Дом, в котором живет бог

      В маленьком городке, в котором живет Чонгук, слухи расходятся быстро. Поэтому когда в странный дом, стоящий поодаль ото всех, кто-то въезжает, это становится главной новостью. Ее обсуждают все, особенно рьяно на заправке, на которую заезжает Чон, чтобы заправить машину. Парень лишь слушает, вскидывает брови от каких-то мистических предположений и, рассчитавшись, уезжает. Под громкую музыку Чонгук двигается по уже выученной наизусть дороге к своему дому. Он знает каждую ямку, каждый поворот на извилистой дороге, что может вести даже с закрытыми глазами.       Припарковавшись у дома, Чон снова слышит людские перешептывания о новом владельце «страшного» дома и даже успевает перекинуться парой слов с соседом. Тот, конечно, любитель навести страх, но парень чаще всего не реагирует, считая все его предположения старческим бредом. Однако остальные соседи охотно верят в его истории, потому что тот живет на этой улице всю жизнь и знает все даты, когда в дом заезжали новые владельцы. Наблюдательным или параноиком был его сосед — Чонгук не задумывался. Но был уверен, что старику просто нечем заняться, поэтому он следил за каждым.       Прежде, чем зайти в дом, Чон все же смотрит в сторону странного дома и его сердце замирает, будто в предвкушении чего-то, что точно не обойдет его стороной.       — Не смотри! — восклицает старик, замечая внимательный взгляд парня.       — Почему?       — Дом и все его обитатели прокляты! Навлечешь на себя беду.       — Мистер Барнс, вам бы книжки писать, — усмехается Чон, вертя в руках ключи. — Не задумывались?       — Вспомнишь мои слова, да будет поздно, — как-то устрашающе звучит от старика, после чего он скрывается в доме.       Об этом странном доме много говорят, но никто ни разу там не был. Немного обветшалый, потрепанный временем: краска в некоторых местах уже облупилась, двери держатся на честном слове, прогнившие доски на веранде; неухоженный газон, покосившейся забор и такая же кривая калитка, дорожка к дому покрыта мхом и травой. Ни один из владельцев никогда не заводил дружбу с соседями. Были будто нелюдимы, держались особняком, изредка показываясь людям. Они менялись не так часто, но каждая смена владельца вносила какую-то смуту в местных жителей. Те обходили странный дом стороной, его обитателей никогда не замечали в магазинах или на заправке, что неоднократно обсуждалось, и от этого люди напрягались еще больше.       Чонгук был далек от необъяснимых переживаний соседей, но всегда внимательно слушал, ведь этот дом манил, притягивал к себе, даже снился. Правда, чаще всего с ним были связаны кошмары, почву для которых парень не мог найти. Но он точно знал, что когда-нибудь ему удастся побывать в этом доме и познакомиться если не с этим, то со следующим владельцем.       Готовка всегда отвлекала Чона от всех ненужных мыслей. Поэтому когда ночной кошмар снова посетил его во сне, он отправился в кухню, чтобы что-нибудь приготовить. Дело близилось к раннему утру, поэтому Чонгук не стал пытаться заснуть снова. Включив новости, что всегда звучали на фоне, когда он был чем-то занят, парень принялся за приготовление завтрака.       «На город движется торнадо. По шкале Фудзиты он приравнивается к категории F2. Скорость ветра составит 181—253 километров в час. Торнадо принесет значительный урон. Власти советуют укрепить крыши и оставить свои автомобили в гаражах или на подземных парковках. Ученые подтверждают, что с приближением торнадо к городу, он может достигнуть категории F3. При этом скорость ветра составит 254—332 километров в час. Данная категория торнадо принесет сильный урон. Даже хорошо построенные и укрепленные дома могут быть разрушены. Ожидаются многочисленные неконтролируемые падения деревьев, советуем не выезжать на дороги из-за вероятности их разрушения. Поэтому переждать торнадо в убежище — самое лучшее решение. Запаситесь питьевой водой и едой долгосрочного хранения. Бушующий вихрь может продлится от нескольких часов до одного-двух дней. Берегите себя и своих близких. О приближении торнадо мы сообщим дополнительно, ожидайте звуковые сигналы об опасности».       Чон поглядывает в телевизор, прислушиваясь к голосу диктора, и тяжело вздыхает. Его дом маленький, убежища или погреба здесь нет. Поэтому стоит поискать его у соседей, чтобы переждать непогоду. Это добавляет значительно проблем, но дружелюбному Чонгуку вряд ли кто-то откажет. После завтрака он договаривается с соседом напротив об убежище, которое предусмотрено в его доме, и отправляется на работу.       В небольшом магазине Чон работает уже несколько недель. Пока в университете каникулы, парень работает. По большей части для того, чтобы не скучать, чем ради денег. Родители в состоянии обеспечить единственного сына, пусть и живут в нескольких сотнях километров от него. Его отца перевели в другой город по работе, мать поехала вместе с ним, а Чонгук, вполне себе уже взрослый мальчик, остался в доме, в котором вырос, чтобы закончить обучение.       — Добрый день, — заучено здоровается парень, когда колокольчик на двери противно звенит, оповещая о приходе покупателя.       Чон поднимается голову, чтобы запомнить покупателя, и замирает, внимательно изучая лицо молодого человека. Темные угольные волосы, ровные и гладкие черты лица, пухлые губы, завораживающий и непроницаемый взгляд, худое телосложение. Чонгук проводит его взглядом, когда тот идет мимо стеллажей со снеками и напитками, и возвращается к своим делам, периодически кидая взгляд на экраны камер видеонаблюдения. Когда тот подходит рассчитаться, Чон пытается завести разговор.       — На нашей улице тоже есть магазин, — говорит парень, сканируя коды покупок клиента. — Далеко забрался.       — Дела, — сухо отвечает клиент-сосед.       — Тридцать баксов, — добавляет Чонгук, складывая покупки соседа в пакет, пока тот отсчитывает деньги.       — Почему работаешь здесь, а не в магазине возле дома? — задает ответный вопрос парень, рассматривая Чона.       — Люблю встречать разных людей, а здесь их много. И люблю ездить на машине.       — Ясно, — кивает как-то одобрительно сосед. — Хорошего дня.       Встреча короткая, скомканная, но отчего-то у Чонгука остается странное послевкусие. Будто бы он знает об этом человеке больше, чем кто-либо. И даже имя этого соседа вертится на языке, но он никак не может его произнести. Остаток дня у парня проходит как обычно: много клиентов, приемка товара, закрытие магазина. Ничего нового, кроме неожиданного визита соседа.       На улице уже стемнело, когда Чон сел за руль. Включив любимую музыку парень выезжает на, как обычно, плохо освещенную дорогу. Нисколько этого не боясь, он подпевает любимому исполнителю и быстро доезжает до дома. Но у самого перекрестка на его пути резко возникает фигура человека, отчего Чонгук резко вжимает тормоз в пол. На дороге оказывается тот самый сосед. И если Чон испугался, на дрожащих ногах выходя из машины, то вот этот парень совсем не изменился в лице, снова глядя своим непроницаемым взглядом.       — Какого черта ты выперся на дорогу?!       — Гуляю, — спокойно отвечает парень.       — Ночь на улице, заметил? — все еще дрожащим голосом говорит Чонгук.       — И что? Когда хочу, тогда и гуляю. Меньше шептаться будут.       — Нацепи на себя мигающий ошейник тогда, чтобы был виден издалека. Я чуть не сбил тебя!       — Ты не смог бы, — говорит сосед монотонно и без эмоций.       — Посмотрим, что ты скажешь в следующий раз, когда тебя будут отскребать от асфальта.       Страх постепенно перерастает в злость. В какой-то момент, прекратив пререкаться с парнем, Чонгук даже жалеет, что не переехал его. Потому что на все доводы, что привел ему Чон, тот умудрялся дать какой-нибудь странный и короткий ответ. Но вскоре злость Чонгука поутихла также как и страх, он тяжело вздохнул и взъерошил волосы, отгоняя от себя лишние эмоции.       — Подвезти? — предлагает Чон, кивая в сторону машины.       — Не боишься слухов?       — Сам же сказал: ночь. Садись.       Чонгук садится за руль и ждет, когда сосед усадит свою пятую точку на пассажирское сидение. А затем снова набирает скорость, довозя их за пару минут до самого дома.       — Как тебя зовут? — спрашивает парень, когда сосед уже тянется открыть дверь машины.       — Ты знаешь мое имя, — хмыкает он. — Попробуй его произнести.       Но Чонгук смотрит на него непонимающими глазами и хмурится, так и не сумев ничего сказать. Это кажется странным, потому что Чон точно уверен, что знает его имя, оно крутится у него в голове, будто шепот. Однако с уст все никак не может сорваться.       — Тогда в другой раз, Чонгук, — говорит парень, открыв дверь. — Спасибо, что подвез.       Чон хочет спросить откуда тот знает как его зовут, но вопрос тут же испаряется, как только странный сосед захлопывает дверь и идет в сторону своего дома. Через пару секунд, как тот заходит внутрь, загорается свет, и только после этого Чонгук сдает назад и паркуется возле своего дома. Когда парень выходит из машины, его пугает неожиданно появившейся рядом старик.       — Не води с ним дружбу. Опасно это.       — Идите спать, мистер Барнс. Мне только ваших страшилок на ночь не хватало, — устало произносит Чонгук, направляясь к дому.       — Не ведись на его внешность и сладкие речи.       — Пока только вы говорите слишком много, — совсем недружелюбно отвечает Чон, входя в дом и закрывая за собой дверь.       Мистер Барнс, конечно, странный, но совсем безобидный. В любой другой ситуации Чон бы не стал грубить, но сегодняшнее происшествие немного выбило его из равновесия. Старик вечно о чем-то всех предупреждает, нагоняет страх, а Чонгуку все это сейчас ни к чему. Ему бы дух перевести и без лишних колебаний в следующий раз сесть за руль, а не слушать рассказы о проклятиях или о чем-то подобном.       Дом встречает уже привычной тишиной и пустотой. Чон отправляется в кухню и заваривает себе чай. Перед глазами еще долго стоит картинка, где фары освещают силуэт человека и как чудом он успевает затормозить. А позже Чонгук все же отправляется спать, ожидая очередную порцию кошмаров.       На этот раз ему тоже снится этот окутанный тайной дом. В этом сне появляется и сам владелец дома: все такой же спокойный, немногословный и, определенно, красивый. Кажется, он даже улыбается Чонгуку, когда приглашает зайти внутрь. И стоит ему переступить порог, как сон превращается в какую-то кашу из странных, уродливых картинок, громких звуков. В этой веренице Чон видит соседа, который протягивает ему руку, как бы зовет пойти с ним. Но угрожающие тени, что за его спиной возникают в одно мгновенье, заставляют парня отпрянуть. Он пытается выбежать из дома, но дверь оказывается заперта. Сосед плавным шагом идет к Чонгуку, никак не реагируя на исказивший его лицо страх. И, склонившись к самому уху, говорит:       — Вспомни меня.       Чувство необоснованного страха переполняет Чона и он резко просыпается. Еще одна ночь идет коту под хвост, потому что после этих снов парень не может уже уснуть. За очередной порцией хлопьев Чонгук ищет в интернете данные и историю дома на его улице. Но ничего стоящего, кроме детских страшилок, он не находит. Однако всплывают имена бывших владельцев и инициалы того, кто купил этот дом совсем недавно: П.Ч. И само собой с губ срывается:       — Пак Чимин.       На следующий день Чонгук забывает обо всем, потому что это не становится таким уж главным событием. Он всего-то выдавил из себя совершенно незнакомое ему имя и даже не успел обдумать это. Потому что в городе объявили тревогу. Торнадо приближается и всем необходимо укрыться в домах либо в убежищах. Чон закрывает магазин и давит в пол педаль газа, чтобы успеть. Зная его трусливого соседа, тот запрется в убежище через минуту после объявления об опасности. И ему самому стоит поторопиться, чтобы попасть в него.       Чонгук гонит под двести километров в час. На дороге достаточно много машин, также спешащих укрыться. Никто не соблюдает правила, у всех одно в голове: доехать как можно быстрее и выжить. Но доехав, сосед отказывается ему открывать дверь, ссылаясь на страх и что-то там еще. Чон не слушает уже, когда понимает, что остался без плана «Б». Пару секунд поразмыслив он стучится во все дома рядом, надеясь что кто-то откроет. На улице уже бушует сильный ветер, склоняющий кроны деревьев от мало до велика. И когда Чонгук уже понимает, что бесполезно стучаться к соседям, одна из дверей все же открывается.       — Заходи, — единственное, что произносит парень, пропуская Чонгука внутрь.       Сосед будто бы ждал его, потому что открыл очень быстро, без колебаний и лишних вопросов пустил к себе. Чон мельком осматривает дом, о котором ходило так много слухов, и не замечает ничего необычного. Все как у всех: гостиная, кухня, второй этаж, где наверняка спальни. Однако его смутило, что дом никак не защищен, хотя для этого было достаточно времени. О торнадо предупредили давно, но сосед не позаботился об укреплении и так ветхого жилища.       — Ты уверен, что здесь будет безопасно? — недоверчиво спрашивает Чонгук, все еще изучая дом.       — У тебя нет другого выхода, — говорит очевидное парень, пожимая плечами. — Но есть шанс узнать что-то интересное.       — Ты о чем?       — Я знаю, какие слухи ходят в округе обо мне и этом доме. Хватит смелости проверить правда все это или нет? — с усмешкой отвечает тот, смерив Чона взглядом, будто бросая вызов.       — Как тебя зовут?       — Не прикидывайся, ты уже знаешь мое имя. Я почувствовал это сегодня ночью. Ты смог его произнести, верно?       — О тебе и этом доме многое говорят. И сейчас ты ни чем не лучше: говоришь загадками, — отвечает Чон, все еще ничего не понимая. — Но куда больше меня волнует, что мы сдохнем тут вдвоем, учитывая то, что ты никак не укрепил свой дом, — добавляет Чонгук, а сам мысленно уже прощается со своей жизнью.       — Мой дом будет единственным, который полностью уцелеет. Оставайся и сможешь убедиться в этом сам. Здесь ты будешь в безопасности, обещаю.       — Что же ты за человек, Пак Чимин? — настороженно спрашивает Чон, взглядом изучая соседа с ног до головы.       — Ведьма, колдун, нечисть, бог — называй как хочешь, — на выдохе говорит Пак, усаживаясь в центре гостиной. — Какие только имена мне ни давали.       Это похоже на какую-то шутку, но по выражению лица Пака этого не скажешь. Он будто бы говорит серьезно и от этого становится не по себе. В сказки, конечно, Чон не верит, но уж очень убедительно говорит этот парень о том, кем он является. И Чонгук, где-то на подсознательном уровне, почему-то уверен, что это правда. Поэтому он садится на диван напротив парня, заметно нервничая. Неужели перед ним действительно какой-то бог? А может просто сумасшедший и нужно без дать отсюда, пока не поздно?       — Если ты кто-то из вышеперечисленного, то в чем твоя особенность? — будто бы приняв правила этой сомнительный игры, уточняет Чон.       — Я управляю стихией, — спокойно отвечает Чимин, будто бы рассказывает об обычной работе офисного сотрудника. — Торнадо — моих рук дело.       Чон замирает на несколько секунд, переваривая, и хочется даже как-то рассмеяться. Но если поверить, что все это правда, то…       — Предугадывая твой вопрос: нет, я не могу его остановить.       Парень замолкает и снова собирается открыть рот, но Пак снова его перебивает.       — Не могу, потому что эта катастрофа давно прописана в книге истории человечества. Я лишь исполнитель.       — Ты несешь какой-то бред, ты в курсе? — все же задает вопрос Чон, выпуская нервный смешок.       — Сам все увидишь. Но для начала я должен попросить тебя помочь.       — В чем?       — Во время управления стихиями я уязвим. И именно в эти моменты открывается брешь между мирами. Твоя задача — сохранить мне жизнь.       — Большей чуши я еще не слышал, — фыркает парень, откидываясь на спинку дивана. — Из какой психушки ты сбежал?       — Знал, что с тобой будет сложно, — отвечает Чимин, поднимаясь на ноги. Все повторяется, и Пак охотно напомнит этому парню обо всем, что тот не помнит.       Он подходит к Чонгуку и наклоняется, двигается ближе, оставляя между лицами несколько сантиметров. Этого всего хватает, чтобы Чон напрягся. У Чимина не дрогнул ни один мускул, чего не скажешь о Чонгуке. Тот шумно сглатывает и рассматривает лицо Пака, которое очень близко. Губы пересыхают, а голос предательски дрожит.       — Что ты делаешь?       Пак хватает парня за шею и притягивает еще ближе, ощущая сбивчивое дыхание на своем лице. Он рассматривает парня, медлит, чтобы вызвать еще больше эмоций.       — Сейчас узнаешь.       В момент, когда их губы соприкасаются в нежном поцелуе, Чонгука пробивает дрожь. Она заставляет тело почувствовать резкий перепад температуры: жар, от которого все кожа будто горит огнем; холод, который пробирает до костей; а после становится просто тепло. В голове вспыхивают чужие, как кажется на первый взгляд Чону, воспоминания. Он отчетливо слышит голос, говорящий что-то о предназначении, силах того, кого нужно защищать, с кем нужно бороться и почему так важна книга человечества.       А потом в памяти всплывает вся суть отношений его и Чимина. Чонгук понимает, что давно является хранителем этого божества, и их связь тянется столетиями. Вот только Чон каждый раз перерождается, как обычный человек, закончив весь цикл человеческой жизни, а Пак живет долго и каждый раз ждет его, находит из раза в раз и снова возвращает ему воспоминания о том, кто они есть. Это повторяется уже не в первый раз и Чимин не устал от этого. Он проявляется в мире людей несколько раз в год, создавая стихийные бедствия, а все остальное время наслаждается жизнью рядом с любимым человеком, рядом с единственным и неповторимым хранителем.       — Теперь что скажешь? — спрашивает Пак, медленно отстраняясь, прикусывая собственную губу.       — Хочу повторить, — игриво отвечает Чон, притягивая парня к себе, чтобы тот оказался в его объятиях.       — Нам надо закончить начатое, — напоминает ему Чимин, но он точно совершенно не против снова оказаться в объятиях Чонгука. — А позже продолжим.       — Хочу сейчас, — отвечает Чон, впиваясь в губы Пака настойчивым поцелуем.       Чимин знает, что его накажут за несвоевременное исполнение поручения, но он не может себе отказать в удовольствии, о котором уже долго мечтал. Пак желал ощутить на себе чужие руки, которые не касались его уже десятки лет, желал почувствовать как горячо тело Чонгука, как они оба наслаждаются друг другом, в порыве страсти разрушая все на своем пути. И он полностью окунается в это все, не собираясь останавливать Чона.       Тот сжимает чужие бедра до приятной ноющей боли, когда их языки сплетаются, а возбуждение растет. В голове мигают яркие вспышки, напоминающие о предназначении, но Чонгук игнорирует их, полностью овладевая Чимином. Его божество полностью подчиняется ему, держится за плечи, позволяя управлять собой. И это Чона возбуждает еще больше. Он осознает, как скучал по Паку и как крепка их связь.       — Дай мне снова услышать твой голос, — просит Чонгук и, избавившись от ненужной одежды, медленно входит.       От удовольствия закрываются глаза, а тело бросает в жар, по коже бегут мурашки и Чимин без лишней скромности стонет, выгибаясь. Он очень скучал по этим сильным и властным рукам, под которыми хочется плавиться сутки напролет. Так приятно ощущать Чонгука в себе, что невозможно сдержаться. Все уходит на второй план, когда Чон двигается, в размеренном, привычном темпе, наслаждаясь каждым мгновением.       — Чонгук, я так скучал по тебе, — признается Пак.       — Я тоже безумно скучал по тебе, — отвечает парень, впиваясь в пухлые губы страстным поцелуем.       Чон толкает Пака к стене, повернув к себе спиной, и толкается глубже, практически насаживая на член своего идеального бога. Все тело Чимина изнывает, требуя скорейшей разрядки. Чонгук знает это тело до малейших деталей, и чувствует, как Пак сжимает его изнутри. Он обхватывает член парня у основания, накапливая возбуждение, и дает всей страсти выплеснуться наружу. Несколько продолжительных и резких толчков достаточно, чтобы Чимин дрожал от оргазма, все сильнее сжимая внутри себя член Чонгука, тем самым доводя того до пика.       Чон придерживает парня за талию, пока тот пытается отдышаться. Он гладит упругие бедра, живот, грудь и ощущает, как Пак подрагивает. Это вызывает у Чонгука счастливую улыбку, потому что его божество нисколько не изменилось. Он все тот же, кем был в первый день их знакомства. Все тот же Чимин, который впервые показал свои чувства и то, как сильно он его хочет.       — Теперь можем заняться делом, — усмехается Чон, помогая парню привести себя в порядок.       Пак целует Чонгука снова, выплескивая все свои чувства. Он готов на все, чтобы больше никогда не отпускать своего хранителя. Пусть весь мир подождет, пока они вдоволь не насладятся друг другом. Жажду, которую Чимин испытывал столько лет, не утолит один секс. Паку будет мало и пятидесяти лет, чтобы наверстать упущенное.       — Я люблю тебя, — говорит Чимин, глядя на Чона.       — Я знаю, Чимин. Знаю, потому что так же сильно люблю тебя.       Возвращаясь к делу, Пак садится посреди гостиной и чертит вокруг себя круг, загорающийся золотым свечением. Это своего рода блок от нечисти, которая может помешать Чимину завершить начатое. Ураган достиг своей критической отметки и пора исполнить предначертанное.       — Милый, ты ничего не забыл? — уточняет Чон, разведя руки в стороны. — Где мой меч?       — У тебя в штанах, — шутит Пак.       — Спасибо за комплимент, — усмехается Чонгук. — Но я о божественном оружии.       — Твой крестик всегда со мной, — отвечает Чимин, снимая с шеи серебряный крест.       Как только он оказывается в руках Чона, то превращается в тяжелый и могущественный меч хранителя, отливающий серебряными лучами. Чонгук отмечает, что скучал по этому мечу и давно не чувствовал такой силы, исходящей от него.       — Так-то лучше, — добавляет парень. — Я готов.       Чимин читает мантру, чтобы привести в действие силы стихии:       — Да обрушится на мир катастрофа. Да прибудет мир погибшим. Во благо человечества, исполняю предначертанное.       В образовавшейся бреши появляются первые не упокоенные души, желающие вырваться наружу. Обезображенные, жаждущие крови, разъяренные, они лезут как личинки, готовые наброситься на любого, кто окажется ближе всего. Чонгук росчерком меча уничтожает каждого, кто пытается попасть в мир живых. Им запрещено, но из-за отсутствия страха, души не боятся умереть.       В комнате появляется еще одна брешь, откуда лезут более злые адские твари. Убить их сложнее, поэтому Чон режет руку и смазывает свой меч кровью. Тот вспыхивает синим божественным пламенем, позволяющим испепелить адскую нечесть.       — Написанное в книге, да исполнится. Баланс человечества восстановится. Во веки веков соблюдается порядок, во веки веков стихия не остановится.       Чимин взмахивает руками, выпуская накопленные силы, и специально теряет контроль над смерчем, что кружит возле города уже какое-то время. То, словно слетевший с цепи пес, проносится по всем ближайшим окрестностям, унося с собой жизни, дома, имущество на своем пути. Тело Пака призывно светится, поэтому и брешей вылезают все больше душ и тварей, стремящихся напасть. Такое количество уродцев Чон видел очень давно, а это значит лишь то, что в преисподней нет порядка. За не упокоенными душами не следят, а тех, кто превращается в адских тварей, не контактируют. Похоже, к этому вопросу они еще вернутся после встречи со Всевышним, и Чонгука, как и других хранителей, отправят навести порядок.       — Не хочу тебя торопить, но не мешало бы уже закончить, — говорит Чон, умело орудуя своим мечом.       Как и любое божество Чимин знает, когда нужно остановиться. Он ждет, когда ощутит достаточный прилив новой энергии, чтобы прекратить то, что начал. Три секунды, две, одна — и свечение вокруг Пака гаснет, а сам он падает на пол, теряя сознание — побочный эффект управления стихиями. В такие моменты парень беззащитен, а брешь между мирами вокруг него будет открыта еще какое-то время. И главная цель Чонгука — не дать ему пострадать.       Пак просыпается спустя несколько часов. Он резко подрывается, оглядываясь по сторонам. Рядом лежит Чон, также изрядно уставший, и улыбается, заметив обеспокоенное лицо Чимина.       — Подумал, что это все сон?       — Ты не представляешь, сколько раз подобное снилось мне, — вздыхает Пак, ложась обратно.       Чонгук заключает того в объятия и мягко целует в лоб, доказывая, что все по-настоящему.       — Пока ты был в отключке, хранителям дали задание, — говорит парень. — Мы отправляемся в преисподнюю.       — Вернись ко мне живым, пожалуйста, — шепчет Пак, сжимая ткань одежды Чона в своих руках. — Я не могу тебя потерять. Только не сейчас, когда уже нашел.       — Обещаю.       Дом, в котором живет бог, теперь стал домом, в котором живет бог и его хранитель.