Сохранить твое сердце

Майрон чувствовал себя полным сил и отдохнувшим. Это был волшебное влияние Келебримбора. Своим присутствием и улыбкой он заряжал эльфов, людей, гномов, майяр и прочих разумных существ энергией и давал надежду. Причём, Тьелпе делал это неосознанно, просто потому что. Бескорыстное, доброе создание. Майрон только после смерти эльфа начал ценить тот дар, что ему дал Эру, позволив встретить этого эльфа. Однако дар был им безвозвратно, как он думал, утерян. Теперь он будет ценить всё, что даст ему Тьелпе, без исключений. Майя перевернулся на бок на своей постели в своей аскетичной комнате и вздохнул, расчесывая пальцами длинные шелковистые волосы. Спутались. Он и никогда не позволял своим волосам запутываться. Это несколько беспокоило его. Он словно стал более эльфийским, воплощенным. это проявлялось во многих аспектах. Он чувствовал голод (его эльф был очень удивлён и обрадован, когда майя впервые присоединился к нему за обедом)(ему повезло, что еда просто разволощалась у него в желудке, отдавая все нужные витамины, жиры, белки и прочие вместе с чувством сытости). Он уставал, например после долгой работы с документами, которые он помогал разбирать Тьелпе. У него иногда болели места, в которых на его настоящей фане находились шрамы. Это немного мешало. И выматывало. И заставляло задуматься. Не поэтому ли пропали его силы? Или его состояние было последствием их пропажи? Сколько ещё было последствий, которые он не заметил? Что с ним происходило и из-за чего? Или из-за кого? Ведь он так и не узнал, чья была воля на его перерождение – Валар с Манве во главе или Эру Отца. Конечно, второе было гораздо более вероятным, чем первое. Однако зачем Единому менять всю историю Эа ради одного майя, который в придачу несколько эпох кошмарил всю Арду и живущих в ней существ? Либо он действительно чего-то не понимает… Майрон потянулся к своей силе и почувствовал, как она гудит под кожей, совсем как до падения Нуменора и потери способности носить красивую фану (на самом деле, по его непопулярному мнению, игра стоила свечей – воспоминания о перенесенных от руки Фаразона пыток навсегда останутся ясными в его сознании). Но он не мог использовать её. Попытки перевоплотиться не увенчались успехом. Напротив, он почувствовал слабость во всём теле, не слишком сильно, но ощутимую. И это тоже беспокоило. Он конечно не был беззащитным ребёнком и мог бы себя защитить, однако дело было не в этом. Без своей магии он чувствовал себя почти беззащитным. Ему не нравилось это чувство. Майрон сел на кровати, скрестив ноги, и потянулся было за пером и альбомом, но остановился, услышав тихий стук в дверь. Конечно, он знал, кто это. Кто ещё мог искать его так рано утром? — Входи, — и он не ошибся, ведь в комнату вошёл Келебримбор, тепло улыбнувшись, стоило ему только увидеть сидящего на постели майю. В руках у него был поднос, расписанный пионами, на котором стоял чайник и две чашечки с серебряной каёмочкой. Очень мило. Майрон порозовел от удовольствия и кивнул, приглашая эльфа внутрь. Келебримбор осторожно поставил поднос на постель и придвинул себе стул. Майя с намеком посмотрел на место на кровати напротив себя, но эльф качнул головой отрицательно и просто налил ему чаю. — Доброе утро, Анна. Ты отдыхал? — спросил Тьелпе, наливаю чаю и себе, — Выглядишь растрепанным. Непривычно. Мне кажется, я никогда не видел твои волосы в таком беспорядке… Майрон кивнул, следя за ним с мягкой улыбкой. Тьелпе любил вот так приносить ему чай или пирожное, и они вместе наслаждались тем либо другим, разговаривая или комфортно молча. Оба варианта были хороши. Майя почувствовал, как что-то хрупкое и сладкое в его груди натянулась тугой струной. Тьелпе был таким хорошим… невозможно описать словами, насколько хорошим он был эльфом (несмотря на окружающих его родственников) и любовником. Майя очень, очень повезло, что эльф (пусть и не совсем честно, и из-за влияния Майрона) выбрал его. Было бы неправильно сказать, что в Ост-ин-Эдиль нет достойных его (Келебрибмора) эльфов. Они были. Но Тьелпе выбрал его. И в этот раз его выбор не будет роковым. Они некоторое время молчали, просто наслаждаюсь вкусом чая. Он был легким, травянистым, вкусно пах. Майя не стал отвечать на вопрос об отдыхе. Всё и так было хорошо видно. Он предпочел бы, чтобы Тьелпе лежал с ним в кровати – ему очень хотелось почувствовать его тепло, твёрдость и пульс. Он протянул к нему руку и эльф тут же сжал её в своей, ласково поглаживая его костяшки большим пальцем. — Что тебя беспокоит, Аннатар? — как всегда чертовски проницательно. Майрон тихо выдохнул, отводя взгляд. — Я волнуюсь о прибытии глашатая Гил-галада, Тьелпе. Он перестал навещать тебе после моего прибытия, а теперь так резко объявился… Ты знаешь причину? Эльф откинул свои длинные чёрные волосы за спину и плечами: — Если честно, я не знаю. Мне казалось, пусть от этого и было больно, что от наших разногласий наши связи оборвались. Однако недавно он написал мне, что хочет восстановить контакт и считает фестиваль весны чудесным временем, чтобы сделать это, если я не против. Я не был против. Ты должен понять, что Элронд – это один из моих немногочисленных родственников, который всё ещё жив, не давал клятву, но понимает, что значит вырасти под опекой Феанорингов. Он всегда был для меня хорошим другом, пусть я и помню его совсем маленьким ребёнком. —Я понимаю, Тьелпе. Разве я осуждал тебя за желание общаться с близкими? — да, осуждал. Было такое, Майрон помнил. И взгляд эльфа был более чем красноречивым. — Я поменял свое мнение. Твои близкие - это мои близкие. Я хочу поладить с Элрондом, чтобы тебе не пришлось беспокоиться за нас. Но ты помнишь, что наше с ним знакомство в Линдоне было неудачным… очень неудачным, и я не знаю, как исправить первое впечатление о себе. — Ты не мог раньше сказать, что так волнуешься из-за встречи с моим кузеном? — Тьелпе шаловливо улыбнулся и сжал его руку в своей. — Спасибо, что идешь на компромисс для меня. Я очень ценю это, правда. Тебе не стоит беспокоиться, Элронд – рассудительный (не смотря на молодость) и добрый полу-эльф, и я уверен, что он полюбит тебя также, как и эльфы Эрегиона, как только узнает тебя ближе. — Ах, если бы… — майя в ответ сжал его руку и погрузился в размышления. Келебримбор понял это по тому, как его золотые глаза поблекли, а лицо расслабилось. эльф улыбнулся и убрал из его рук чашку – опрокинет же – и вместе с подносом поставил на прикроватный столик. Он дал ему некоторое время на размышления, просто любуюсь прекрасным созданием, которым был Аннатар, но вскоре легонько потормошил его, вытаскивая из глубин сознания. Как бы ему не хотелось увидеть любимого майю спокойным и расслабленным, к сожалению ему нужно было передать ему свою просьбу. Келебримбор мягко погладил его по голове, наблюдая, как майя по совиному моргает. О чем он думал? О Элронде? Или о чем-то другом? Эльф не мог понять этого по его глазам – они были словно закрыты для него. Как странно. И то, что посланник Валар может волноваться из-за встречи с полу-эльфом, пусть это и почти-кузен его возлюбленного… это уже немного смешило. Аннатар словно стал более тревожным и пугливым. Он немного напоминал маленького котенка, но Тьелпе не стал озвучивать это сравнение, справедливо полагая, что майе оно не понравится. Хотя сейчас у него было ощущение, что он отреагирует не так сильно, как мог бы раньше. Что-то в Анне поменялось, но Тьелпе пока не мог понять, что именно. Стал более доступным и приземленным? Может быть… — Любовь моя, в полдень пройдет собрание Совета, на котором я бы хотел, чтобы ты присутствовал. Помнишь, скоро должен быть фестиваль весны, Остара? Мы хотели перенести его из-за заморозков, но погода исправилась, и теперь у нас совсем немного времени на подготовку. Хорошо было бы решить все за два-три дня, а потом начать приводить все в действие. Ты нужен мне для этого. — У тебя же есть советники, Тьелпе? Вот они пускай этим и занимаются… — майя понимающе улыбнулся. — Заниматься они будут оскорблениями и ссорами, а не организацией фестиваля. — недовольно пробурчал нолдо. Он пока так и не смог заставить своих советников сосуществовать в мире или хотя бы не бросаться колкостями каждый раз, когда им приходилось садиться за один стол. Иногда было интересно наблюдать за их “дебатами”, но в этот раз дело требовало немедленного внимания и решения. — И они тебя боятся. Или по крайней мере опасаются. — А тебя нет? — Тьелпе с улыбкой покачал головой. — Ты слишком мягко к ним относишься, Тьелпе. — Возможно. Так ты придешь? — он посмотрел на него с надеждой. Майя фыркнул, закатывая глаза. Как будто он не знал, что Келебримбора смешили препирательства его подчиненных. Но фестиваль действительно был важным – эльфы относились ко всем праздникам Колеса Года с большой серьезностью и подходили к их отмечанию очень ответственно. — Куда я от тебя денусь? Если ты так настаиваешь, чтобы я запугал твоих советников, я, так уж и быть, буду присутствовать. Келебримбор рассмеялся и поблагодарил его, еще раз сжав ладонь майи в своей. Затем он встал со стула и забрал поднос с сервизом, попрощался и покинул покои огненного духа. Тот некоторое время задумчиво смотрел на закрывшуюся за спиной нолдо дверь, после чего тоже поднялся и пошел приводить себя в порядок.

***

Ближе к полудню Майрон с папкой в руках шел по улице Ост-ин-Эдиль к ратуши. Анар был почти в зените и времени у него оставалось не так много, однако он был уверен, что не опоздает. Как всегда в это время, улица была заполнена толпой эльфов, шумных и торопящихся куда-то либо спокойно (насколько это возможно) гуляющих и рассматривающих прилавки. Тут и там играли на разных инструментах музыканты. Не смотря на оживленную обстановку, здесь было по особенному спокойно. Когда Саурон нападал на Эрегион, он использовал катапульты. с помощью которых орки запускали в город тяжелые камни. Почти все здания были разрушены до самого фундамента, под обломками погибло множество эльфов, а тех, кто успел выбраться, добили прорвавшиеся через ворота орки. Ратушу тоже снесли, пусть она и находилась в самой высокой точке города. К ней вели ступени, которые мастера вырезали прямо в камне, сняв слой земли. На них его тогда встретил Келебримбор и отказался сдаться. В его глазах горел почти потусторонний огонь. Майя сглотнул, смотря на эти ступени. Воспоминания, связанные с ней, не были приятными.

—

Саурон раздраженно сжал челюсти, переполненный недовольством. Почему Тьелпе должен был быть таким упертым? В нем говорила почти глупая решительность и отвага, свойственная его роду, когда он отказался отдавать Саурону Кольца и просить помилования за предательство. Эльф не знал, какую ошибку совершил. Майя собирался захватить его живым. И пытать, долго, пока глупый нолдо не усмирит свою гордость и все не станет, как прежде (он знал, что “как прежде” уже никогда не будет). Майя прошел по главной улице, оглядываясь. Орки хорошо поработали — везде лежали трупы эльфов. Кто-то заботливо закрыл их лица всяким тряпьем (конечно же он знал, кто). Сейчас его отряды гнались за беженцами, и, если повезет, ни один эльф не достигнет Линдона (не повезет). Он перевел взгляд на ступени, ведущие к ратуше, и замер, на мгновение потеряв дыхание. Келебримбор стоял на самом верху, облаченный в мифриловые доспехи, с мечом в одной руке и копьем в другой. Его волосы были сплетены в боевую косу, а взгляд холодным и полным мешанины из боли, решительности и уверенности. Саурон не мог не признать, что эльф был красив, очень красив. Еще одна из причин, по которой он хотел оставить его в живых. Он был бы отличным дополнением к его армии и прекрасным генералом. Они некоторое время молча смотрели друг на друга, каждый думая о своем. Саурон окончательно убедился, что Келебримбор не хочет идти мирным путем. А эльф… Ну, майя не мог знать, что сейчас творилось в голове остроухого кузнеца. В конце концов он и прервал повязнувшую тишину, прерываемую только отдаленными криками – орки занимались пленными. — Отдай мне Троих и моли о помиловании, Келебримбор. — Засунь себе свое помилование в ***, Гортхаур. Никаких мольб ты ни от кого не получишь. — эльф оставался спокоен, хотя глаза его потемнели от сдерживаемой ярости. Саурон видел, что мужчина на грани срыва и готов просто броситься на него, сломя голову. Он усмехнулся, поднимая голову так, чтобы эльф видел. Он специально не стал сменять свое обличье и не надел шлем, чтобы разозлить противника еще больше. —Я дал тебе выбор, Тьелпе. — он проговорил имя почти нежно, как делал раньше. — За все последствия можешь винить только себя. — и эльф спрыгнул со ступенек, и они закружились в яростном бою, с намерением победить любой ценой противника.

—

Майрон качнул головой и прижал к груди папку с чистыми листами. Тьелпе тогда бился как в последний раз, с яростью и не думая о своем состоянии. Он тоже тогда не особо думал о состоянии эльфа и переломал ему почти все ребра, руку, вывихнул плечо… а потом заставил висеть на стене, прикрепив как раз за вывихнутую руку. Ему были нужны кольца. Он бы и в этот раз хотел увидеть их. Говорилось, они, Трое, были пиком мастерства Тьелпе, отражали три стихии, которыми повелевали. Но не такими потерями. Может быть, если все сложится хорошо, он сможет однажды– Кто-то брутально толкнул его, из-за чего майя чуть не впечатался лицом в ступеньку, благо успел выставить руки вперед. Другому повезло меньше – он упал на землю и уронил стопку бумаг, которую нес, так что листы бумаги разлетелись чуть ли не по всей улице. Прохожие тут же начали ловить их и помогать эльфу собирать их. Тот с растерянным видом обернулся к нему и сбивчиво извинился, после чего принял от нескольких эльфов собранные оставшиеся бумаги, уложил их в стопку и начал быстро подниматься по ступеням, даже не оборачиваясь. Майрон тем временем отряхнулся и поднял папку. Он вопросительно посмотрел вслед эльфу, но совсем не обиделся и также поднялся по ступеням прямо к ратуше, в дверях которой уже скрылся незнакомец. Он посмотрел на небо; солнце уже почти в центре неба. Скоро колокола пробьют полдень. Майя вошел в здание, кивнул поздоровавшейся с ним эльфийке, работающей с какими-то документами, и поднялся по лестнице на второй этаж к залу заседаний. Внутрь он вошел ровно с первыми ударами колокола. Келебримбор уже был здесь – эльф сидел на своем месте во главе стола и что-то строчил в блокноте, но поднял голову, когда почувствовал присутствие майи, и приветливо улыбнулся. Майрон не мог не ответить ему тем же. Он посчитал присутствующих; не хватало одного эльфа из шести, кроме Тьелпе. Его взгляд упал на толкнувшего его незнакомца и тут он наконец вспомнил, что его зовут Мэрилин и он тоже состоит в совете. Майя сел за выделенное ему место и вместе с остальными дождался опоздавшего, который извинился за задержку. И начались долгие и нудные обсуждения…

***

Четыре часа спустя солнце начало потихоньку клониться к закату, а Майрон чувствовал себя уставшим и вымотанным. Он помешивал чай в своей чашке ложечкой и разглядывал тонкую гравировку на ней: соловья, ягоды и листочки падуба. Мило. Он находил любовь эльфов к созданию тонких и детальных вещей очаровательной. И это хотя бы могло немного отвлечь его от скуки. Другие эльфа также как и он сидели молча, каждый напряженно думал о своем. Келебримбор был прав и советники совсем не спорили, вместо того поглядывая на него с опасением. Однако они в рекордном темпе обговорили почти все, что нужно было, а на оставшееся сил просто не было. В конце концов Тьелпе разогнулся из той скрюченной позы, в которой находился, встал и хлопнул по столу. — На сегодня хватит. Мы все отлично поработали. Осталось только раздать указания организаторам и выделить подходящих эльфов… Это можно сделать завтра. За неделю мы все успеем. Вы можете идти. Советники все как один вздохнули с облегчением и стали собирать свои листики, в которых делали пометки. Вскоре все вышли, но Майрон заметил Мэрилина, стоявшего в дверном проеме и ждавшего его. Поэтому он кивнул Тьелпе, мол, я потом вернусь, и вышел в нему, закрыв за собой дверь. Эльф дернул ушами и смущенно опустил голову, переминаясь с ноги на ногу. — Простите, Лорд Аннатар, что сбил Вас по пути в ратушу… Я правда спешил, а Вы вдруг оказались передо мной и я просто не успел отойти в сторону… Майя покачал головой, убирая золотые волосы за спину. — Не надо извиняться, я все понимаю. Такое случается. Не буду же я обижаться на вас за простую случайность, тем более что я не пострадал? Мэрилин как-то странно глянул на него. Неужто ожидал, что майя выговорит ему за неосторожность? Майрон не видел смысла. Такие ситуации правда случались. Тратить свою энергию на бессмысленную агрессию было глупо и непрактично, тем более что тот не сделал ничего плохого. Похожу, эльф так не думал. Но Мэрилин выдохнул (с облегчением?) и кивнул, поднимая голову. — Спасибо за понимание, Лорд Аннатар. Хорошего Вам вечера. — и ушел вниз по коридору. Тем временем Майрон вернулся в залу и подошел к ожидающему его Тьелпе. Тот уже перебросил через плечо сумку и вывел его на улицу. Воздух был довольно теплым, а ветер слабым. В городе загорелись лампы и разные маленькие светильники, создающие очень красивое зрелище. Поток эльфов на торговой улице только усилился, поэтому Майрон взял Тьелпе за руку, чтобы не потеряться. Они прошли между лавочек, отвечая здоровающимся эльфам, потом пересекли парк и оказались в резиденции. Келебримбор проводил его до его покоев и обнял. — Спокойной ночи, Анна. Отдохни как следует – завтра нас ждет насыщенный день. Вся следующая неделя будет такой, если честно. Встретимся утром в беседке в саду? — Я буду рад провести утро с тобой, Тьелпе. — майя улыбнулся и наклонился вперед для быстрого поцелуя. Потом отстранился и еще раз окинул нолдо взглядом. Он был очень красивым в закатном свете, падающем на него из окна. — Пусть твои сны будут спокойными и сладкими, любовь моя. Нолдо снова обнял его, поправил сумку на плече и, снова пожелав спокойной ночи, скрылся в тени длинного коридора. Майрон вошел в свои покои, с теплом думая о прекрасных голубо-серых глаза. Сколько в них было любви! Сколько нежности! Как он мог променять это? Арда может хоть уничтожиться – главное, чтобы Тьелпе был с ним. С такими розовыми мыслями майя спокойно заснул, еще не зная, что ждет его в недалеком будущем. (Что скоро будет полнейший…)