Прошлое

7:50

Япония. Мусутафу. Средняя школа Орудера. Изуку Мидория, «счастливчик» что родился без причуды. Но он же не один такой. Примерно 20% населения не имели причуду. Это нормально. Так говорил он себе. Каждый божий день ему в голову вбивали что это не так. Каждое утро мальчик стоял перед входом в школу, словно ноги приросли к земле, впиваясь своими корнями глубоко в землю. Этот вход так и кричал БЕГИ. Ничего нового, ничего удивительного, зеленоволосый привык к своим однотипным дням. Хотя иногда его могли удивить, в плохом смысле. Жизнь, для него, потеряла значение. Перед сном он молился чтоб утром не проснутся. Утром с сожалением вставал с кровати, что еле его отпускала. Иногда, Мидория может почти не спать ночами, поэтому у него вечно круги под глазами. Иногда может проспать чуть ли не весь день, из-за чего его мать думает что он без сознание, или чего еще похуже. Издевательства над ним все росли и росли, не только в школе, но и в общественных местах его не принимали как за человека. Откуда столько незнакомых людей знают его? Его одноклассники постарались. Неудивительно. Нет, мальчик любил жизнь, она ему нравилась, он верил что это лишь такой этап в жизни, и ему достался не самый лучший. Верил, до недавнего времени. В 11 лет Изуку впервые познакомился с лезвием. В другом смысле. Его первые раны были как наркотик, отчего стало так легко и приятно. Оно вызывало зависимость. Это его пугало. Он пытался бросить это занятие много раз, но все безуспешно. Изуку медленно сходил с ума, с каждым разом порезов становилось все больше и больше. Он боялся, боялся что его одноклассники увидят, тогда уж жутко думать что они с ним сделают. Поэтому в основном Мидория резал бедра, или плечи. Но на предплечьях тоже было приличное количество ран. Мерзко, отвратительно. Каждый раз рассматривая свое тело мальчику хотелось блевать. Он ужасен в любом плане. Зачем такому бесполезному куску мусора существовать? Гх... Какие же все таки слова обидные. Главное с какой целью ему такое говорят? Он знает, знает что бесполезный и никому не нужен, жизнь без него не изменится. Хотя изменится, в лучшую сторону. Он виноват что доставляет всем только проблемы. Боже, как же противно. Эти мысли разъедали мозги Изуку словно черви, вырывая все извилины и лакомясь пищей. Эти мысли было некуда деть, особенно когда тебе по сто раз на дню это говорят. ... ... «Если ты так отчаянно хочешь стать героем, то надейся что родишься с причудой в следующей жизни и прыгни с крыши школы» Хруст. Крики. Кровь. Сколько ума нужно иметь чтобы сказать такое? Только эти слова пронзили сердце Мидории словно катаной, оставляя за собой ноющий осадок. В порыве эмоций и нагнетающей истерики парень не жалея надрезал кожу своих белоснежных рук. У него не было сил переключиться на другую часть тела. Сейчас это неважно. Он был расстерян, он не верил, такого не может быть. «Каччан не мог такого сказать, это не он... Его подменили, я уверен! Почему... Почему я не заслуживаю нормальной жизни? Неужели все настолько плохо...» Горячие слезы будто обжигая щеки лились ручьем из зеленых глаз, таких пустых. Ему больно, настолько что хотелось вон из кожи лезть, перерезать себе все, содрать кожу и поджечь ее, лишь бы не чувствовать этого. Но кто мог подумать, что слова его «друга» так сильно вобъются Изуку в голову. 15 июля, день рождение Изуку Мидории. Парень отсчитывал каждую секунду до двенадцати ночи. Для него время длилось вечность. Уши начинали болеть от слишком громкой тишины. Сегодня ему исполняется 14 лет, он этому рад? Нет. Но рад тому, что сегодня для него жизнь оборвется. По крайней мере Изуку надеялся. Лучшим способом лишения себя жизни парень выбрал через передозировку таблеток. Темная баночка с белой крышкой. Он точно знал что они должны помочь. Мидория устал, он больше не может слышать что-то в свою сторону, он не может смотреть на свою шрамы. Его незатыкаемые мысли сводили с ума, так что хотелось вырвать себе уши или чем-нибудь пробить голову, лишь бы они хоть на секунду замолкли. Его душу что-то терзало, боль разливалась по всему телу. Нет, он так не может. Он больше не может находится в этом прогнившем мире. Здесь, здесь омерзительно. Открыв баночку парень закинул пару пилюлей в рот, разом проглотив. И так наверно раз семь. Таблетки сильные, а главное действенные. Изуку не хотелось ничего, он сидел на полу облакачиваясь на карказ кровати, ожидая действия таблеток. Спустя минут пятнадцать его тело становилось легче и слабее, голова опустела, а веки прикрыли глаза. На фоне этого отчетливо ощущалось как желудок выворачивался, и мерзкая тошнота подступала к горлу. «Нельзя. Иначе выживешь» Мидория изо всех сил держался, чтобы содержимое желудка не вышло наружу. Ощущение тошноты вывело его из транса, оно было ужасным. Казалось что его желудок разрывается на куски, отдавая этот ужасный вкус к горлу. Потускневшие глаза вдруг резко открылись, будто в голове что-то щëлкнуло. Подступающая рвота перекрывала кислород, Изуку наклонился вперед сжимая живот руками. Омезительная конститенция вырвалась прямо из глотки парня, в ней можно было разглядеть пару пилюль. Тошнота сковывала Мидорию сопровождая режущими уши звуком. Дышать становилось труднее, кровь будто застыла в жилах, голова неприятно гудела. Он не помнит сколько раз его стошнило, но одно помнит точно. Его стошнило по собственному желанию. В тот момент он находился на грани, он вспомнил свою мать, что желала своему сыну лишь добра и любви. Она хотела чтобы ее сын вырос самыи счастливым человеком. Он не мог допустить того, чтобы его мама плакала из-за него. Нет это слишком. Ради матери придется продолжать строить из себя счастивого парня. Взгляд устремился на некоторые таблетки что не переварились и сейчас красовались на полу в перемешку с рвотой. Отвратительное зрелище. «Нет... Нет. Нет. Нет. Нет. Нет... Как же... Так...» Лишь из-за одной матери Мидория останется жить? То есть все что в нем скопилось это лишь пустяки? Как он дошел до суицида? Парня начало трясти от осознания того что он мог умереть. Разве не этого он и хотел? Тогда почему он остановился на пол пути? Кажется, он не знал ответы на свои многочисленные вопросы, но он знал одно. Не хочу умирать. Как быстро меняется мнение у людей однако. Но это пока. Кто знает к чему приведет еще его жизнь. Зрачки глаз увеличились, а белки приняли алый цвет от слез. Перед взглядом стало непроизвольно темнеть, вновь чувство тошноты пробивалосб сквозь тело парня. Его тело дрожало, ему было страшно. Тяжелые веки накрывали глаза, а сил держать сидячие положение уже не было. Изуку упал на пол, закрыв пустые глаза. А ведь утром ему придется идти в школу, раз он остался жив. 7:00, Дом. Проснулся Мидория от очень громкого стука в дверь. Конечно он не дурак и закрыл ее еще вчера. Еле поднявшись с пола парень сидя вдуплял в стену, пока звуки с внешней сторонв его комнаты не стали словно бить молотком по его голове. Хрупкое тельце поднялось на ноги и обойдя засохшую лужу рвоты под собой оно остановилось у двери. Рука все еще иногда подрагивала, ведь сил не было совсем. Тело словно мокрая вата что еле передвигало свои такие же ватные ноги. Глаза болели, да и голова тоже, а этот стук делал его состояние еще хуже. Он пока не помнит, не помнит ничего, ему это сейчас необязательно. Дрожащая рука повернула замок переплетаясь в своих же пальцах. Он знал кто стоит за дверью, он не хотел открывать дверь, но ведь это значит что мама будет переживать сильней. Не смотря на то что сейчас стук в дверь уже был бешеным. Парень открыл дверь, встав под такти углом чтобы лужи не было видно он прикрыл вздутые капилярами глаза и слегка улыбнулся. —Доброе утро...—хрипло и устало процедил Изуку. Это звучало ужасно. —Изуку, милый, с днем рождения!—женщина обняла сына крепко крепко, и можно было услышать тихое (грустное) «спасибо». После отстранившись Инко осмотрела Изуку.—С тобой все нормально?—эти знакомые нотки беспокойства в ее голосе хорошо запомнились Изуку. —Да, извини, будильник не сработал поэтому если бы не ты, я бы не проснулся.—одаряя взглядом женщину произнес парень. —Ты уверен? Я чувствую неприятный запах из твоей комнаты... Ты что-то разлил?—ее глаза пытались заглядеть в комнату. ... ... «Молодец. Так держать. Тебе нечего ответить. Она зайдет в твою комнату как бы ты ее не отговаривал. Потащит тебя по врачам, ведь тошнота не просто так, да? Ты идиот. Идиот. Идиот.» ... Изумрудные глаза потускнели, а улыбка стала кривой, мерзкой. Все возможные варианты ответов со скоростью света проворачивались у парня в голове. Нужно быстрее. Быстрее что-то придумать. —Это твоя грязная одежда так пропахла? Ох, Изуку, что ты раньше не дал мне их на стирку,—придумывать ответ и не надо было, женщина сама сказала его. —Д-Да, сейчас...—Изуку быстро метнулся к шкафу прикрыв дверь, как можно быстрее, чтобы мать не заглянула в комнату. Набрав первые попавшиеся вещи он отдал их ей. Честно, сейчас Мидория искренне благодарил всех Богов за такой поворот событий. —Завтрак уже готов, можешь идти,—забрав одежду с улыбкой проговорила Инко и ушла в сторону ванной комнаты. Оставлять ночные последствия нельзя было, поэтому, дождавшись пока его мать выйдет из ванной, Изуку направился в него же. Глянув на свое отражение в зеркале, он ничему не удивился. Выглядел он ужасно: растрепанные волосы, лицо слегка опухшее, круги под глазами, а их белки отливали алым цветом и сосуды на них были вздуты. Даже его веснушки побледнели, а изумрудные глаза выглядели тускнее обычного. Умыв лицо прохладной водой, словно пытаясь смыть ужасный вид, Изуку взял швабру и незаметно, как можно тише пробрался в комнату. Смотреть на засохшую, растертую лужу рвоты было отвратительно. Мидория был готов повторно произвести действие рвоты вновь. Еле убрав конститенцию, парень еще пару раз прошел шваброй по полу, и наконец зашел на кухню. Но есть ему никак не хотелось. Она выглядела омерзительно. А ее запах заполнял ноздри полностью, отчего казалось что еда уже переваривалась в желудке. И Мидория был готов еще раз повторно блевануть здесь и сейчас. —Мам... Я позже поем, ладно?—разговаривать с матерью было до ужаса неловко. —В школе? Тогда возьми,—женщина метнулась в сторону прихожей, где из сумки достала пару монет.—Обязательно поешь. Изуку кивнул, забрав деньги, что в сумме складывались в 160 йен. Вернувшись в комнату парень стал одеватся в ненавистную ему школьную форму. Он ее ненавидит. Она напоминала о всех тех ужасах что происходили в школе. Ужасно. И даже с раплывчатым и растерянным взглядом, с бледным и обессиленным телом, дрожащими руками и тошнотворным самочувствием Изуку нужно было делать вид что он всего этого не ощущал. Да, ему не в первой не показывать свои чувства и тому подобное, но сегодня все было иначе. Впрочем, день не особо отличился от прошлых, лишь затем что заметив изменение в состоянии одноклассника, обидчикам было еще веселей над ним издеватся. И в качестве его подарка на день рождения, они подарили ему подарок. Но Изуку не первый день на Земле. Конечно, другого ожидать и не надо было. Его растрепанный дневник с записями о уникальных способностях героев, что выкрали у него еще вчера. И короткая веревка, и кусочек мыла. ... ... ... А ведь если бы ночью Мидория успешно завершил свой первоначальный план, то им бы не надо было ему вновь намекать. Глядя на содержимое коробки, обидчики мерзко улыбались, ожидая реакцию парня. И что они ожидали от Мидории, что почти ежедневно слышит пожелания о самоубийстве. Его изумрудные глаза пристально всматривались в коробку, а уголки губ слегка приподнялись. Но хулиганов не устроила такая реакция парня. Выхватив коробку они перевернули ее над зеленой макушкой, после того как содержимое вывалилось на него, они достали бутылку воды, и также над головой вылили ее на Изуку. Взяв за плечо и кинув напол они посмеялись и пнув коробку начали отдаляться от зеленоволосого. Впрочем не в первый раз, Изуку уже привык. Каччан, то бишь Бакуго, даже не поздравил его, ну это тоже ожидаемо. Его поздравдения вышли в пару оскорбительных слов. Он никак не желал контактировать с Мидорией. Лишь вновь угтенение его в бесполезности хватало блондину чтобы Изуку ему надоел. Просто своим существованием. Безумие. Кажется, Изуку все же медленно сходил с ума.