Сон сына рыбака

      Варис считал, что ему крупно повезло. Сыну простого рыбака никогда не светило в жизни что-то помимо снастей и солёной трески, если бы он не попался на глаза новому командору. Пусть службой оруженосца у Рыцаря Щита и не похвастаться особо знакомым, зато у него было вдосталь денег и отличные возможности. Правда, спрашивали на этой службе тоже строго...       И надо же такому было случиться, что именно сегодня, впервые оказавшись в штаб-квартире, он потерял свой медальон оруженосца!.. За разгильдяйство и утерю вещей с клеймом ордена командор вполне серьёзно обещал пинка под зад любому из новичков — поэтому медальон нужно было вернуть раньше, чем его найдёт кто-то ещё и об этом доложит.       Весь вечер Варис просидел в кладовке, тихо-тихо, как мышка — ждал, когда же ставка Рыцарей Щита опустеет полностью. Тогда бы он мог спокойно всё обшарить... А на случай, если всё же попадётся, он припас масло ускользания. Зелье было дорогим, и тратить его было бы жалко — но потерять место оруженосца было бы ещё жальче. И вот так, помолясь Тиморе, Варис отправился на поиски.       Ни в коридорах, ни в общих комнатах, ни на тренировочной площадке медальона не оказалось. Оставался только главный зал, куда он заходил утром, передать бумаги. Может, тогда цепочка и порвалась?.. Надо проверить! Лишь бы только вход туда не закрывали на ночь.       Тут Варису повезло: тяжёлая дубовая дверь оказалась незапертой. А вот дальше всё пошло не по плану — наверное, потому, что помолиться Бешабе он забыл...       В главном зале кто-то был. Заметив тусклый свет и движение у большого круглого стола, Варис перепугался. Не раздумывая, вытащил масло ускользания — и замер, так себя им и не облив.       Потому что рассмотрел, кто перед ним.       Двое их там было: женщина и... и нечто. Длинное, серо-лиловое, парящее в воздухе, совершенно точно не из этого мира существо. Вытянутая как у кальмара голова, светящиеся пурпуром глаза, щупальца. Варис покачнулся, в ужасе хватаясь за дверной косяк: да это же све... Свежеватель разума! После того, как год назад эти чудища чуть не разрушили город, все знали, что это такое — и на что они способны.       Первая мысль была: кошмар! В убежище пробралась одна из этих тварей, и вот-вот съест кого-то из Рыцарей. Потом взгляд выхватил валявшийся на полу пояс, расшнурованный корсаж — и Варис подумал, что вряд ли бы свежеватель свой ужин заранее раздевал. А потом до него вообще дошло, что открывшееся перед ним зрелище ну никак не похоже на кровавую сцену пожирания мозгов. Скорее, на одну из тех похабных лубочных картинок, продающихся на рынке в Нижнем Городе. «Ныряльщица и кракен» там, или «награда жрицы Амберли» ...       Варис нервно сглотнул и потёр глаза. Ему же не привиделось?       Не привиделось. Всё было на месте — и свежеватель, и его жертва. Женские пальцы вцепились в лиловые щупальца, пытаясь оттолкнуть... или нет. Такими движениями гладят, сжимают, направляют — что угодно, но не отталкивают.       Надо было убраться отсюда — и побыстрее. Сбежать, отсидеться где-нибудь. А лучше найти кого-то из старших рыцарей... Варис думал об этом, но как-то вскользь, а сам не мог оторвать взгляд от происходящего. Нежная женская грудь с маленькими темными сосками мягко подрагивала — и оттого ещё страшнее казались сжимавшие её ладони с жуткими чёрными когтями, четырехпалые, нечеловечески длинные. А их обладатель, он... оно... Нет, всё же «он», наверное. Хотя мужской оснастки Варис у свежевателя не заметил, но ему, похоже, для дела и щупалец хватало.       Неужели ей правда приятно их трогать? Или её подчинили, заморочив мозги?..       Одним коленом женщина упиралась в край стола; воздух вокруг неё мягко мерцал штормовой синевой, а свежеватель разума стоял прямо позади неё, нависая, чтобы обхватить добычу покрепче. Такой жадный спрут, распустивший щупальца... Варис зачем-то попытался пересчитать их, но всё время сбивался. Одно обернулось вокруг талии и сжималось так, что, наверное, синяки могли бы остаться. Другое скользило в ложбинке груди. И ещё одно свернулось толстым ошейником вокруг горла, влажный кончик гладил приоткрытые губы, скользил туда-сюда: внутрь и наружу, внутрь и наружу... каждый раз чуть глубже.       Медленный тягучий ритм завораживал; Варису казалось, что сердце бухает где-то в горле ровно в такт. Он облизал пересохшие губы, глядя на то, как поднимаются и опускаются стройные женские бедра, между которыми тоже двигалось, изгибаясь, щупальце. Как блестящие, мокрые от пота волосы скользят по плечам, липнут к коже её любовника. Темно-сизой, с розовыми прожилками...       Свежеватель резко качнулся вперёд, воздух засиял сильнее. Щупальца там, где должен быть рот, чуть сдвинулись, и Варис мельком увидел зубы — мелкие, треугольные, как у миноги... От одного вида в дрожь бросало. А вот женщине страшно не было ни капельки: она жмурилась, запрокидывала голову и прижималась лбом к виску свежевателя, совсем рядом с местом, где толстый головной панцирь переходит в мягкое, бугристое...       В следующий момент женское тело выгнулось, как натянутый лук — и осело, подхваченное воздухом, словно чьими-то бережными ладонями. А глухой, протяжный стон — почти человеческий, почти... мужской? — прозвучал, нет, не в комнате, а прямо под черепом. Пробрало до мурашек.       Женщина устало мотнула головой; щупальце убралось, открывая лицо полностью, и тут Варис её узнал. Видел совсем недавно, после собрания — она была одной из тех, с кем Рыцари в последнее время вели дела. Вроде, она даже сделала какое-то предложение, и его командир неделю после этого ходил довольный-предовольный. Как же её звали?..       Тут женщина открыла глаза и посмотрела прямо на него.       И свежеватель — тоже.       Варис разом понял три вещи. Первое: с того момента, как он зашёл в комнату, прошла от силы минута. Второе: за эту минуту его штаны в районе паха позорно натянулись. И третье: он в полной заднице, потому что обмазаться маслом ускользания и сбежать он теперь уж точно не успеет...       Пугаться было поздно, но страх решил, что ему самое время вернуться. В голове стало светло и совсем пусто, в ушах тонко зазвенело. И сквозь этот звон тихо, будто с другого берега, отдаваясь гулом и лёгкой болью в висках, прозвучали два голоса:       «Опять?.. Признайся, тебе просто нравится, когда на нас смотрят!»       «Просто не заметил. Ты всегда меня... отвлекаешь»       А дальше — темнота.       В себя Варис пришёл всё в той же кладовке, где просидел весь вечер. Голова казалась тупой и тяжёлой. В узкое окно под полотком пробивались косые лучи солнца. Варис огляделся — он сидел на пустом ящике; за стеной слышались голоса кого-то из младших рыцарей. Неужели уже утро?       Медальон был зажат у него в ладони, что радовало, вот только как же он там оказался? Масло ускользания нашлось в поясной сумке, но понять, откупорено ли оно, никак не получалось. Как он ждал подходящего момента, Варис помнил, а вот конец вчерашнего вечера терялся в каком-то тумане. Получается, он заснул? И снилось ему что-то... Щупальца!       На этой мысли Варис запнулся. Почему именно щупальца?       Увы, больше ничего из памяти выудить не выходило.       В животе горестно заурчало, и Варис поднялся на ноги, решив, что это всё от голода. Приснится же всякое!.. Надо бы зайти сегодня в «Смущенную Русалку» — там отлично жарят осьминогов.