Спасти?

Тусклый свет ламп, словно призрак забытого времени, пробирался сквозь решётки окон лаборатории, обрисовывая блеклые тени на измождённом теле ангела. Юриил, заточённый в центре прозрачной камеры, был окружён печатями и проводами, которые безжалостно выкачивали из него силу. Его длинные светлые волосы были спутаны, а белоснежные крылья запятнаны пылью и кровью. Но даже в этом мрачном плену в его глазах всё ещё горел мягкий свет доброты, как звезда, упрямо сверкающая в бездонной ночи. Он знал, что человечество охвачено страхом. Они жаждали искупления, но боялись услышать правду о своих грехах. Поэтому они решили выжать из него последнюю каплю силы, надеясь получить прощение, не испытывая раскаяния. Их страх был их тюремщиком, а его — жертвой. Но ночь принесла нечто иное, чем привычный мрак. Лаборатория содрогнулась от удара, и внезапно всё погрузилось в кромешную тьму: экраны замерли, лампы потухли, даже искусственный свет под потолком исчез. В этой гнетущей темноте раздались шаги — уверенные, медленные, как предвестие беды. Стражи лаборатории бросились вперёд, но их крики сгинали в воздухе, сдавленные и беззвучные. А затем перед клеткой возник Он. Высокий и закутанный в чёрное, это существо было тем, о ком шептали с ужасом. Черные перья срывались с его крыльев при каждом шаге, скользя по воздуху, а тёмный нимб над головой мерцал красным свечением, как предостережение для всех живущих. Юриил узнал его. Антихрист. — …Ты… пришёл поглумиться? — выдохнул ангел, дрожь пробегая по его измождённому телу. Незнакомец лишь усмехнулся, прикладывая ладонь к стеклу клетки. — Нет, Юриил, — его голос был низким и почти ласковым. — Я пришёл спасти тебя. Ангел изумлённо поднял взгляд. — Что?.. Спасти? — Конечно, — тёмные глаза вспыхнули нежностью, словно угольки в костре. — Разве ты думал, что я позволю этим грязным смертным сломать тебя? Секунду Юриил не мог найти слов. Это было нечто большее, чем просто непонимание — это было столкновение с реальностью, которая разрушала все его представления о добре и зле. Антихрист, воплощение противления Богу, смотрел на него с заботой и нежностью. И тогда Антихрист сжал ладонь в кулак; стекло камеры разлетелось вдребезги. Ангел инстинктивно закрыл лицо руками, чувствуя, как слабость сковывает его тело. Но сильные руки подхватили его прежде, чем он рухнул на пол. — Всё хорошо, — прошептал Антихрист, осторожно укладывая его в свои объятия. — Ты больше не будешь страдать. — Но… почему ты… — Потому что я люблю тебя, Юриил. Ангел затаил дыхание. Эти слова были как удар грома среди ясного неба. Мир вокруг них рушился — охранники собирали остатки сил, учёные паниковали — но черноволосый мужчина не слушал их. Всё, что имело значение, было у него в руках. Его единственный и неповторимый луч светая — Ты можешь ненавидеть меня, — продолжил он тихо и уверенно. — Но я не оставлю тебя в этом аду. Юриил смотрел на него с недоумением — не в силах понять и не в силах отвергнуть. В его мире не было никого, кто бы держал его так бережно и с такой искренней заботой. Юриил ощущал, как его окутывает чужое тепло. Антихрист держал его так крепко, словно боялся, что тот растворится в воздухе. Запах гари и металла смешивался с чем-то более глубоким — чем-то странно приятным. Ангел был слаб. Силы вытягивали слишком долго, и его тело не слушалось. Но даже если бы он мог взмахнуть крыльями и сбежать, он не был уверен, что хотел бы этого. Снаружи слышался хаос: сигналы тревоги, крики людей. Они, наконец, осознали, что натворили. Но теперь было поздно. — Держись крепче, — шепнул Антихрист ему на ухо. Юриил не успел спросить, что он имел в виду, как мир вокруг рухнул. Взрыв разнёс лабораторию, и они взмыли в воздух, прорвавшись сквозь разбитую крышу. Огонь, всполохи взрывов, вспышки выстрелов, и чужие, душераздирающие крики — всё это оставалось позади. Ангел действительно не мог поверить, откуда в нем столько грешного удовольствия к страданиям смертных. Юриил зажмурился, ощущая, как ледяной ветер хлещет по лицу. Он пока что не мог лететь сам, но чёрные крылья, обнимавшие его со всех сторон, были достаточно сильными для них обоих. Он открыл глаза и посмотрел вверх. Антихрист не отрывал от него взгляда. В его тёмных глазах не было ни злобы, ни насмешки — только что-то глубокое, пронзительное. — Ты дрожишь, — тихо сказал он. Юриил сглотнул. — Я… я не понимаю тебя. Антихрист усмехнулся. — Это нормально. Ветер бил в лицо, одежда ангела развевалась, но тепло чужого тела не давало замёрзнуть. — Я не прошу, чтобы ты принял меня, — добавил Антихрист, его голос заглушался порывами воздуха. — Я хочу только, чтобы ты был свободен. Спустя столько времени.. Юриил опустил голову, чувствуя, как что-то странное и теплое протекает в его груди. Он должен был бояться. Должен был ненавидеть его. Но почему-то он чувствовал только тихую благодарность… и что-то, что грозило стать чем-то большим. — Куда ты меня ведёшь? — спросил он наконец. — Туда, где тебя никто не сможет снова запереть. Юриил кивнул, не замечая, как его пальцы сжимают чёрную ткань чужого одеяния. Впервые за долгое время он чувствовал себя в безопасности. Они летели долго. Небо, затянутое густыми облаками, растрескавшаяся земля далеко внизу, крики людей, оставшиеся позади. Юриил не знал, куда ведёт его Антихрист, но впервые за долгое время он не ощущал оков. Тёплые руки держали его крепко, чёрные крылья рассекали воздух с силой, которой у него самого сейчас не было. — Ты можешь отпустить меня, — наконец, выдохнул Юриил. — Я… я уже не упаду. Антихрист скользнул по нему взглядом, но лишь крепче прижал к себе. — Нет. — Почему? — Потому что ты ещё слишком слаб. И потому что я не хочу. Ответ был простым, но почему-то от него у ангела пересохло в горле. Впереди разверзался пейзаж, чуждый человеческому глазу. Чёрные горы, застывшие в вечной тьме, покрытые мраком холмы, огонь, струящийся по земле, не оставляя пепла. — Это Ад? — тихо спросил Юриил. Антихрист усмехнулся. — Разочарован? — Нет, — честно ответил ангел. Он ожидал чего-то ужасного. Гниющих тел, бесконечного страдания, стенаний проклятых душ. Но здесь было… спокойно. Тихо. Даже этот тёмный свет, льющийся с багрового неба, казался ему мягче, чем холодная стерильность человеческих лабораторий. Антихрист приземлился на одной из каменных платформ, аккуратно опуская ангела на ноги. Юриил попытался устоять, но слабость взяла верх. Он пошатнулся — и тут же оказался в надёжных руках. — Я же говорил, — проворчал Антихрист. Юриил поднял на него взгляд, и внутри что-то дрогнуло. Он привык видеть в глазах людей страх, гнев, отвращение — но здесь было только тёплое беспокойство. Антихрист смотрел на него так, словно он был чем-то драгоценным. — Почему ты это делаешь? — прошептал ангел. Тёмные пальцы бережно убрали прядь светлых волос с его лица. — Разве я не говорил? Юриил затаил дыхание. — Я люблю тебя. Могу повторить это еще миллион раз, Ангел. Эти слова снова прозвучали так просто, так уверенно… так искренне. Ангел отвёл взгляд, чувствуя, как в груди загорается что-то новое. Странное. — Но мы… мы не должны… Антихрист усмехнулся, медленно поднося его руку к своим губам. — Кто сказал? Юриил не нашёл, что ответить. Здесь, в этом мире, где не было ни людей, ни их цепей, ни осуждающих глаз… запреты теряли смысл. Он смотрел, как губы Антихриста прикасаются к его коже, как тепло разливается по телу от одного этого касания. И вдруг понял — он не хочет убирать руку.