Speak of the Devil

И не участвуйте в бесплодных делах тьмы, но и обличайте. Ибо о том, что́ они делают тайно, стыдно и говорить.

Библия. 5:11-12 В православии гордыня считается наиглавнейшим грехом против Бога.

***

Взгляд Одри бегал по тёмному фасаду крыши коттеджа, напротив которого она стояла. Перебравшись на экран телефона и перепроверив каждую букву адреса в очередной раз, глаза вернулись на широкие панорамные окна, взор к которым перекрывал забор. Тёмные стены особняка контрастировали с яркой зеленью, участок явно был хорошо облагорожен. Прежде чем девушка осознала, что вероятно выглядит как маньячка, оглядывая чужой дом через забор, стоя на цыпочках, прошло не менее пяти минут. Наконец она уже более смело надавила на звонок, который так её манил. Раздался громкий краткий звук, и Одри потянула калитку на себя, вошла во двор, огляделась. Как она и подметила ранее у Малека был очень солидный и ухоженный участок, и едва ли это смог сделать обычный обыватель, разум рисовал картинки дворецкого с зеркально - серебряным подносом, пока она оглядывала тёмную плитку, ступая на порог дома. Она уже занесла руку, сжав её в кулак, готовясь костяшками ощутить шераховатое тёмное дерево, но дверь внезапно открылась. – Доброе утро, Одри, – фигура малека возвысилась над ней в одно мгновенье. – проходи. Невозможно было не заметить что профессор, которого она прежде видела исключительно в строгом официальном костюме, сейчас выглядел расслабленно, даже слегка безмятежно. Она рассматривала его фигуру, скрытую в серых спортивных штанах и белоснежной футболке. Одежда сидела свободно, но недостаточно что бы спрятать очертания его мышц. – Прошу прощения, надеюсь я не смутил тебя своим внешним видом. Ты приехала на полчаса раньше, но не впустить даму в дом - чистокровное коварство. – На самом деле, резко появшившаяся суббординация крайне забавляла девушку, она ведь знала, что через какое то время он снова войдёт во вкус и с совершенно обыденным лицом скажет что нибудь эдакое, что заставит её щеки залиться румянцем. В этом был весь Малек. – Проходи, это мой кабинет. До приёма ещё полчаса, я принесу тебе кофе. На самом деле психотерапевтка едва успела осмотреть коридор, по которому он её вёл, уловила краем глаза пару картин и темно зелёные стены с узорами, основное её внимание было приковано к плечам и спине профессора. Даже несмотря на домашнюю одежду, волосы его были уложены, пахло от него чем то древесным и свежим, Одри пару раз глубоко вздохнула, желая запечатлеть этот запах в памяти. Спустя недолгое время Синнер принёс ей кофе в кипельно белой чашке с блюдцем, и удалился, закрыв двери кабинета. Одри просмотрела новостную ленту в телефоне, выпила напиток, но все ещё навязчиво ощущала чувство скуки. Тогда она решила оглядеться: Несмотря на то что на улице было светло, шторы были закрыты, тусклые желтые лампы создавали в кабинете некую расслабленную атмосферу. Маленький журнальный столик, кожанное кресло и кушетка, в углу массивный стол из красного дерева с компьютером популярной американской корпорации, недалеко от него расположились и шкафы с книгами. Пахло сандалом. Одри неспешно встала, прошлась по комнате, дошла до книжного шкафа, провела рукой по корешкам. Среди незнакомых названий она выделяла редкие произведения, о которых слышала, например, "Имаго" - книга немецкого писателя. Она помнила, как на лекциях преподаватель иногда упоминал её, ссылаясь на то, что произведение "заинтересовало отцов психоанализа", и там можно отслеживать эмоционально-психическое состояние главного героя подробно. Рука нашла и другую книгу, с большим крестом на корешке. Она аккуратно достала и прочитала "Библия". Раньше она часто видела священное писание, в голове возникли неприятные воспоминания, она открыла её, пролистала. "Газетная вырезка? Неужто старомодный Малек до сих пор читает газеты.." - но улыбка с её лица спала быстро и резко. На страницах, где было написано что то о милосердии и лежала вырезка. Она прочла. "Дети света: ритуальное погребение заживо, спасение от конца света или новая секта?". Сердце замерло. Часто память Одри игнорировала воспоминания из детства о секте, она могла спокойно прожить несколько месяцев даже не думая об этом, но когда она вспоминала... Это вгоняло её в своеобразные депрессивные периоды, на протяжении недели она могла лежать и изучать взглядом потолок, размышляя о жестоких наказаниях и своих родителях. Больше всего в её детский разум врезались слова о том что "паспорт - это документ дъявола", и сцены того как некоторых страдальцев лишали правой руки. Такая участь настигала тех кто совершил тяжкий проступок, и оправдывалась тем, что "без руки нечем будет совершать грехи да нечистивости". Разум был затуманен, она не замечала ничего. В её мире была только она и жуткие воспоминания, которые девочка много раз пыталась стереть. – Одри? – внезапно появшившейся из воздуха Синнер заставил её вздрогнуть. Он подошёл немного ближе и аккуратно забрал книгу, обвивая левой рукой плечи девушки. – Не бойся, я не злюсь. Признаться, мне даже лестно, что ты пытаешься разгадать мои тайны. Любопытство - бич современности. Аккуратно положив книгу обратно на полку он вернулся к Одри. – Тебя что то напугало? – Малек выглядел безмятежно, движения его были плавными, неуместная улыбка тронула уголки его рта. – Зачем тебе Библия? – У меня много секретов, и я верю, что однажды тебе удастся раскрыть их все. – Голос профессора сходил на шёпот, пока он подталкивал ее к кушетке. Пару раз прокашлявшись она села на кушетку и помассировала вески. И только сейчас взглянула на собеседника: деловые брюки и расстегнутая рубашка с закатанными рукавами. Он все ещё выглядел расслабленно, но уже не так идиллически. Часть разговора, честно сказать, Одри не помнила. Он спрашивал что то про детство, панические атаки... Сексуальные наклонности, личную жизнь - куда уж без этого. Она рассматривала его жестикулирующие руки, слегка видимые из под рубашки ключицы, черты его лица. Что то в этом мужчине необъяснимо притягивало, и он явно это знал. Он точно знал, что выглядит хорошо, точно знал что привлекает женщин, точно знал как ухаживать за ними. Порой она размышляла о том нарцисс ли он, и в конечном итоге всегда приходила к выводу о том, что он даже нечто большее. Синнер был однозначно из тех парней, кто никогда не слышал слово "нет", и он осознавал это. Глаза уже беспрепятственно исследовали тело профессора, спускались ниже к его бёдрам. В комнате становилась душно, голова слегка кружилась, аромат древесных духов профессора занял все её лёгкие, сгущал воздух. –Ты возбуждена. – вдруг непринуждённо сказал Малек и глядя на Одри без тени стеснения, вальяжно встал с кресла и подошёл к кушетке. – Откуда такая самоуверенность? – девушка старалась реагировать так же непринуждённо, хоть и получалось довольно плохо. Её лицо всегда чётко отоброжало эмоции. – Милая, это не самоуверенность, это факт. Посмотри же на себя: твои щеки раскраснелись, ты всем корпусом повернута ко мне, постоянно трогаешь волосы, кусаешь губы.. Более того – Синнер придвинулся чуть ближе, но даже от пары сантиметров узел внизу живота скрутило спазмом, все нутро требовало близости и ощущения его кожи на своей – У тебя зрачки расширились. Девушка отвела взгляд, прежде чем почувствовала горячую ладонь чуть выше своего колена. Она вздрогнула, но нога сама потянулась навстречу накалённой руки, губы чуть приоткрылись в резком выдохе. –И температура тела поднялась – Всё не унимался Синнер, яро желая то ли доказать свою правоту, то ли помучать несчастную.– Почему тебя возбуждает приём у психотерапевта? Расскажешь мне? –Впервые за весь его монолог едкая улыбка плавно расползлась по его лицу. Прежде чем Одри в немом протесте приоткрыла рот, желая вздохнуть хоть немного воздуха Малек продолжил: – Сама же знаешь почему, да? Из за интимной атмосферы на приёме ты связала свои сексуальные фантазии с моим образом. – Рука двинулась выше по бедру, оставляя за собой мурашки и горячий след. – Такие личные темы заставили тебя задуматься о влечении ко мне... Рука поднималась все выше. Одри не знала, почему она молчит. Может, она не могла сопротивляться, может и вовсе не желала, ситуация была такой неожиданной что она едва ли могла связать хоть два слова. – И часто у тебя бывает такое? – Голос профессора с томной интонацией вырвал её из размышлений насильно. –Что именно? – Наконец вылмовила девушка хриплым голосом. – Как часто я тебя возбуждаю? Его ладонь наконец достигла финишной поямой: черты её юбки. Пальцы умело играли с тканью, чуть сжимая мягкую и упругую ткань её бедра. Дыхание сперло, её ладонь обхватила его запястье, но убирать руку со своей ноги не спешила, ей просто нужно было тоже коснуться его, хотя бы так. – Как часто ты смотрела на моё лицо, рисуя неприличные картины в голове? – его ладонь пересекла точку невозврата и коснулась внутренней части ее бедра за юбкой. Немного выгнув спину и сдавленно вздохнув она инстинктивно развела ноги чуть шире, открывая ему путь. – Готова предаться разврату прямо здесь? Со своим психотерапевтом и бывшим лектором, прямо в кабинете... – Малек настойчиво пытался вызвать у неё чувство стыда, но все напрасно, ведь голова давно была затуманена. Его рука по собственнически коснулась её чувствительного места через ткань, от чего девушка едва слышно застонала. Но, увы, сегодня греху сбыться не удалось, ведь внезапный звук звонка разрезал воздух и ударил в голову как будильник по утрам. Наваждение и страсть постепенно отходили на второй план, пока Малек отправился открыть дверь.