Далеко не первый раз

Грохот басов отдавался в груди, воздух был пропитан жаром, потом и перегретым металлом. Толпа ревела, давила со всех сторон, и я с трудом протиснулась ближе к сцене, где прожектора выхватывали из тьмы силуэты музыкантов. Я вообще-то не собиралась сюда. Честно. Но когда подруга сунула мне билет и заявила: “Потом спасибо скажешь”, у меня не нашлось аргументов против. Теперь же я стояла в этом душном клубе, окруженная визжащими фанатками, и пыталась понять, на кой чёрт мне всё это нужно. — Чего застыла? — кто-то ткнул меня в плечо. Я скользнула взглядом по сцене. Музыка захватывала, но в толпе я явно была чужой. Всё, что мне оставалось — ждать. Толпа ревела, вибрация басов ощущалась в костях, а воздух был настолько спёртым, что дышать становилось всё тяжелее. Я нервно провела рукой по волосам, уже жалея, что вообще сюда пришла. — Да расслабься ты, — вдруг услышала я знакомый голос. Подруга неожиданно вынырнула из толпы и, ухмыляясь, подобралась ко мне. Рядом с ней стоял какой-то парень — типичный представитель здешней публики: кожанка, футболка с потёртым логотипом какой-то группы и слишком уверенный взгляд. — Ну что, уже прочувствовала атмосферу? — подруга перегнула меня через ухо, чтобы перекричать шум. — Ага, вся в восторге, — скривилась я, отталкивая от себя чью-то чужую руку, пытавшуюся протиснуться мимо. Парень рядом усмехнулся, но ничего не сказал. Его внимание было приковано к сцене, как и у всей толпы. — Ну, держись, — подруга толкнула меня локтем. — Скоро он выйдет. Я закатила глаза, когда толпа начала орать его имя. Сукуна. Конечно, кто же ещё. Даже если бы я никогда не слышала его музыку (что, кстати, было бы сложно, учитывая, что его голос лез из каждого второго бара), я всё равно знала бы, кто это. Потому что я его знала. В подростковые годы мы крутились в одной и той же дурной компании. Громкие вечеринки, драки, алкоголь, бессмысленные разборки — всё это было тогда нашей нормой. Он всегда был в центре всего этого хаоса, с самодовольной ухмылкой и взглядом, в котором читалось одно: мне плевать на всё и всех. Он был именно тем парнем, с которым ты либо трахаешься на спор, либо ломаешь нос на драке. Но при этом мы с ним никогда особо не общались. Да, пересекались, оказывались в одной компании, иногда даже обменивались парой язвительных фраз. Но близкими нас нельзя было назвать. Он жил по своим правилам, я — по своим. А теперь, спустя столько лет, я стояла в гудящей от басов толпе, слушая, как его имя разрывает воздух. И, чёрт возьми, от этого было как-то… странно. Мои ноги двигались сами по себе, и я не осознавала, как оказалась так близко к сцене. Шум, яркие огни, всё это затмевало сознание, пока кто-то не сунул мне в руки стакан с текилой. — Выпей, расслабься, — сказал чей-то голос, и я схватила стакан, не задумываясь. Я посмотрела на того, кто мне его протянул. Мужчина стоял передо мной, с уверенной ухмылкой, накачанный, одетый в тянущуюся чёрную футболку, на которой было видно, что она не по размеру, будто специально подчеркивала его мускулы. У уголка губ был шрам — едва заметный, но отчетливый. Я замерла, не веря своим глазам. Да неужели… — Фушигуро? — я фыркнула, чувствуя, как растёт раздражение. — Ты что, нахрен тут забыл, идиот? Он усмехнулся, его взгляд был всё таким же самоуверенным, как в те дни, когда мы валялись в одной и той же компании. Он даже не особо изменился. — Как поживаешь, Эсфир? Как твой додик, или вы расстались? Я фыркнула и отвернулась. Был один урод, что лез ко мне, думала, нормальный пацан. А он оказался ещё большим мудаком, чем все они вместе. Обдолбанный кретин, по факту. — Так ты и правда не изменился, — я не могла скрыть сарказма в голосе, бросив на него быстрый взгляд. — Все тот же придурок, как в старые добрые. Он усмехнулся, как будто всё было нормально, и наклонился ко мне чуть ближе. — Решила вспомнить юность и приперлась? С чего вдруг? — Тоджи снова усмехнулся, его взгляд был полон издёвки. — Помню, ты только хуйню несла про Сукуну. Я скривилась, не успев сдержать волну раздражения. — Сука, тебе что, в жизни больше нечем заняться, кроме как лезть в чужие дела? — я повернулась к нему, не скрывая агрессии. — Ушёл бы ты уже, если не хочешь, чтобы я за тебя это сделала. — Оо, вижу, кому-то нужна доза. Извини, не взял с собой, но уверен, у Сукуны есть. Или ты уже бросила? — он посмотрел на меня с такой презрительной усмешкой, что я чуть не взорвалась. — Закрой рот, Тоджи, — я зарычала, ощущая, как всё внутри закипает. — Лучше подумай, что там с твоей головой. Суки такие, как ты, не меняются. — Ты всё та же, — сказал он, слегка покачав головой. — Я думал, ты немного повзрослела, но нет… Я закатила глаза, почувствовав, как нарастает гнев. Этот тип никогда не менялся, и, похоже, был готов вывести меня на эмоции снова. — Ты меня реально бесишь, Тоджи, — я прошептала, почти не замечая, как быстро и агрессивно приближалась к нему. — Лучше отвали, или я сделаю так, чтобы ты сам захотел уйти. Он заметил, как я сжалась, и, видимо, решил сменить тему. Его ухмылка стала ещё шире, и он немного склонился ко мне. — Стерва, — сказал он с насмешкой. — Если уж так хочешь расслабиться, можешь пойти за кулисы. Там есть кое-что для тебя. Только не говори, что ты забыла, как это бывает. Ты же знаешь, что там и кто. Он сделал паузу, как будто обдумывая свои слова. — Всё, что тебе нужно, — он чуть наклонился, и его голос стал тише. — Это немного того, что в нос. Никто не увидит, и ты забудешь обо всем на время. Я почувствовала, как сжимаются кулаки. Он знал, как всё это происходило раньше, но я уже не была той девчонкой, что бегала за наркотиками и всегда шла за ним. — Ты так и не понял, что я не в этом дерьме больше? Он только усмехнулся и откинулся назад, наблюдая за моей реакцией. — Ну ладно, — сказал он. — Решение за тобой. Только не говори потом, что я не предлагал. Он молча усмехнулся, и, не дав мне времени на ответ, быстро исчез с моего поля зрения. Я огляделась вокруг и в тот момент поняла, что подруга куда-то пропала. Блядь! Где она? Я начала пробираться сквозь толпу, проклиная всё подряд. Надо было её не терять из виду, а теперь — хрен его знает, где она. Толпа вокруг начала двигаться ещё хаотичнее — все давились, толкались, шумели. Я пробиралась вперёд, оглядываясь в поисках подруги, когда вдруг почувствовала, как чья-то рука сжимает мой локоть. — Эй, крошка, куда так спешишь? — прохрипел какой-то тип, притягивая меня к себе. Я не раздумывая развернулась и со всей силы ударила его по лицу. Раздался глухой звук удара, и он пошатнулся назад, хватаясь за скулу. Он зло посмотрел на меня, но не успел ничего сказать — толпа нас снова разъединила. Я быстро развернулась и продолжила искать её. — Ого, Эсфир, да ты всё такая же дикая, — раздался знакомый голос рядом. Я резко обернулась — Тоджи снова появился, стоя в толпе с самодовольной ухмылкой. Он явно видел, как я врезала тому ублюдку, и, судя по выражению его лица, это его чертовски развлекло. — Не знал, что ты так любишь махать кулаками, — продолжил он, скрестив руки на груди. — Или это только когда тебе наступают на хвост? — Проваливай, Тоджи, — огрызнулась я, развернувшись, чтобы продолжить искать дуру, что привела меня сюда. Но он, конечно же, не отставал. Тоджи фыркнул, двигаясь рядом со мной сквозь толпу. — Да расслабься, — протянул он лениво. — Просто забавно наблюдать, как ты раздаёшь плюхи направо и налево. Прямо ностальгия. Я закатила глаза, ускоряя шаг. — У меня нет времени на твой сраный цирк, Тоджи. Я ищу подругу. — Ну так иди за кулисы, — усмехнулся он. — Может, она уже там. Ты же знаешь, какая у нас публика — быстро находят, чем заняться. Я резко остановилась и бросила на него испепеляющий взгляд. — Ты намекаешь, что она… — я сжала челюсти. — Да кто знает, — пожал он плечами, ухмыляясь. — Может, просто веселится. А может, уже на коленях у какого-нибудь ублюдка. Внутри всё вспыхнуло от злости. — Если с ней что-то случится, я тебе глотку перегрызу, Тоджи, — прошипела я, чувствуя, как пальцы сжимаются в кулаки. Он только ухмыльнулся, наслаждаясь каждым моим всплеском ярости. — Причём здесь я? — ухмыльнулся он, притворно подняв руки, будто ни в чём не виноват. — Это же твоя подружка, не моя. Я резко развернулась и начала пробираться через толпу к бару, расталкивая людей локтями. Конечно же, Тоджи не отставал. — Да что ты такая злая? — протянул он, двигаясь рядом, словно ему это доставляло удовольствие. — Давай я угощаю, выпьешь чего-нибудь, успокоишься. Я метнула в него злой взгляд, но всё же остановилась у стойки. — Двойной виски, — бросила я бармену, а потом обернулась к Тоджи. — Если ты не скажешь, где она, я тебе реально башку сверну. Он ухмыльнулся, опершись о стойку. — О, ты меня так заводишь, когда угрожаешь, — усмехнулся он. — Но я же сказал — проверь за кулисами. Я сжала кулаки, чувствуя, что если он продолжит меня бесить, то мой бокал точно окажется у него в лицо. — Да что там за кулисами? — фыркнула я, осушая бокал. — Не хочу видеть его ебало. Тоджи усмехнулся, явно довольный моей реакцией. — А ты всё такая же, — протянул он, наклоняясь ближе. — Говоришь одно, а глаза выдают другое. — Да иди ты нахуй, — рявкнула я, резко отодвигаясь. Я шумно выдохнула, пытаясь взять себя в руки. — Ты всё ещё с ним общаешься? — спросила я, заставляя себя не скривиться. Тоджи лениво усмехнулся, скользнув взглядом по моей фигуре. — Ну раз я здесь, думаю, ответ очевиден, — протянул он. — Мы все иногда пересекаемся. Время от времени. Я усмехнулась, но в этом звуке не было ничего весёлого. — Забавно. Меня что-то никто не зовёт. Он наклонил голову, наслаждаясь моей реакцией. — А ты нас разблокируй, может, и позовём. Я скривилась, не в силах сдержать раздражённый смешок. Он только ухмыльнулся, будто его забавляло моё злое бурчание. — Да ладно тебе, Эсфир, — протянул он, наклоняясь ближе. — Признай, что скучаешь. — Скучаю? — я прищурилась, вцепившись пальцами в пустой бокал. — По чему? По обдолбанным тусовкам, пиздежу за спиной и бесконечной хуйне, которую вы творили? — Ага, — он даже не моргнул. — Именно. Я раздражённо закатила глаза, но, чёрт возьми, внутри что-то неприятно дёрнулось. — Кстати, Сукуна спрашивал о тебе, — произнёс он, словно между делом. Я замерла, ощущая, как внутри всё сжалось. — Что? Тоджи наклонился чуть ближе, наслаждаясь моментом. — Ну да, интересовался, как ты там. Говорит, давно не виделись. — Я с ним даже близко не общалась, удивлена, что вообще помнит меня, — я фыркнула, откидывая волосы назад. Тоджи посмотрел на меня с интересом, не отрывая взгляда. — Эсфир, все тебя прекрасно помнят, — произнёс он с едва заметной насмешкой. — Но вот ты… ты всегда была хороша в том, чтобы исчезать, как если бы тебя и не было. Я закусила губу, пытаясь не срываться. Сука, он знал, как достать. — Это жизнь, Эсфир. Всё всегда меняется. Но вот ты — нет. Я нервно стукала ногтями по барному столу, пытаясь сдержать в себе вспышку гнева. Чувствовала, как пальцы слегка дрожат от напряжения. — Есть у тебя что-нибудь покурить? — спросила я, стараясь не выдавать, что меня немного тронуло его замечание. Тоджи бросил на меня взгляд, ухмыльнувшись, и достал пачку сигарет. — Всё-таки старые привычки не умирают, да? — он протянул мне одну. Я взяла сигарету, не сказав ни слова, и замолчала, пытаясь успокоиться. Всё это снова забрало меня в те дни, когда я была частью этого дерьма. Я закурила, отпустив тяжёлый вдох, и почувствовала, как дым немного успокаивает нервы. Тоджи наблюдал за мной, не скрывая своего любопытства. — Чё, не хочешь поговорить о том, что тебя реально беспокоит? — спросил он, покачивая головой. — Потому что я всё равно знаю, что ты что-то скрываешь. Я взглянула на него, не думая скрывать раздражение. — Сука, ты прям как всегда. — Я сжала зубы. — Да, у меня есть проблемы, но мне не хочется делиться ими с кем-то вроде тебя. — Предки всё так же достают? Я выпустила струйку дыма, глядя в пустоту, когда он спросил про моих родителей. — Они развелись, — буркнула я, чувствуя, как что-то тяжёлое на душе. — Отец женился и уехал, мама нашла какого-то альфонса. Тоджи на мгновение замер, его брови слегка приподнялись, но он быстро вернул свою привычную улыбку. — Ну, это даёт тебе свободу, не так ли? — заметил он с лёгким интересом. Я лишь молча пожала плечами, не желая углубляться в эти темы. Вдруг шум в клубе стал гораздо громче, и толпа начала кричать так, что казалось, стены вот-вот рухнут. Я повернула голову в сторону сцены, и сразу поняла — он выходит. Всё внутри сжалось, как если бы что-то знакомое и опасное пробудилось. — Кажется, он выходит, — проговорил Тоджи, заметив моё движение. Толпа продолжала визжать и подпрыгивать, напряжение витало в воздухе. Внезапно музыка стихла, и по залу прокатился недовольный ропот. На сцену вышел администратор бара, держа в руках микрофон, и с натянутой улыбкой посмотрел на толпу. — Дамы и господа, приносим извинения за небольшую задержку, — его голос старался перекрыть гул возмущения. — Выступление начнётся чуть позже, чем планировалось. В ответ раздались недовольные крики, кто-то даже свистнул. — Но чтобы скрасить ожидание, бар угощает вас первым раундом выпивки за счёт заведения! Зал тут же взорвался одобрительными выкриками. Алкоголь всегда сглаживает острые углы. Я хмыкнула, сделав знак бармену налить мне что-нибудь покрепче. Тоджи ухмыльнулся, наблюдая за мной. — Ну вот, судьба даёт тебе шанс провести время за кулисами, — он ухмыльнулся, делая вид, что задумался. — А может, и развлечься как следует. Я не ответила, просто подхватила свой стакан, когда бармен поставил его передо мной. Алкоголь жёг горло, но это было лучше, чем смотреть, как все вокруг сгорают от нетерпения. Толпа снова зашевелилась, кто-то громко переговаривался, кто-то уже пытался пробраться ближе к сцене, будто от этого Сукуна выйдет быстрее. Я сделала ещё глоток и повернулась к Тоджи. — Ты уверен, что он вообще выйдет? Может, он опять где-то в угаре валяется? Он хмыкнул, лениво качая головой. — Сегодня у него большой день. Так что будь уверена, он выйдет. Я скептически прищурилась. — С чего такая уверенность? — Потому что он знает, что ты здесь. Я замерла, сжимая стакан в руке чуть сильнее. — Чушь, — бросила я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. Тоджи усмехнулся, поднеся ко рту сигарету. — О, давай, делай вид, что тебе плевать. Я раздражённо выдохнула, с силой поставив стакан на стойку. — И откуда ты вообще знаешь? С чего вдруг я ему сдалась? Мы в прошлом только и делали, что бросали друг на друга косые взгляды. Ни одной нормальной беседы. Тоджи ухмыльнулся, затягиваясь сигаретой. — Вот именно, — выдохнул он дым. — Вы никогда не общались, но всегда знали, где находится другой. И это, детка, говорит громче любых слов. Я закатила глаза, потянувшись за сигаретой. — Чушь. — Конечно, конечно, — он склонился ко мне ближе, понизив голос. — Только вот почему он первым делом спросил о тебе? — Потому что вы кучка идиотов, что одержимы мной? Никак успокоиться не можете? Тоджи рассмеялся, выдыхая дым прямо мне в лицо. — Одержимы? Ой, не льсти себе, Эсфир. Просто ты — единственная из нас, кто решил вычеркнуть всех к чертям. Вот и интересно, почему. Я закатила глаза, нетерпеливо постучав ногтями по стакану. — Так одержимы, что даже Сукуна вдруг вспомнил обо мне. Ну так что, он сам предложил мне заглянуть за кулисы или это твоя гениальная идея? Тоджи лениво пожал плечами. — А какая разница? Всё равно ты туда пойдёшь. Я фыркнула, сделав последний глоток. — С чего ты взял? — Потому что тебе тоже любопытно, — ухмыльнулся Тоджи, склонившись ко мне ближе. — Ты можешь сколько угодно строить из себя холодную суку, но я-то помню, как тебя тянуло к проблемам. Я сжала челюсти, глядя на него исподлобья. — Охренеть, спасибо за психологический разбор. Может, ещё расскажешь, как правильно жить? Он рассмеялся, хлопнув меня по плечу. — Расслабься, Эсфир. Просто выпей и подумай ещё раз. Тоджи знал, как на меня повлиять, и хоть я этого не хотела признавать, мне этого действительно хотелось. В голове крутились мысли: Может, стоит расслабиться? Просто немного… забыться. Я сделала ещё один глубокий вдох, не выдержав его взгляда. — Ладно, черт с вами, — наконец пробормотала я, поднимаясь с места. — Пойду, но только потому, что не хочу простоять тут ещё полчаса, слушая, как этот идиот тянет время. Тоджи удовлетворенно улыбнулся, потянув меня за собой, когда я направилась к темноте за кулисами. Мы прорвались через толпу, оставляя позади этих визжащих идиотов. За кулисами было потише, но воздух всё равно давил — смесь дыма, перегара и ещё какой-то херни, от которой хотелось зажать нос. Но стоило нам сделать шаг дальше, как перед нами тут же вырос охранник, сложив руки на груди. — Куда? — его голос звучал так, будто он даже думать не собирался нас пускать. Тоджи раздражённо закатил глаза, достал что-то из кармана и молча сунул тому под нос. Я не успела разглядеть, что это было, но, видимо, достаточно, чтобы этот шкаф перестал тратить наше время. Охранник только лениво кивнул, позволяя нам пройти. Мы прорвались за кулисы, и всё сразу стало другим. Никаких слепящих софитов, никакой орущей толпы — только тусклый свет, густой дым и вонючий коктейль из дешёвого виски и какой-то дерьмовой дряни. — И что теперь? — я скрестила руки на груди, глядя на Тоджи. — Где твой обещанный рай, а? Он только ухмыльнулся, вытащил сигарету и закурил. — Расслабься, не суетись, — выпустил дым и посмотрел куда-то за моё плечо. — Вон, кстати, и твой любимый человек. Я медленно повернулась. И, конечно же, там стоял он. Сукуна. Выглядел он так, будто только что оттрахал кого-то в гримёрке и даже не удосужился привести себя в порядок. Чёрная майка облепила его, цепи на шее поблёскивали в тусклом свете, а на губах застыла самодовольная ухмылка — наглая, как и всегда. Его взгляд скользнул по мне сверху вниз, изучающе, без капли смущения. — Смотри-ка, кого к нам занесло, — его голос прозвучал чуть хрипло, но с явной насмешкой. — Решила наконец признаться, что ты мой самый преданный фанат? Я злобно усмехнулась, не поддавшись на его провокацию, и шагнула ближе, не скрывая своего раздражения. — Фанат? — я скривила губы в презрительной усмешке. — Ты себя за кого возомнил, ебаный наркобарон? Он не шелохнулся, продолжая смотреть на меня с этим своим нахальным видом. — Вижу, с характером всё в порядке, — он ещё раз окинул меня взглядом и хмыкнул. — Значит, не так уж и пропала. Я сжала кулаки, пытаясь не вырваться, но слова сами лезли на язык. — Ты никогда не меняешься, да? — произнёс он с насмешкой, подойдя ближе. — Но всё равно, интересно, что ты здесь забыла. Прямо любопытно. — Как ты узнал, что я здесь? — сказала я и быстро окинула взглядом Тоджи, стоявшего рядом, которого особо не волновал наш разговор, вовлечённого в телефон. Он немного подумал и, не обратившись ко мне, развернулся, направляясь в какую-то комнату, вероятно, свою гримерку. Переходя через порог, он бросил: — Заходи. Я последовала за ним, и в комнате оказался телевизор, на экране которого показывалась сцена из зала. Камера, освещённые участки, всё, что происходило в этом пространстве, снималось. И вот я увидела свою подругу, которая, абсолютно не стесняясь, в данный момент заглатывала парня…? Или… может быть, просто кого-то на ночь. — Значит, ты увидел меня в толпе? Он пожал плечами, не отрывая взгляда. — Да, был слегка удивлен. Долго думал, ты или не ты. Но твоя манера всё-таки выдает, — он ухмыльнулся, снова вытягивая сигарету из пачки. — Я редко кого узнаю в таких местах, но тебя не так-то легко забыть. Мой взгляд немного потемнел, но я не стала высказывать все, что вертелось на языке. — Ясно, — я скрестила руки на груди. — И почему не выходишь? Зал заждался. Сукуна лениво затянулся сигаретой, выдыхая дым в сторону. — Пусть подождут, не сдохнут, — он посмотрел на меня с лукавой усмешкой. — Да и мне нравится, когда меня жаждут. Я закатила глаза. — Тебя и так тут все хотят, зачем ещё играть в недоступного? Он хмыкнул, откидываясь на спинку дивана. — А ты что, ревнуешь? — Причём тут ревность? — я закатила глаза. Сукуна хмыкнул, медленно проводя языком по клыку. — А хер его знает. Он вдруг нахмурился, будто вспомнил о чём-то, и направился к двери. — Чё, Тоджи, ты ещё тут? — его голос звучал лениво. За дверью донеслось что-то невнятное, несколько коротких фраз, сказанных вполголоса. Я не разобрала слов, но уловила насмешливые интонации. Потом раздался короткий хлопок — то ли рукопожатие, то ли просто прощальный жест. Я только фыркнула. Он бросил на меня взгляд, полный привычного самодовольства, и прошёл дальше в комнату, снова плюхнувшись в кресло. — Хочешь выпить? — Сукуна вытянул из-под стола бутылку, не глядя откручивая крышку. — Нет, — я скрестила руки на груди, прищурившись. — Куда Тоджи ушёл? Он фыркнул, делая глоток прямо из бутылки. — Чёрт его знает. Может, бабу себе нашёл, может, просто заебался слушать наш базар. Я огляделась, но, конечно, Тоджи уже и след простыл. — Значит, просто свалил. Вот мудак. — А ты чего так переживаешь? — лениво спросил Сукуна, ставя бутылку на стол. — Или ты с ним пришла не просто так? — Я не с ним, нашёл в толпе, — я фыркнула, закатив глаза. Сукуна лениво хмыкнул, словно не особо верил в мои слова, но спорить не стал. — Прямо случайно наткнулся, а потом привёл тебя за кулисы, да? Я сжала губы, не желая продолжать этот бессмысленный разговор. — Да хоть вообще на голову мне свалился, какая тебе разница? — Да никакой, — он ухмыльнулся ещё шире, опираясь на стол и чуть наклоняя голову. — Просто интересно, какие ещё случайности могут с тобой произойти сегодня. — Ладно, хватит трепаться, — я резко поменяла тему, устало проведя рукой по лицу. — Есть что-нибудь? Сукуна чуть прищурился, усмехаясь, будто ждал, когда я заговорю об этом. — Что, прямо так сразу? Даже без «пожалуйста»? — Не трать моё время, — я скрестила руки на груди, ожидая. Он медленно кивнул, будто обдумывал что-то, потом потянулся к карману куртки и вытащил маленький зип-лок с белым порошком. — Только не передумай, принцесса. Я не стала тянуть, вскрыла пакетик прямо у него на глазах. Щепотка белого порошка легла на тыльную сторону ладони, и я наклонилась, втягивая его резким движением. Жжение пронзило носовые пазухи, отозвалось в голове, но спустя мгновение пришло привычное тепло, растекающееся по телу. Я выдохнула, провела языком по зубам, пока эффект ещё не начал накрывать. — Ну, теперь точно как в старые добрые, — усмехнулась я, подняв взгляд на Сукуну. — Ты как, не отвыкла? — ухмыльнулся он, глядя мне в глаза. — Заботливый, блядь, какой, — фыркнула я, вырывая ещё один пакетик у него из рук. Он только усмехнулся, наблюдая за мной. — Ты же знаешь, что это херня, да? — лениво протянул он, качнув головой. — И что? — я скривилась, снова провела языком по губам. — Ты ж не святой, можешь не читать мне морали. Сукуна рассмеялся, низко, с какой-то странной насмешкой. — Правильно, — он лениво потянулся, глядя на меня сверху вниз. — Но о здоровье думать надо. Особенно тем, кто не знает слова «стоп». Я прищурилась. — Ты это к чему? — Да так, мысли вслух, — ухмыльнулся он, склонив голову набок. Я только цокнула языком и вернулась к своему стакану, чувствуя, как тепло от алкоголя растекается по телу. Голова слегка кружилась, но это было даже приятно. Он же продолжал смотреть на меня, будто выжидая. — Как обстоят дела дома? — лениво поинтересовался Сукуна, прислонившись к стене. Я закатила глаза. — Вы задрали! То Тоджи, теперь ты. Как будто вам реально есть до этого дело. Пока я говорила, Сукуна медленно приблизился ко мне, двигаясь с хищной грацией, и его тень легла на меня, и прежде чем я успела отступить, он резко схватил меня за лицо — одной рукой, так крепко, что мои щёки сомкнулись под его пальцами, и губы вытянулись нелепой «уточкой». — Милашка, — хмыкнул он, с нескрываемым наслаждением разглядывая моё лицо. — Так бы и таскал с собой, как игрушку. Я дёрнулась, но он только сильнее сжал, наклоняясь ближе. Его дыхание обжигало кожу, а глаза скользили по моим чертам с голодом, от которого внутри всё сжалось — от страха, раздражения… и чего-то, от чего я не хотела бы краснеть. — Ну что, ещё будешь дерзить? — прошептал он, всё ещё держа моё лицо в своей ладони, как трофей. Я могла бы ответить что-то колкое, но в этот момент его пальцы стали сильнее сжимать мои щеки, заставив меня почувствовать его власть, его контроль. — Что тебе…нужно от меня, Сукуна? — едва прошептала я, пытаясь вырваться из его хватки. — Я не могу повидаться с давней подругой? — он сказал это так, словно каждый звук был намеренно подчеркнут, а акцент на слове «подруга» звучал почти насмешливо. — Подруга? — я фыркнула, стараясь скрыть свою растерянность. — Ты, наверное, перепутал. Мы с тобой вообще не были близки. Он наклонился немного ближе, его дыхание стало слышнее, и я почувствовала, как он наслаждается моим дискомфортом. Он тихо рассмеялся, отпуская мои щеки, но оставался слишком близко. — Не так быстро, — он продолжал смотреть на меня, словно будто видел меня насквозь. — Ты все еще пытаешься убежать от того, что было? — Убежать от чего? То, что было тогда, было ошибкой, ты вообще был обдолбанным, — я раздражённо скривила губы, пытаясь оттолкнуть эти воспоминания. Его губы приподнялись в хитрой усмешке, и его голос стал чуть мягче, но не менее пронзающим: — Настолько, что всё помню, а ты нет? Или просто хочешь забыть? Я сжала челюсти, пытаясь не выдать свою нервозность, и посмотрела ему прямо в глаза. — Забыть? Нет, я не хочу забыть, я просто не хочу продолжать эту чушь, — ответила я, пытаясь удержать спокойствие, но внутри всё бушевало. Сукуна ухмыльнулся, его взгляд стал ещё более пронзающим, но он ничего не ответил. Его молчание было ещё более настораживающим, чем любые слова. — Где Тоджи? Пусть выведет меня отсюда. Достаточно повидались. Он посмотрел на меня с интересом, его взгляд был настолько хищным, что я почувствовала, как от него становится жарко. — Ты всё ещё трахаешься с ним? Я почувствовала, как внутри что-то ёкнуло, но быстро сдержала реакцию. — Я с ним никогда… — А по слухам… — По слухам много что говорят, именно поэтому я больше не связываюсь с вами. Сукуна усмехнулся, его глаза всё так же удерживали мой взгляд. — Ты ещё молода, Эсфир. Понимаю, что хочешь избегать старых ошибок, но давай не будем делать вид, что всё забыто. Я сжала челюсти, в душе что-то оборвалось, но я не собиралась сдавать позиции. — Да пошёл ты, Сукуна, — прорычала я. Я сделала шаг назад, готовясь уйти, но прежде чем успела развернуться, его рука крепко сжала моё запястье и резко притянула к себе. Спиной я ударилась о его татуированную грудь, чувствуя тепло его тела сквозь тонкую ткань майки. — Я не отпускал, — сказал он, наклоняясь ближе, так что его дыхание коснулось моей шеи. Его рука обвила мою шею сзади — не с силой, не с грубостью, но с таким спокойным контролем, от которого по позвоночнику пробежал холодок. Большой палец лёг под подбородок, поднимая моё лицо. — С чего ты решила, что у тебя вообще был выбор? — прошептал он, его голос был опасно мягким, как шелк, натянутый над лезвием. Я не ответила. Моё сердце стучало где-то в горле, и в голове стоял гул. Он склонился ближе, его губы почти касались моего уха. Теплое дыхание обжигало. Большой палец легко провёл по линии моего горла, заставив меня вжаться в его руку, словно оттого, что становилось нечем дышать — не физически, а потому что он заполнял собой всё пространство. Я дёрнулась, пытаясь вырваться, но его хватка лишь усилилась. — Что, м-м? — его голос был низким и лениво-хриплым. — Уже боишься? — Отпусти, блядь! — рявкнула я, начиная вырываться с ещё большей яростью, но чем сильнее дергалась, тем теснее чувствовала его позади. Сука… Он резко втянул воздух сквозь зубы, и его руки сжались на моей талии. — Не советую так яро двигаться, — процедил он, его голос стал ниже и грубее. — Если не хочешь чувствовать больше, чем уже чувствуешь. Я замерла. Его возбуждение ощущалось слишком отчётливо, и от этого внутри всё вспыхнуло смесью злости и чего-то… опасно-притягательного. В голове металось одно сплошное “что за херня”, но на фоне всего этого внутреннего шума всплыла пугающая мысль: «Пиздец… неужели мне это нравится?» Грудь горела от адреналина, кожа под пальцами его рук казалась чересчур чувствительной, и даже его тяжёлое дыхание у моего уха — всё это было не просто пугающим. Это было… возбуждающим? Нет, блядь, только не это. Я стиснула зубы, пытаясь подавить дрожь в коленях. Это просто страх. Просто адреналин. Просто… гормоны. Не более. Не может же он на самом деле мне нравиться. Но тело упорно не слушалось. Его ладонь вдруг сместилась с талии чуть ниже, и я резко дёрнулась, будто меня ударило током. — Ты дрожишь, — тихо сказал он, и, чёрт, в этом тоне было что-то слишком… слишком интимное. — Это потому что ты ебанутый, — прошипела я, стараясь вывернуться. — И вообще… не лезь ко мне, ясно?! Он не отстранился. Наоборот — стал ближе, его грудь теперь вплотную прижалась к моей спине, и я ощутила это снова — твердость, от которой стало только хуже. Или лучше. Я уже не понимала. — Кажется, ты сама не знаешь, чего хочешь, — выдохнул он мне в шею, и его губы почти касались кожи. — Но твоё тело, — его пальцы медленно прошлись по боку, — кричит честнее, чем ты. Сука. Сука. Сука. Я закусила губу так сильно, что почувствовала вкус крови. Я стиснула зубы, злясь и на него, и на себя, потому что он был прав. Моё тело предательски отзывалось на каждое его прикосновение, на каждый выдох у шеи. Даже проклятая дрожь — не от страха, не от холода. От него. Пиздец. Ну серьёзно? Это мне… нравится?! Я не должна так реагировать. Не на него. Не сейчас. Не после всего. Но стоило ему чуть сильнее прижаться, как внутри всё будто сгорело. — Отойди, — прошептала я, голос сорвался и звучал глупо — слабый, будто умоляющий. Он склонил голову ближе, почти уткнулся в моё ухо: — Почему? Боишься, что сорвёшься? — Боишься, что не остановишься? — добавил он с ленивой усмешкой. — Пошёл нахуй, — выдохнула я, разворачиваясь резко, толкая его в грудь. Он не пошатнулся. Ни на миллиметр. Зато его глаза вспыхнули — не гневом, нет. Интересом. Животным. — Это всё из-за порошка, ясно?! — выплюнула я, злясь, пугаясь, задыхаясь. — Ты тоже обдолбанный, ты просто не понимаешь, что делаешь! Он даже не моргнул. Только чуть склонил голову вбок, глядя на меня снизу вверх — взгляд тяжёлый, слишком трезвый, слишком чёткий. — Я — нет, — спокойно сказал он. — Пошёл ты, — прошипела я. Он усмехнулся — уголок губ дернулся, но в глазах не было ни грамма веселья. — Вот видишь? Ты злишься, потому что тебе страшно. Страшно признать, что ты сейчас мокрая, дрожишь и хочешь, чтобы я продолжил. — Заткнись, — прошипела я, но голос мой дрогнул. Потому что, сука, он опять был прав. И от этого — хотелось ударить. Или поцеловать. Или укусить. Себя, его, воздух — неважно. Паника подступила к горлу, горела, давила. Хотелось вырваться, сбежать, сорвать с себя кожу и забыть это прикосновение. — Где, блядь, Тоджи?! — заорала, голос срывался, почти в истерике. — Пусть он выведет меня отсюда, слышишь?! Пусть, нахуй, вытащит меня отсюда СЕЙЧАС ЖЕ! А он — стоял. Не двигался. Только смотрел. Как будто наблюдал за чем-то… интересным. И это злило ещё больше. — Слышал?! — рявкнула я, срываясь на визг. — Позови его, сука! Сейчас же! Он медленно приподнял бровь, без капли испуга. Наоборот. Будто наслаждался этим цирком. — Что, теперь решила прятаться за Тоджи? — лениво произнёс. — Мило. Ты же сильная девочка. Острая, колючая. Только вот теперь ноешь и зовёшь на помощь, как последняя слабачка. — Пошёл НАХУЙ! — заорала я в ответ, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Я врезала ему ладонью по лицу. Резко. Со звуком. А он только выдохнул, как будто кайфанул. — Вот это уже по-нашему, — пробормотал он, трогая щеку рукой. Я вцепилась в диван, чтобы не упасть, дыхание сбилось, сердце колотилось в груди бешено. Сукуна быстро подошёл к мне и одним резким движением опрокинул меня на диван. Я вскрикнула, сердце застучало быстрее от неожиданности и близости. Он резко закрыл руками все пути к отступлению, прижимая меня к дивану так крепко, что я едва могла пошевелиться. Он яростно вцепился в мою шею, и я почему-то сразу же прогнулась, открывая ему больше доступа. Его поцелуи становились всё жёстче и глубже, губы жадно поглощали мою кожу, оставляя болезненные, но манящие следы. Его дыхание учащалось, на шее ощущался жар и лёгкое покалывание от засосов. Внутри меня разгоралось противоречие: страх боролся с желанием, холод с жаром. Я пыталась вырваться, но тело словно предавало меня, отвечая на каждое его прикосновение трепетом и волнением. Мой голос застрял где-то в горле, а разум размывался. Его губы медленно спускались вниз, оставляя огненные поцелуи по ключицам и груди. Я закрыла глаза, стараясь поймать равновесие между отчаянием и тем странным чувством, которое мне нравилось… Он резко схватил меня за волосы, заставляя откинуть голову назад. — Уже не сопротивляешься? Я тихо рыкнула и потянулась к нему, сливаясь с его губами в глубокий, жадный поцелуй. Он ответил на поцелуй, углубляя его с каждым мгновением, прижимая меня ближе, так что между нами не осталось ни капли воздуха. Я обвила его шею, пальцы утонули в его мягких волосах, сжимая их, будто боясь отпустить. Он медленно опустил руку ниже, пальцы скользнули к поясу моих джинсов. Пока одна рука неспешно стягивала их, вторая обвила мою талию, нежно скользнув вверх, к груди, будто изучая каждое дрожание моего тела. Диван был достаточно большим, но он не оставил мне ни сантиметра пространства — мы лежали на одной стороне, а его тело плотно прижимало меня к спинке. Ткань под спиной казалась грубой, холодной, особенно в контрасте с его горячим телом, не дававшим и шанса отдышаться. Когда, чёрт возьми, воздуха стало не хватать, я с шумом оторвалась от его губ. Сердце стучало так громко, будто хотело вырваться наружу. Он ни на шаг не отступил — напротив, его взгляд опустился вниз, прожигая меня насквозь. — Блядь… — выдохнула я почти беззвучно, когда его ладонь уверенно скользнула по моей талии, будто знал, куда именно дотронуться, чтобы свести меня с ума. А потом он пошёл выше. Прямо к груди. Неспешно, но с таким чёртовым напором, что у меня перехватило дыхание. Я смотрела ему в глаза, чувствуя, как всё внутри охуенно дрожит и сжимается. И, мать его, я не хотела, чтобы он останавливался. Он ласково сжал мою грудь, словно исследуя её заново, а затем принялся покрывать соски поцелуями — мягкими, тянущими, обжигающе влажными. Его язык скользил по чувствительной коже, заставляя меня терять контроль, задыхаться от нарастающего жара. «Нахрена он такой нежный?» — ворчала я про себя с лёгким раздражением. В самый разгар всего происходящего он умудрялся быть мягким, будто стараясь удержать меня от потери контроля. «Это порошок так действует…»— подумала я, пытаясь понять, почему внутри меня так всё смешалось — и страх, и желание, и недоумение. Его рот с ещё большим жаром касался моей груди, доводя меня до предела безумия от жажды освобождения. Я почти отчаянно терлась о его пресс, но этого было слишком мало — совсем недостаточно. Он быстро сорвал с себя майку и тут же потянулся к моему топу, который и так был почти разорван. Сукуна вдруг опустился вниз, руки скользнули к моей ширинке, и он быстро расстегнул джинсы, с лёгкостью сняв их с меня. Кончик его пальца едва коснулся моего входа, а с каждым последующим движением он глубже проникал внутрь. Я сжалась, сначала от неожиданного дискомфорта, который быстро сменился волной удовольствия. Его взгляд не отрывался от меня, пока палец мягко двигался внутри, одновременно лаская клитор. Внезапно что-то внутри меня оборвалось — мои глаза расширились, а в животе словно образовалась пустота от мощной волны наслаждения. Я вскрикнула, пальцы цеплялись за его волосы, пытаясь удержать и вызвать ещё больше его ласк. Тело предавалось сладкой боли, наполовину плача, наполовину задыхаясь от силы этих ощущений, извиваясь под ним в поисках ещё большего. Сукуна оторвал взгляд, растрёпав волосы, а в глазах блеск от моих громких стонов. Он не спешил, продолжая погружать палец глубже, после он осторожно ввёл второй палец. Сначала я почувствовала лёгкое напряжение, но вскоре это чувство сменилось на глубокое удовольствие. Я начала ритмично двигать бёдрами, подстраиваясь под его прикосновения. Его большая рука мягко сжимала мою ягодицу, пока он внимательно следил за каждым движением пальцев внутри меня. Мои внутренние стенки напряглись, но прежде чем я успела достичь пика, этот ублюдок резко убрал пальцы. Я глубоко вздохнула. — Я хочу кончить, — вырвалось у меня с такой яростью, что самой стало стыдно за свои слова в таком состоянии… Он изогнул губы в хищной усмешке, приподнялся на локтях и, сбрасывая чёрные лёгкие штаны, прошипел: — Кончишь тогда, когда я оттрахаю тебя так, что запомнишь этот пиздец надолго. Вот мудак… А я хорошо помню, как это было в первый раз. Он раздвинул мои ноги и занял позицию между ними на коленях. Опираясь на одну крепкую руку, он взял свою эрекцию и провёл кончиком по моему входу. От резкого давления на клитор у меня перехватило дыхание. Завороженная видом его толстой, алой головки, скользящей по мне и блестящей от моих соков, я приподнялась на локтях, чтобы лучше рассмотреть его, чем вызвала его хриплый смех с лёгкой долей издёвки, и я подумала: «Блядь, кажется, сейчас захлебнусь от этой мокроты…» Он опустил взгляд вниз и осторожно поднёс свой твёрдый кончик к моим половым губам. Сукуна мягко приложил кончик к моему входу, слегка надавив. Я сжалась от этого проникновения, хотя тело просило большего. Он наблюдал за мной, лизнул большой палец и приложил его к моему клиторy, медленно водя им кругами, а затем начал осторожно входить в меня маленькими, нежными толчками. — Удивительно… — прошептала я сквозь стоны. — Что ты можешь быть таким… милым. — Милым? — усмехнулся он с холодной усмешкой. Он внезапно убрал палец и врезался в меня сильнее, заставив меня вскрикнуть, но я сразу же закрыла рот рукой. «Твою мать, тут же люди, блядь… А вдруг камера?» — пронеслось в голове. Но потом я подумала: к чёрту всё, пусть уже оттрахает. Он крепко схватил меня за бедра, дергая к себе всё быстрее, пока шлепки наших тел и его низкое ворчание не заполнили комнату. Боль пульсировала во мне, переплетаясь с глухим гулом удовольствия. Сукуна оперся на локоть, резко поднял мою ногу и сильнее вдавил в себя. Я ахнула и вскрикнула. Его глаза жадно впились в меня, дыхание стало прерывистым, движения — дикими. Я цепко вцепилась в его спину, потерявшись в вихре боли и наслаждения, чувствуя его тяжесть, прижимающую меня к дивану. Он толкнулся глубже и напрягся с резким выдохом. Я застыла, ощущая полную наполненность — не понимала, не разорвусь ли я от этого или испытaю ещё один оргазм. Внутри себя я почувствовала его освобождение и невольно застонала. Это было невероятно приятно. Сукуна поцеловал меня в губы, затем опустился к горлу, тяжело дыша. Но похоже, это был ещё не конец. Он резко перевернул меня на живот, крепко схватил за волосы, словно держал за ошейник, и без предупреждения вошёл сзади. — Блядь!? — вырвалось у меня, но он не дал продолжить. — Заткнись, — сказал он, врезаясь в меня всё глубже. Каждый удар сопровождался шлёпками по ягодицам, а рука, сжимавшая мои волосы, не отпускала, слегка оттягивая голову назад. Несмотря на резкость и силу, внутри меня всё горело от волн удовольствия. Я не могла сдержать крика — он вырывался сам собой. Он не отпускал меня ни на секунду, руки крепко сжимали бёдра, будто хотел держать навсегда. Каждый толчок проникал всё глубже, заставляя кровь стучать в висках, а тело откликаться взрывами удовольствия и боли. Я ощущала, как сердце вырывается из груди, а дыхание сбивается в хаотичные вздохи. Его руки то сжимали, то ласкали, заставляя меня дрожать от неожиданности и желания. Я пыталась не думать, просто быть здесь и сейчас — в плену этого дикого, безумного момента. Я чувствовала, как он тянет меня к себе, как будто хотел вбиться глубже, дотянуться до самой сути. Он двигался жадно, грубо, сдерживая рычание в груди, и я почти захлёбывалась в своей собственной дрожи. — Тише, — выдохнул он, наклонившись ближе, прикусывая мочку моего уха. Он поймал мой сосок рукой, сжал, и я не выдержала — выдох сорвался с криком. Меня трясло от ощущений, от этой смеси боли и удовольствия, от того, как он не давал мне ни секунды отдыха. Когда он наконец застонал и резко вжал меня в себя до предела, я вся напряглась — горячая тяжесть разлилась внутри. Он задержался на мгновение, дыша мне в спину, а потом медленно вышел, оставив после себя глухую пустоту. Я ещё долго лежала, прижавшись щекой к дивану, пытаясь поймать дыхание. Сердце стучало где-то в горле, кожа пылала, а внутри всё ещё пульсировало от его прикосновений. Меня трясло — не от холода, а от того, что он только что сделал со мной. Прошло какое-то время — я не знала, сколько. Только после этого я медленно перевернулась, опираясь на локти, чувствуя, как ноет всё тело. Взгляд сразу упал на него — он уже стоял, неспешно натягивая боксёры, потом штаны, будто ничего необычного не произошло. — Ты серьёзно?.. Зачем ты… в меня? Сукуна даже не обернулся сразу. Только хмыкнул себе под нос, усмехнувшись: — Я не против одного спиногрыза с твоим характером.