На языке эльфов.

За окном шел мелкий, противный дождь, барабаня по стеклам Иониной мансарды. Внутри царила уютная атмосфера, освещенная мягким светом настольной лампы, стоящей на деревянном столе, заваленном кистями, тюбиками с красками и холстами в различной степени завершенности. Воздух был наполнен едва уловимым ароматом кофе и масляных красок — типичный запах мастерской Ионы, 26-летнего художника и писателя, обладателя мягких черт лица, небесно-голубых глаз и пшеничных волос, уложенных в аккуратное каре. Его атлетическое телосложение говорило о скрытой силе, уравновешенной внутренней добротой и чуткостью. Сейчас Иона склонился над очередным этюдом, пытаясь запечатлеть на холсте ускользающее настроение осеннего вечера. Его мысли, однако, были далеки от работы. Он размышлял о письме от издательства, предлагавшем ему контракт на издание его дебютного романа, и о предстоящей поездке в глухую деревню, где, по слухам, скрывалась последняя линия старинного магического артефакта — поиски которого составляли значительную часть его не совсем обычной жизни, жизнь Путешественника между мирами. Напротив же него, незаметно появившись из тонкой ряби воздуха, словно мираж в полумраке, сидело одно из прекраснейших существ.

Маркел.

Ему на вид было не больше шестнадцати, но его изящная фигура, эльфийские черты лица, волосы цвета светлого меда, собранные в хвост, и пронзительно-медовые глаза выдавали в нем существо гораздо древнее. Маркел, эльф, появившийся из другого мира случайно, был средним ребенком в семье эльфийских целителей, сам обучающийся целительству, но при этом одержимый искусством. Он был полон жизни и радости, словно солнечный лучик, пробивающийся сквозь тучи, но сейчас его обычно жизнерадостное лицо было слегка омрачнено тревогой и скрытым волнением. Он был очарован Ионой, ставшим для него не просто другом, но и музой, источником вдохновения. Несмотря на вековую разницу, Маркел испытывал к Ионе глубокие, нежные чувства, которые пока оставались тайной. Он прибыл сюда, в мастерскую Ионы, именно с намерением раскрыть их. Но сейчас он просто наблюдал за Ионой, за тем, как тонкие пальцы художника скользят по холсту, придавая жизнь образам на нем. Дождь за окном усилился, а в комнате царило тишина, прерываемая лишь тихим шуршанием кистей и глухим стуком капель по стеклу. Вскоре художник отложил кисть, мягко вздохнув, его взгляд, обычно полный сосредоточенности, теперь был теплым и приветливым. — Ох, привет, не ждал, что ты придёшь.— Он улыбнулся, уголки его глаз чуть-чуть морщинились, придавая его лицу ещё большее очарование. Свет лампы играл на его пшеничных волосах, подсвечивая лёгкий румянец на щеках. Комната, казалось, наполнилась теплом, контрастируя с серой меланхолией за окном. Маркел улыбнулся в ответ, его улыбка была как всегда яркая и светлая, как солнечный луч в пасмурную погоду. — Привет, — прошептал он, едва слышно, как будто боясь спугнуть этот миг уюта и спокойствия. Его взгляд был полон нежной и скрытой любви, наполняя комнату волшебством, которое было невозможно не заметить. Он медленно подошёл к Ионе, останавливаясь на небольшом расстоянии, словно боясь нарушить хрупкий баланс между ними. Дождь за окном уже не казался таким назойливым; он слился с ритмом биения сердца Маркела, отражаясь в глубине его медовых глаз. Иона внимательно смотрел на эльфа, его небесно-голубые глаза впитывали в себя всю гамму эмоций, просвечивающих сквозь легкую улыбку Маркела. В воздухе пахло кофе, масляными красками и… чем-то ещё, необычным, волшебным, ароматом другого мира. И эта атмосфера заставляла Иону забыть о своих запланированных делах, о письме из издательства и даже о таинственном артефакте. В этот момент существовало только он и Маркел, окутанные невидимой, но осязаемой нитью. Наконец, Иона решился прервать молчание. — Что-то случилось? — спросил он, его голос был спокойным, но в нём уже слышна была легкая тревога. Его добрые глаза испытующе смотрели на Маркела, словно прося пояснить необычную атмосферу, повисшую в воздухе. Маркел замялся, его яркая улыбка потускнела, сменившись лёгкой неуверенностью. Он сжал и разжал пальцы, словно пытаясь справиться с волнением. — Ох, нет, нет, прости, я просто… соскучился по… по нашим посиделкам и тебе, и… — Его голос стих, слова затерялись где-то в глубине его сердца. Он не смог вымолвить главное, то, что с нетерпением ждал возможности сказать. Иона, наблюдая за ним, усмехнулся. Усмешка была не злой, а доброй, полной теплоты и понимания. — Глупый, — сказал он мягко, — мы виделись пару дней назад. Проходи, я сделаю тебе чай. Он повернулся и прошёл на кухню, оставляя Маркела наедине с собственными мыслями. Эльфа словно окружила тяжелая волна разочарования. Он снова упрекнул себя в трусости. Казалось, шанс был упущен. Он почувствовал неловкость, застряв между желанием раскрыть свои чувства и страхом их не принятия. Тишина в мастерской стала густой и давящей, отражая внутренний конфликт Маркела. Он медленно подошёл к столу, его руки дрожали слегка, когда он прикоснулся к холсту, на котором Иона работал до его прихода. Он вглядывался в наброски, пытался уловить тот же волшебный взгляд, тот же чуткий характер, который он любил и воспевал в своем сердце. Аромат кофе, доносящийся из кухни, растворялся в тумане его нерешительности. Он знал, что Иона приготовит для него чай, что их разговор еще не закончен, но теперь это было сопряжено с невыразимой тоской и ощущением упущенного момента.