На языке эльфов.

Маркел шёл за Ионой как заворожённый. Они подошли к большому мольберту, на котором стоял холст, скрытый под белой простынёй. Художник, с лёгкой улыбкой, направил руку Маркела к ткани, словно приглашая снять покрывало. Эльф, повинуясь неосознанному импульсу, потянул за край простыни. И мир словно замер. Под тканью, на холсте, был изображён сам Маркел. Не просто портрет, а поразительно точное изображение, с каждой веснушкой, каждой прядкой светлых волос. Внезапно, эльфийского уха коснулся едва уловимый шёпот: — С днём рождения, маленький эльф. Иона произнёс это с лёгкой усмешкой, а затем, чуть привстав на носки, невесомо коснулся губами щеки Маркела. Парень вздрогнул, резко обернувшись. Его трясло. Мысли метались, сталкиваясь друг с другом в бешеном вихре. — Что… что ты? День рождения? Ты… ты помнишь? Ты меня… поцеловал? Маркел был в растерянности. Сердце готово было вырваться из груди. Он одновременно хотел всего и сразу: признания, объятий, но страх парализовал его. И тут Иона сделал шаг вперёд. Мир замер. Воздух застыл. Между ними осталось всего несколько сантиметров. — Сейчас или никогда, — прошептал Иона, облизывая губы. — Поцелуй меня. И Маркел сдался. Он подался вперёд, навстречу желанному подарку, навстречу чувствам, которые больше не мог скрывать. Губы Ионы коснулись его губ, и мир снова ожил, наполнившись новым, ошеломляющим чувством. Маркел вцепился пальцами в волосы художника, сжимая так сильно, словно боялся, что его оттолкнут. Иона, усмехнувшись, немного отстранил от себя эльфа. — Притормози, я же должен дышать, — проговорил он, голос его звучал мягко, но с лёгкой ноткой улыбки. Маркел закусил губу, покраснев как спелый помидор. Его пальцы нервно перебирали пряди волос Ионы, сам же он, казалось, хотел что-то сказать, но слова застревали в горле. — Ты такой милый, когда смущаешься, — весело сказал парень постарше, отстранившись от эльфа и присев на рядом стоящий стул. Он сразу заметил, как мальчишка растерялся, не зная, что делать и говорить. Тишина повисла между ними, наполненная только тихим шелестом листвы за окном и едва слышным стуком сердца Маркела. — Иди ко мне, — тихо сказал Иона, протягивая руку. Маркел, как послушная кукла, повиновался. Он сел Ионе на колени, тут же уткнувшись лицом в его шею, вдыхая запах масляных красок и кожи. Тепло Иониного тела окутало его, заставляя забыть о всей неловкости момента. — Я, кажется, сейчас в обморок упаду, — признался Маркел, голос его был едва слышен. Он ощутил нежные прикосновения Ионы к своим бёдрам, лёгкое, едва заметное поглаживание. Руки Ионы двигались медленно, ласково, и это прикосновение вызывало в Маркеле такое количество эмоций, что он с трудом мог их обработать. В его голове кружились мысли, перемешиваясь с чувством счастья и страха одновременно. Тепло Иониных рук, скользивших по его бедрам, заставляло Маркела забыть обо всём на свете. Он прижался к художнику ещё сильнее, наслаждаясь близостью. Иона тихонько рассмеялся, звук был похож на шелест осенних листьев. — Ты такой хрупкий, — прошептал Иона, голос его был низким и бархатным, — словно фарфоровая кукла. Маркел поднял голову, встречаясь с небесно-голубыми глазами Ионы. В них отражалось столько тепла и нежности, что у эльфа перехватило дыхание. — Я… я не хрупкий, — пробормотал он, краснея ещё сильнее. — Я… я могу о себе позаботиться. — Я знаю, — мягко ответил Иона, проводя пальцем по щеке Маркела. — Но ты такой… беззащитный. Как будто тебя нужно беречь от всего плохого в этом мире. В словах Ионы чувствовалась такая искренность, такая забота, что Маркел не выдержал. Он подался вперёд и поцеловал художника в губы. Поцелуй был нежным, почти невесомым, но от него по телу пробежала дрожь. — Я… я люблю тебя, — выдохнул Маркел, когда они отстранились друг от друга. Слова вырвались наружу, словно освобожденные птицы. Иона молчал несколько мгновений, глядя на Маркела с нескрываемым удивлением и… радостью? В его глазах плясали искорки, отражающие свет от холста на мольберте. Затем он улыбнулся, широкая, тёплая улыбка осветила его лицо. — Я тоже люблю тебя, маленький эльф, — ответил Иона, прижимая Маркела к себе ещё крепче. — И никогда тебя не отпущу. Тишина опустилась между ними, тишина, наполненная счастьем и нежностью. В воздухе витал запах масляных красок и чего-то ещё, чего-то неземного, волшебного, того, что связывало их сердца. На мольберте стоял портрет Маркела, а рядом с ним, в свете закатного солнца, сидели два влюблённых.