощи и фрукты. Что же такое росло на хаотичной земле, в хаотичных огородах? Вот, например, яблоко, простое яблоко, да только вот это корнеплод. — Это что, яблоко с корнями?— спросил Заблудший, доставая яблоко из деревянного ящика на прилавке. Красное, блестящее и чистое. А ниже руки свисают извилистые корни, растущие из разных частей яблока. Из-за прилавка на Заблудшего взирали два чёрных глаза, которые и продавали тут такие яблоки. — Парень, ты что, впервые здесь? — хмыкнув, сказали глаза. — Да... Можно и так сказать, я не местный. Как это яблоко вообще есть? — Непременно жареным, но только на сознательной сковороде. — Сознательная сковорода — повторил Заблудший — у меня такой нет. — А тут за углом есть кафе, в котором готовят еду, принесённую с собой. Можешь обратиться к ним — говорили глаза и наверняка хотели указать рукой куда-нибудь в сторону, но рук при себе у них не оказалось. В другой раз. Поблагодарив глаза, Заблудший направился к выходу из этого рынка-теплицы. Выйдя, он снова сощурился. Чёртовы опоры.

________

Он подходит к кафе жа углом. Отсюда не видно дневное небо над рынком-теплицей — в этой части Старой Стабильности ночь. Небольшое кафе с белыми стенами, тускло освещённое старым жёлтым фонарём и не очень яркими синими лампами в собственной крыше, выходящей чуть над землёй и держащейся на широких зелёных опорах. Снаружи стоят круглые столики, но за ними никого нет. И не будет. Заблудший входит внутрь. Тусклое синее освещение, откуда-то доносится едва слышная спокойная музыка, так и располагающая к неспешному обеду. Но в это части Старой Стабильности это будет ужин. Хотя... Время суток тут порой совершенно не является важным. Пространства тут не много, но достаточно. За кассой высокие люди с глазами вместо ртов принимают заказы, сейчас очередь не велика. На стенах висят плакаты с изображением какого-то солидно выглядещего человека, неожиданно нормального здесь. Какие-то надписи на незнакомом Заблудшему языке внешне напоминают политические лозунги или что-то такое. Как странно, ведь в Старой Стабильности нет лидера. Но может раньше был? Заблудший подходит к тем высоким людям. Он достаёт из синего пакета яблоко с корнями. — Мне сказали, у вас тут могут это приготовить — сказал Заблудший, поднимая голову, чтобы посмотреть в неестественное лицо работника кафе. — Вам не солгали, мы действительно это можем. Это не займёт много времени — ответил высокий человек шипящим, словно поздно замеченная утечка газа, голосом. Он забирает из рук Заблудшего корневое яблоко и удаляется на кухню. Заблудший тем временем отправляется к единственному свободному столику.

________

Кресло мягкое и удобное. Непонятно, какого оно цвета в этом тусклом свете синих ламп. За окном темнота, в центре которой стоит старый уличный фонарь. Его жёлтый свет частично покрывает часть дороги и часть стены кафе, но не достаточно чтобы освещать что-то внутри. Как последний остров в забытом океане он всё ещё помнит тех, кто проплывал мимо. Весь этот мир ещё помнит. Помнит панику и ужас, когда хаос чуть не исчез. Помнит радость тех, кто открыл его для себя вновь. И помнит, что есть ещё пленники порядка, где-то в странном месте под названием Земля. — И почему я раньше сюда не ходил. Такая приятная атмосфера... Только запах странный, но это можно потерпеть — говорит Заблудший сам себе. Он начинает разглядывать других посетителей. В любых других обстоятельствах это было бы странно, но здесь с этим всё нормально по двум причинам; первая— а кто запретит? Вторая — тут просто невозможно не смотреть. Вот, за соседним столиком сидит семейная пара двух парящих сфер, содержащих в себе звёздное небо, подобно тому, как его содержат руки самого Заблудшего, когда он использует свою силу. Как он понял, что это "семейная пара" двух живых сфер? Да очень просто— у них во всех этих звёздах сердечки появляются, когда они смотрят друг на друга. Ну ладно, может и не семейная, но точно пара. За другим столиком, в дальнем углу, массивная фигура в грозных доспехах попивала кофе. Ещё один столик, и там сидят двое, они похоже на людей, но кожа у них синяя, как у Тангенса, по бокам головы слоновьи уши, а вместо носа маленькие хоботки. "Чёртов цирк с мухоморами" — хотел было подумать Заблубший, но подумал — "а, собственно, почему бы и нет? Пойди и прикажи хаосу такое не создавать, ага". В этом он был прав. Те бедолаги, что могут лишь засыпать и просыпаться, никогда не познают истинной красоты хаоса. Никогда они не поймут, насколько он велик и насколько он выше жалкого порядка. Хаос— это что-то сверх порядка и разрушения, это что-то совершенно иное. Он может созидать, может разрушать... Нет, его элементы и последствия могут. А сам он един и нерушим, и будет таковым всегда, пока глупцы ищут смысл, а при любом проявлении хаотичности лишь смеются. Они не понимают, что сами из хаоса вышли и в хаосе уйдут. К столу подходит тот высокий человек. Он ставит перед Заблудшим тарелку с чем-то жареным и выглядящим очень аппетитно. В этом даже близко нельзя узнать яблоко с кучей корней. — Действительно не долго — говорит Заблудший, уже целясь вилкой в самую зажаренную часть — Приятного аппетита и не забудьте рассказать о нашем кафе друзьям — произносит обязательную фразу высокий человек. — Сколько с меня? Высокий лишь издал звук похожий на короткий смешок. — Вы не местный?