Сохранить твое сердце

Майрон медленно приходил в себя. Его разум был затянут пеленой, воспоминания мутными, а желание вставать полностью отсутствовало. Он парил в некоем вакууме, едва воспринимая окружающий мир. Что произошло? Он должен был быть в Пустоте, или на суде Валар в Валиноре, или вообще мертв… Его Кольцо было разрушено, а с ним пропала чуть ли не вся его сила, из-за он сам стал слабым бестелесным духом и потерял осознанность. Он должен был быть за гранью мира, закованный вместе с Мелькором и лишенный сил. Тогда почему ему тепло и уютно, а сила бурлит под кожей, в самом его естестве, готовая к действию? Что… что происходит? Он впервые разомкнул тяжелые веки и несколько раз моргнул, пытаясь заставить глаза перестать слезиться. Еще одна странность - он никогда не позволял своей фане такие немайярские реакции, как слезящиеся глаза, зевки и прочие действия, причастные к функционированию перворожденных и других существ. Майя широко зевнул. Протер глаза рукой… точнее, попытался. На его руке лежало что-то теплое, знакомый запах волос и кожи окружил его шлейфом, возвращая к воспоминаниям, которые он закопал глубоко внутри. Майрон с почти святым страхом развернул лицо к весу на своей руке и задержал дыхание, увидев именно то, чего никогда больше не ожидал увидеть в своей жизни. Тьелпе. Эльф беспечно спал, используя его руку как подушку. Его длинные черные волосы, которые Саурон так любил приводить в порядок, обрамляли его красивое лицо, как ореол. Грудь эльфа спокойно поднималась и опускалась; явный признак того, что он живой. О, Эру– Майрон закрыл глаза. Нет, этого не может быть. Не может. Не может же, да? У него галлюцинации? Это шутка Валар? Они решили поиздеваться над ним перед тем, как заточат в пустоту? Этого же не может быть. Тьелпе давно… давно… Тьелпе давно мертв, в залах Мандоса, Майрон пытался удержать его дух, но не смог, не справился, не смог– Он попытался осторожно вытащить руку из под головы Тьелпе, подавляя волну паники, которая нахлынула на него, грозясь раздавить своей силой. Ему нужно разобраться, что здесь происходит. Он потянулся к своей силе, собираясь изменить форму, чтобы выскользнуть, но наткнулся на барьер. Его способности были там, но заблокированы. Казалось, он мог использовать только маленькую часть своей силы. Нужно позже проверить, сколько именно… Тьелпе недовольно заворчал, переворачиваясь на бок и прижимаясь к нему всем телом. Он был полностью голым, и Майрон обнаружил, что он - тоже. Тело Тьелпе было теплым и крепким, с упругими мускулами, которые перекатывались под его кожей, когда они вместе работали в кузнице. Таким майрон его запомнил. (Труп эльфа, подвешенный на шесте как знамя, мертвый и холодный. Эта картина все еще была четкой в его разуме, даже столько лет спустя.) — Анна, куда ты?.. Еще рано идти в кузницу… Останься со мной… — Тьелпе пробормотал хриплым и сонным голосом, цепляясь за него. Черт возьми. Черт возьми, нет, он не мог этого вынести. Ему нужно уйти, немедленно уйти, как можно дальше, ему нужно разобраться, что здесь происходит, как это происходит, почему… Майрон перестал двигаться, и через некоторое время Тьелпе снова заснул, стараясь прижаться к нему как можно ближе. Майя испытал желание также обнять его, но- нет. не сейчас, не тогда, когда он не понимает, в какую передрягу попал в этот раз. Он подождал некоторое время, почти ни о чем не думая и глубоко размеренно дыша, стараясь успокоиться. Он не мог думать в такой ситуации. Ему нужно сосредоточиться. Когда прошло некоторое время и он посчитал, что Келебримбор заснул достаточно глубоко, он мягко приподнял его голову и вытянул из под неё свою руку. Тьелпе недовольно нахмурился, но не проснулся. Отлично. После Майрон поднялся с кровати и огляделся. Они были в комнате эльфа, той комнате, которая находилась в Эрегионе. Ему все больше казалось, что это шутка Валар. Просто… какого Моргота? Если это грезы Ирмо, они не должны выглядеть так реально, а он не должен чувствовать, что не спит. Он мог бы проверить. Майрон огляделся и обнаружил знакомый дверной проем, за которым находился кабинет Тьелпе, тот, который он использовал для личных дел. У Майрона было несколько воспоминаний связанных со столом, стоящим там… сейчас ему нужен был самый верхний шкафчик. Он быстро прошел к столу и открыл шуфлядку. Как и ожидалось, он обнаружил там нож для вскрывания писем. Это был любимый нож Тьелпе. Майрон взял его в руку и взвесил. Хороший, удобный ножик. Он перехватил его поудобнее и полоснул по внутренней части левой руки, не слишком глубоко, но достаточно, чтобы потекла кровь. Майя посмотрел на свою руку, словно та только что предала его, и истерично хихикнул. Темно-красная кровь тонкой струйкой стекала по его коже и капала на пол. Ему нужно будет убрать это… Но сейчас важно было не это, а то, что Майрон четко чувствовал, как порез пульсирует от боли. Он подумал о том, чтобы полоснуть ножом глубже, чтобы точно убедиться, но отбросил эту мысль. этого достаточно (по крайней мере на первое время, пока он не найдет способ проверить более точно), чтобы убедиться, что это не сны, насланные Ирмо. И он жив. Почему? Как? С этим ему предстоит разобраться позже. Он услышал скрип половиц и немного повернул голову к дверному проему, в котором стоял очень обеспокоенный Келебримбор, наспех одевший только рубашку. Он подскочил к нему, выбил из его ладони нож и схватил его левую руку, с почти ужасом смотря на порез. — Что случилось, Аннатар?.. Ты себя порезал? Зачем?! Все хорошо!? — его засыпали вопросами, на которые Майрон не успел отвечать. Келебримбор смотрел на него с озабоченным выражением лица. А майрон даже рта не открыл, точнее открыл и так и замер, широко распахнутыми глазами очерчивая лицо эльфа. Этим именем его так давно никто не называл, что теперь слышать его из уст этого эльфа было странно и непривычно. Почему-то только сейчас он понял, что Келебримбор действительно, действительно жив, дышит и не является плодом его воображения (такими темпами и до панической атаки недалеко). — Аннатар! Ты совсем сдурел!? Я конечно понимаю, что ты майя, и такие порезы тебе нипочем, но-! — Тише, Тьелпе, тише, все хорошо. — Майрон сказал самым мягким голосом, на который был способен, что, судя по всему, не возымело должный эффект, потому что эльф отпрянул от него как ошпаренный, смотря на него шокированным взглядом. Впрочем, руку Майрона он не отпустил. — Анна, ты точно в порядке? Почему ты… ну… порезал себя? Ты можешь поговорить со мной, если тебе нужно, правда… Я выслушаю тебя, всегда… — Все хорошо. — он настоял, успокаивающе кладя другую руку ему на плечо и сжимая. — Правда, Тьелпе. Прости, что я тебя напугал. Мне нужно было кое-что проверить. Я больше не буду себя резать. Келебримбор с облегчением выдохнул и отпустил его руку. — Надо обработать твой порез. Сильно болит? Майрон заверил его, что нет, боли почти нет, и обрабатывать ничего не надо. Он потянулся к своей силе и порез затянулся. “Видишь, Тьелпе, все хорошо. Давай вернемся в постель?”. Они прошли в комнату, и майя прижался к груди эльфа, слушая ритм его сердцебиения. Как странно. Он сам убил его. Расколол его светлую, полную идей голову молотом деда Келебримбора. А теперь… этого не было? Майя, как ему казалось, догадывался, что случилось. Но он решил подумать об этом позже, вместо этого уткнувшись в теплое тело Тьелпе и “заснув”.

***

Майрон снова пришел в себя. Тьелпе все еще был около него, обнимая его одной рукой. За окном посветлело. Рассвет? Наиболее вероятно. Он проморгался. Приподнялся на постели. Тьелпе не мешал ему, и не проснулся, когда майя встал. Он нашел свои вещи аккуратно сложенными на стуле. Он сложил их сюда… вчера? Майрон немного растерялся, от чего одевался почти беспричастно. Майрон в последний раз оглянулся на лежащего на постели эльфа, после чего вышел из спальни и самих покоев в длинный коридор поместья, в северной части которого жил Тьелпе. Все было так, как он запомнил (по крайней мере до того, как он разрушил весь этот чудесный город до фундамента). Гобелены висели на стенах, большие панорамные окна с витражами бросали цветные блики на пол и длинные белые колонны, уходящие вверх, к высокому потолку. Майя не одел обувь - он совсем забыл о ней, если честно - и когда он ступал по холодному мраморному полу, его тело дрожало и словно кололось. У Тьелпе в покоях было совсем по другому. Комнаты эльфа были, конечно, обустроены со вкусом. Любой, кто вошел бы в них, мог бы с легкостью определить, кто был их хозяином. во первых, стены были приятного бежевого цвета, а пол теплым и деревянным - мужчина никогда не любил холод. Во вторых, мебель была мягкой и всегда заполненной множеством подушек и пледов. Любимым местом Майрона всегда был диванчик, на котором они с Тьелпе могли вместе сидеть, размышляя о новых проектах. Конечно, он никогда не признавался ему в этом. Майрон, в природе являясь огненным духом, не любил слякоть, влагу и мороз. А у его эльфа в гостинной был мягкий ковер и камин, около которого он мог сидеть и греться осенними днями. В третьих, у Келебримбора была обширная домашняя библиотека, в которой было много разных недоступных или труднодоступных книг. Там было несколько томов о лингвистике; вероятно, наследие Феанора, несколько томов по металлургии, книги о вышивании и совершенно очаровательные сборники сказок с красивыми картинками. В общем, у Тьелпе были очень уютные покои. Майя часто оставался в них после совместно проведенных ночей, нежился в тепле внимания любимого и наслаждался домашним уютом. При этом он всегда понимал, что это не сможет продолжаться вечно и в какой-то момент он реализует свой план по обману эльфийских кузнецов, в том числе Келебримбора. Окочательная уверенность в скором конце всего хорошего пришла к нему, когда кольца для людей были почти закончены. (Сразу после завершения ковки он должен был отправиться в Мордор, чтобы выковать Единое.) Воспоминание настигло его неожиданно. *Это было зимой, снега в Эрегионе в этот раз выпало намного больше, чем обычно, а погода была особенно холодной и слякотной. Майрон тогда задержался в кузнице и оглянуться не успел, как солнце зашло за горизонт и наступила ночь. Он прошел по уснувшему городу и паркам с голыми деревьями самым коротким путем к поместью Тьелпе. Майрон четко помнил желание поскорее вернуться в теплую комнатку, которая была спальной Тьелпе. Шел снег, и он промок до нитки, поэтому не смог сразу лечь в постель к своему эльфу. Ему пришлось сменить одежду, а потом еще и высушить себя, чтобы, не дай Эру, не намочить кузнеца, что было крайне раздражающе. Когда он наконец забрался под толстое одеяло, руки Тьелпе обвились вокруг него в теплом объятии, а его подбородок лег на плечо майи. Майрону было тепло и хорошо. Он хотел, чтобы такие моменты никогда не заканчивались*. Уже после, во время пыток, когда майя чувствовал, что время утекало от него слишком быстро, эльф спросил его, своим гулким, охрипшим от криков голосом, стоит ли это того. Еще более позже, когда Тьелпе висел на шесте, Майрон признал, что нет, не стоило. Впрочем, это быстро стало для него не важно. Вместе с Келебримбором он потерял частичку себя. Всю оставшуюся у него человечность, наверное. После поражения Эрегиона остался только злобный дух, способный лишь ломать и причинять боль. Майя моргнул, отгоняя воспоминание вглубь своего разума, где оно покоилось раньше, как и многие другие моменты, которые глубоко отпечатались на его сердце. Их было действительно много. В Ост-ин-Эхдиль ему было по домашнему уютно (домом он определял именно Эрегион. Не кузницы Ауле в Валиноре и уж тем более не Ангбанг.) Майрон прошел мимо очередного окна и замер, уловив краем глаза отблеск света. Повернув голову, он увидел зеркало в серебряной оправе, сделанной в истинно эльфийском стиле - на раме был выгравирован узор из завитков плюща и красивых цветов, которые выглядели совсем как настоящие. Майрон оглядел себя и с неким удовлетворением признал, что его фана является той, которую он носил в эрегионе, у которой были мягкие золотые волосы, сверкающие серебряные глаза и мягкие руки. Его эльф всегда любил держать его ладони в своих, больший и жестких от долгих лет проведенных за работой в кузне. Он говорил, что как будто прикасается к его духу (эльф был безнадежным романтиком, да). Он поправил волосы, вглядываясь в свое отражение. Немного непривычно, но он скоро привыкнет. Этот облик всегда был ему ближе, чем фана, которую он выбрал, как “Саурон”, хотя все еще оставался “одеждой”, которую ему приходилось носить. Наверное, он любил её больше, потому что она нравилась его эльфу? Сложно сказать… “Аннатар” всегда был ближе к “Майрону”, чем ему тогда казалось. Он отправился дальше, бесшумно ступая по холодному полу. Куда он вообще шел? Если честно, Майрон сам не знал, поэтому он просто позволил случаю вести его. Случай не подвел и Майрон оказался на веранде, расположенной в восточном крыле, сейчас залитой лучами восходящего Анар. Мысль о Ариэн на мгновение появилась в его голове и тут же пропала, сменившись множеством других мыслей, которые почти заставили голову майи заболеть. Каким образом он оказался… в прошлом? В прошлом ли? Может ли это быть параллельной реальностью? Но это не галлюцинации и все по настоящему. Получается, ему дали шанс исправить то, что он натворил(ведь он действительно пошел по кривой дорожке, хе-хе…)? Но кто? Эру? Валар? Вряд ли. Они вмешались только когда Эарендиль приплыл в Валинор молить Валар о помощи, бросив своих сыновей-полуэльфов. Силам было все равно, пока не происходило что-то настолько масштабное, что могло бы затронуть их правление, Майрон уже понял это. Он сам был причиной многих несчастий Средиземья. Однако в этот раз он сделает все лучше. Он уже отрицал взгляды эльфа на вещи (в том числе правление Средиземьем). Теперь он попробует последовать его этике. И в этот раз он ни в коем случае не потеряет Тьелпе. Майрон поклялся себе в этом, наблюдая за восходящим из-за горизонта солнцем. ***