А у смерти человеческое лицо

      В небольшой комнате, больше похожей на допросную, двое игроков друг напротив друга сидели на полу, играя в парную игру маджонг. Их молчаливые зрители — одноглазые камеры видеонаблюдения, пристально наблюдающие за своими героями из угла комнаты. А звуковое сопровождение — лишь монотонное гудение люминесцентных ламп и неритмичное щелканье костяных фишек о холодный бетонный пол.       Игрок №123 неплохо начал: ему выпала удача ходить первым, позволив ему в начале игры вырваться вперед, но вскоре противник сравнял счет, и к финишу они идут ноздря в ноздрю. Удача, своенравная девчонка. Нет. Она шлюха, которая не может определиться, с каким кавалером покинет сегодняшний бал.       На игровом поле остается три нераскрытые фишки. Две у №123 и одна у противника. Финал игры на носу, напряжение растет, и вот-вот определится победитель.       Трясущимися пальцами №123 подбирает свою предпоследнюю нераскрытую выбитую фишку из ряда. Он медлит, сжимая в ладони бесчувственную картинку, которая в одночасье стала для него великим божеством, и мысленно ей молится, пока драгоценные минуты, отведенные на игру, стремительно исчезают.       Страшно посмотреть судьбе в глаза и вместо снисходительной благодати увидеть в них своего палача.       — Ну! Что ты медлишь?! — противник агрессивно подталкивает №123 к решающему повороту игры.       №123 подпрыгивает на месте от испуга, грубо вырванный из своей мысленной мантры, а спину окатывают ледяные мурашки. Медлить бессмысленно. Перед смертью не надышишься. Тонкие пальцы опускают фишку на пол с едва слышимым характерным звуком, и подушечки фаланг неторопливо соскальзывают с нарисованного орнамента, которого среди арсенала №123 нет.       Своенравная девица, по имени Удача, покинула его, показав свою виляющую задницу и поднятые вверх два средних пальца.       Липкую тишину разрезает радостный визг противника, оглушающий тонкий слух №123. А танец победителя — пляска на костях еще не похороненного игрока 123. Он еще жив, пока, но уже кажется, что душа его покинула. Вот и настал его конец, его финал, завершение его игры. №123 опустошенными глазами заглядывает в единственный зрачок немого наблюдателя и едва заметно ухмыляется.       Переступив порог этой комнаты, №123 первым делом посмотрел на наблюдающую за ним камеру, и не зря ему показалось, что он заглянул в глаза самой смерти. Чувствовал ее черный взгляд, сверлящий его спину. Чувствовал ее холодное дыхание у своей шеи. Чувствовал, как его жизнь медленно утекает прямиком ей в лапы. Даже сейчас, встречая обреченным взглядом линзу камеры, ему не перестает казаться, что кто-то пристально смотрит на него. Заглядывает прямо в душу, вытягивает ее за ниточку, наматывая на свой клубок, превращая Его в безжизненную тряпичную куклу.       Знает ли №123, как он оказался чертовски прав? Его смерть, рассиживаясь в мягком черном кресле из наблюдательной комнаты, неотрывно следит за ним, сосредоточенно прищурив веки и лениво попивая крепкий алкоголь, пока черная маска умиротворенно покоилась на его коленях. Взаимная встреча взглядов через объектив камеры вызывает в груди тихий утробный смешок, зажигает азарт в глубине глаз, не находящий отклика на каменном лице ведущего. Снежный король, мраморное изваяние, лишенное каких-либо чувств. Лишь черные глаза, сверкающие мрачным, но жарким огнем, выдают заинтересованность, которую никто не заметит.       Победитель под собственные громкие выкрики победы удаляется из комнаты, и №123 с искренней завистью смотрит ему вслед, не в силах подняться с пола из-за душащей печали. Ему следовало бы встретить свою смерть достойно, стоя на собственных ногах, как равный ей. Но как быть, если гордость давно растоптана в луже и смешана с уличной грязью за стенами этого строения? Достоинство потеряно среди улиц оживленного мегаполиса, как затерянная Атлантида в пучине огромного океана. Что говорить, если он утратил даже собственное имя, которое теперь заменено на бездушное трехзначное число? Он просто очередной неудачник, о котором никто не вспомнит. У него не будет даже могилы…       Слезы душат изнутри, подрагивая выпирающим острым кадыком на шее. Ему хотелось бы разрыдаться, да не может. Так и не находя выход наружу, крик застревает в горле битым стеклом разрушенных надежд, на которые теперь он не имеет и права. За спиной слышится щелчок затвора. Это смерть сообщает ему о своем приходе и готова увести за собой навечно. Автоматная очередь в спину провозглашает об их нерушимом союзе, который обручает их навсегда. Боль ледяными иглами пронзает тело игрока, неестественно изгибая позвоночник. Губы застывают в немом стоне, утонувшем на дне горла с последним вздохом. Широко распахнутые глаза устремляются в серый потолок и ярко светящую лампу. Это последнее, что смогут они увидеть. Жаль… А так хотелось увидеть ясное небо и летнее солнце напоследок.       Невыносимая боль уходит отступающей волной, сменяясь тяжелой усталостью и одновременно легкостью в теле. И №123 уже не осознает, как с грохотом падает на холодный бетон той самой тряпичной куклой. Уже привычный серый интерьер теряет свои очертания, превращаясь в сплошную кляксу, сменяющуюся чернотой. Наверное, именно так выглядит смерть.       Ведущий до последнего не отрывает глаза от экрана, на котором крупным планом запечатлена гибель юного мужчины, убеждаясь, что тот больше не пошевелится. Даже когда в комнату внесли черный гроб с широкой розовой лентой, завязанной в такой большой вульгарный бант, носитель черной маски пристально следит, как обмякшее утонченное тело погружается в свое последнее пристанище.       — Игрок №123 выбывает из игры! — констатирует противный женский голос с раздражающей радостной интонацией.       Ведущий косит взгляд на цифровой пол, где последняя в жизни фотография игрока №123 гаснет на табло. Больше его не существует. Все три раунда на него глядело лицо с правильными чертами, которое хотелось рассмотреть со всех сторон. Хотелось вглядываться в горящие глаза с теплящейся надеждой на лучшую жизнь. Хотелось насладиться натянутой, но еще живой улыбкой, коснувшейся губ в последний раз. Черная маска делает глоток обжигающего напитка, пропуская тот сквозь стиснутые зубы, и морщит раздраженно нос. Не будет больше эта фотография укоризненно его преследовать.       Мрачное помещение с серыми стенами, спрятанное на нижних этажах и без того спрятанного под землей строения, кипело работой в прямом и переносном значении. Последняя игра отсеяла половину игроков, настало время окончательной зачистки проигравших. Поэтому розовые комбинезоны с черными масками вместо лиц монотонно загружали черные гробы с розовыми лентами в каменные печи крематория.       Звук громко цокающих каблуков черных лакированных туфель вносит дисгармонию в установившийся похоронный ритм работы. Ведущий в черном плаще подходит к металлической ленте, куда загружен очередной черный гроб, и взмахом руки командует открыть крышку. Охранники, послушно подчиняясь приказу, позволяют освещению, исходящему от люминесцентной лампы, проникнуть внутрь гроба. Свет озаряет бледное расслабленное лицо, на котором, казалось, так и застыла гримаса опустошения, отчаяния и безысходности. Можно подумать, парень всего лишь погрузился в усталый и долгожданный сон после очередной изнурительной игры. Маска ведущего скрывает его наглый взгляд, блуждающий по красивому лику игрока №123 с правильными чертами, а ощущаемые перчатки на руках пресекают желание дотронуться пальцами до бледной щеки в легком и невесомом касании.       — «А я же на тебя ставку сделал, №123…» — горько сглатывая, с сожалением проговаривает в своей голове ведущий, не в силах оторвать прикованный взгляд.       Красивый… Слишком красивый, чтобы быть бесследно сожженным беспощадным огнем печи крематория. Утонченная, непризнанная душа. Ее хочется с интересом познавать, вчитываться между строк, напечатанных страниц ее сущности. А хрупкое тело хочется жадно изучать под кончиками собственных пальцев… Но правило есть правило. Проигравшие должны быть уничтожены. Ведущий отдает приказ, лишь кивнув головой, и делает шаг назад. Минутная суета, и розовые комбинезоны торопливо вбивают последние гвозди в крышку гроба и отправляют ее в печь, где навсегда будет похоронен игрок №123 со своим безызвестным именем, которое так никто и не узнает.       Пробуждение сопровождается громким вдохом, а перед глазами кромешная темнота. Боже, где он? Неужели его мучения не закончены? А может, он попал в чистилище? №123 облизывает потрескавшиеся пересохшие губы, пытаясь ощутить обстановку, ощутить себя. Он с усилием пытается шевельнуться, но не чувствует ни рук, ни ног, будто в пространстве существует лишь его голова или сознание.       Колючие иголки мелкой россыпью вонзаются там, где должны быть пальцы рук, следовательно, тело на месте, а значит, он жив. Но надолго ли? Что, если его ошибочно признали умершим и не добитым поместили в гроб? И теперь его ждет мучительная гибель — быть похороненным заживо? №123 пытается нащупать вокруг себя пространство, стараясь сделать это аккуратно и беззвучно.       — Уже очнулся? — заинтересованный мужской голос мягко выдергивает из представленного в голове открытого космоса, возвращая его обратно на землю, в реальность.       Сбоку слышатся пара быстрых приближающихся шагов, цепкие руки хватают игрока под локти, сажая того на колени. Чья-то большая ладонь грубо хватает парня за волосы, задирая голову выше, и бесцеремонно срывает темноту с глаз — как оказалось, черную повязку. Свет бьет по глазам, заставляет жмуриться, пытаясь адаптировать привыкшее зрение к кромешной темноте. Парню кажется, что прошла целая вечность, как его сетчатка обожглась от комнатного освещения, но голос его не торопит, предоставляя время, которого, по привычке, кажется, в обрез. №123 приоткрывает глаз и удивляется обстановке. Не то, чтобы у него было представление, где он может оказаться, сам факт его пребывания среди живых — уже большой шок.       Парень мельком осматривает себя и убеждается, что на нем все та же форма игрока, а слева все те же цифры на шевроне «123». Вокруг просторная комната, сделанная в темно-серых и коричневых тонах, без богатых излишеств, но со стилем. Приглушенное теплое освещение уже не режет глаза и добавляет антуражу мнимого комфорта и доброжелательной атмосферы. Перед ним на мягком кресле восседает фигура в черном костюме и в маске, скрывающаяся за капюшоном. Такого «местного персонажа» игрок еще не видел, он отличается от прочих. Учитывая стоящих на страже охранников в розовом по обе стороны от №123, черная маска здесь главный. Черный король и его миньоны, а сам №123 — белая пешка на черной половине шахматной доски.       — У тебя, наверное, много вопросов? — снова раздается заинтригованный голос из-под маски.       Да, вопросов у №123 много, но он уже привык их не задавать. И вообще по жизни уяснил одно правило — лишний раз рот не открывать, за любое пророненное слово последует последствие, на любое движение придет ответ. Поэтому он продолжает лишь молчаливо стоять на коленях со сложенными связанными руками и опущенным взглядом. Такие сами расскажут, чего они хотят.       — Чего же ты молчишь? — как-то расстроенно звучит голос. У ведущего не было никакого дела до очередной партии игроков. Все они — обычная серая масса, растворяющаяся в ходе игры, расходный материал. Но этот белокурый парень вызывает неподдельное желание с ним пообщаться.       — А у меня есть на это право? — опустошенно говорит №123, но, кажется, слышит сарказм в собственном голосе. — Я думал, у меня уже нет права и на жизнь.       — А разве такой был уговор? — ехидничает голос. — Вас никто насильно не лишал свободы или жизни. Никто право голоса у вас не отнимал. И никто насильно вас сюда не приводил. Это было исключительно ваше желание и ваш выбор. И ты сам сюда добровольно пришел. Разве не так… Ким Тэхен, — ведущий сладко смакует каждую букву имени игрока №123, как самую вкусную конфету.        Собственное имя режет уши, заставляет все тело неприятно содрогнуться и поднять большие глаза на черную маску, вспоминая, кто ты есть на самом деле. Здешние стены обладают своей особой магией, стирают прошлую жизнь, уничтожают имя, обезличивают, оставляя одно лишь первородное желание — выжить. Всех игроков привела сюда одна беда, все продолжают оправдываться желанием расплатиться с долгами, но не понимают, как она трансформируется в обычное желание выжить.        За время пребывания на игре, Тэхен и забыл, когда в последний раз слышал, как его зовут по имени. Это заставляет вспомнить, что он человек. Заставляет вспомнить оставленную там, за стенами, жизнь. Заставляет вспомнить снова все невзгоды, обиды и неудачи. И, как ни парадоксально, возвращает его к старту, с которого он начал игру. Вот только теперь №123 не перешел бы эту белую черту. Но уже поздно.        Маска видит растерянность на лице игрока, вглядывается с упоением в большие темные глаза, выказывающие недоверие со спрятанным страхом на дне зрачка, и маске хочется поиграть с этими чувствами. Вытащить их наружу, с трепетом взять их в руки и любовно рассмотреть. Рассмотреть Тэхена всего, каждую его клеточку, каждый участок его естества, посмотреть и прочувствовать, какой этот парень на самом деле.        — Напуган, почему ты здесь? — игриво, но мягко задает вопрос маска, и Тэхен ощущает себя глупым ребенком, который не знает элементарных вещей.        — Скорее, удивлен, что я все еще жив, — осмеливается на разговор Тэхён. Голос любит поиграть. Но это неудивительно — здесь он главный. Тогда и Тэхён попробует «снова поиграть». — Кстати, а почему я до сих пор еще жив?        — Видишь ли… я решил первый раз поставить на игрока. И поставил я на тебя, — горделиво произносит маска и властно закидывает ногу на ногу, будто заявляя, что Тэхён теперь принадлежит ему.        — Но ставка не сыграла, — горькая ехидная улыбка трогает один уголок губ Тэхена. «Выходит ты сам неудачник, раз поставил на неудачника».        — Знаешь, я даже рад, что ты выбыл сейчас, — маска демонстративно ковыряет большим пальцем под ногтем руки, спрятанной под перчаткой. — Сегодняшнюю ночь, думаю, ты бы вряд ли пережил, — заботливая интонация ведущего неприятно режет слух Тэхена, вынуждая поежиться, как от колючего одеяла.        — И что должно было быть ночью? — Тэхену на самом деле плевать, что там творилось бы в «муравейнике», но беседа становится заманчивой.        — Саботаж? Ночная резня? Столкновение противников? Называй, как хочешь. Есть большое подозрение, что сегодняшней ночью тебя бы прирезали, как ягненка, — маска говорит с таким великодушием, принудительно вызывая у Тэхена чувство благодарности.       — Я настолько жалок? — усмехается Тэхён, задирая высокомерно голову, будто он этим даже гордится. — Почему же тогда сделали на меня ставку?       — Захотелось, — язвительно отвечает маска, скрещивая пальцы на животе и в азарте передергивая плечами. Блондин втягивается в его игру, и это не может не радовать.       — Я должен извиниться? — кривая улыбка трогает губы Тэхена, пытаясь скрыть в ней наглую ухмылку. — Из-за меня вы проиграли.       — Кто знает… Может, я, наоборот, выиграл больше? — многозначительный тон фигуры сопровождается наклоном головы в сторону.       И да, маска выиграл. Он выиграл самого Тэхена — тот трофей, который так страстно хотелось заполучить. Хотя выиграл ли он, сказать трудно. Ведущий украл его у самого Тэхена. Он похоронил игрока №123 вместе с его прошлой жизнью там, в крематории, вместе с пустым гробом и теперь нагло присвоил живого призрака себе.       Тэхён хмурит брови, вглядывается в чёрную маску, будто способен что-то за ней разглядеть. Оппонент беседы ещё более таинственен, чем его скрываемое лицо. Он говорит загадками, увиливает от ответов, но запросто открыл запланированный секрет предстоящей кровавой ночи. Зачем же Тэхен ему понадобился? Где искать те самые скрытые подводные камни? Для чего ему сохранили жизнь? Вряд ли его симпатичная мордашка спасла его задницу. В такие сказки он не верит.       — Так почему я всё ещё жив? — задаёт повторно свой вопрос Тэхён, надеясь всё же получить на него ответ.       — Я хочу сыграть с тобой в игру, — оживлённо произносит маска, вставая со своего мягкого трона.       Ответы ведущего только ещё больше вызывают вопросов, а голос маски никак не вяжется в голове блондина с мрачным образом чёрной фигуры. И Тэхён не поймёт: он его пугает или интригует.       — Зачем же? — хмурит недоверчиво брови Тэхён, внимательно следя за движениями маски.       — Я предоставляю тебе второй шанс, — маска достаёт из ящика небольшую деревянную коробочку. — Если выиграешь у меня, останешься жить, а проиграешь…       — Умру, — понизив голос, Тэхён заканчивает фразу за чёрную фигуру. — Я в курсе. Эти правила я уже где-то слышал, — «чёрно» иронизирует Тэхён и готов поклясться, что видит улыбку через маску.       — А ты забавный, — игриво отзывается голос, продолжая иронию. — Может, ты окажешься и не таким жалким? Проверим твою удачу!       — С чего такое великодушие, предоставлять проигравшему участнику второй шанс? — Тэхён неотрывно следит за маской взглядом из-под спадающих прядей волос. — Или это обычная практика?       — Считай, это моё снисхождение в знак того, что я на тебя поставил, — маска присаживается перед ним на корточки, теперь у него есть возможность рассмотреть Тэхена ещё ближе.       — Или вы просто не можете смириться со своим проигрышем? — Тэхён встретился лицом к лицу со своей смертью и теперь бесстрашно смотрит ей в глаза. Какая разница, даже если ему повезёт, из лап смерти никто живым не выбирался.       — Ким Тэхён, я знаю, кто ты…— мягкий тембр растекается из-под маски тёплым веществом по помещению, хоть и произнесены слова тихо.       Неприятный холодок пробегает по спине блондина. Тэхен сбит с толку. Каменное выражение маски не позволяет увидеть лица, распознать мимику, создаёт впечатление, что видят его насквозь, читают, как открытую книгу, в которой невозможно что-либо скрыть или утаить. А ласковый голос нахальным образом ласкает музыкальный слух Тэхена, создавая полный диссонанс в его голове.       Легкий смешок вырывается из-под маски:       — Талантливый выпускник музыкальной академии, обладатель Гран-при в нескольких музыкальных конкурсах, «волшебные музыкальные пальчики» …       Вся почва уходит из-под ног Тэхена, а точнее из-под колен. Казалось, из него выбили весь дух, услышав своё студенческое прозвище. Слишком непривычно, когда кто-то посторонний настолько осведомлён о твоей жизни. Настолько непривычно, что вызывает неприятную тошноту. До сих пор неизвестная дрожь охватывает тело Тэхена, она исходит откуда-то из глубины, из самого потаённого уголка сознания. Что-то на уровне природных инстинктов. Тэхен сжимает пальцы на руках, будто опасаясь вмиг лишиться их. Это единственное, что осталось от растоптанного достоинства, от его имени, от его таланта.       — Ты виртуозный музыкант, отличный продюсер, — вдохновлённо продолжает маска, не замечая первородного ужаса, отражающегося в глазах Тэхена. — У тебя была своя небольшая компания и далеко идущие планы… Но вот беда! Эти самые «волшебные музыкальные пальчики», — маска поднимает связанные запястья блондина, должно быть, рассматривая длинные дрожащие пальцы, — подписали договор со лже-инвесторами. Они скрылись с деньгами, оставив тебя тонуть в неоплачиваемых долгах. Выкручиваться как-то надо было. А долги копились и копились. Прошлые заслуги помогли тебе устроиться в местный музыкальный колледж. Денег едва хватало сводить концы с концами, не то, чтобы выплачивать долги. И ты брался за ночные подработки. В крупные заведения тебя не брали. Стоило им узнать твою кредитную историю, то сразу сообщали — «вы нам не подходите». И весь твой талант прогнивал в грязных и пропитых барах, где местным пьяницам нет никакого дела до бедного музыканта с его неоспоримым талантом. Но и там платили лишь гроши. Подачки, не достойные такого таланта, как у тебя. А долг всё рос и рос… И тогда подключились коллекторы. Тебя дважды избили, подкараулив возле дома после ночной смены. Долговая яма загнала тебя в тупик, настигло отчаяние и депрессия. Другой бы пристрастился к выпивке, но не ты. Дрожь в руках — непростительная оплошность для музыканта.       Ведущий говорит с теплотой, которую Тэхен уже давно не ощущал. Говорит с сочувствующей печалью, которой и не помнит, когда в последний раз слышал.       Говорит с воодушевлением и восторгом, в которых так нуждался Тэхен.       Монолог маски заставляет Тэхена оказаться в том самом чёрном гробу с розовой лентой, вколачивая в крышку гроба гвозди с каждым сказанным словом чёрной фигуры. Блондин теряет связь с реальностью, и во всём перестаёт казаться, что он всё ещё жив и находится на планете Земля. Наверное, он мёртв и сейчас беседует с самой смертью. Какой-то посторонний человек не может быть так осведомлён о его жизни, а чёрное амплуа добавляет собеседнику образ мистического существа, следующего всюду за Тэхеном и ожидающего, когда же тот наконец попадёт в его руки. И лишь вполне человеческий голос выдаёт его за живого человека.       — А потом ты оказался здесь. И на твою большую удачу я на тебя поставил. Так, давай проверим, насколько волшебны твои талантливые пальчики! — с рвущимся наружу азартом говорит маска, приводя в движение что-то маленькое, потрясая маленькой деревянной коробочкой перед лицом Тэхена. — Окажутся ли они настолько удачливы, насколько талантливы?       — И что тогда? — блондин берет себя в руки, бросая к ногам маски свою фразу. Тэхен достиг той самой точки, когда падать на дно дальше некуда. Отчаяние и безнадежность достигают своего наивысшего пика, даруя полную свободу и становясь оружием в руках блондина.       — Что тогда-а-а? — заинтригованно тянет маска. Ему нравится то, что сейчас видит в глазах Тэхена. Это именно то, чего ждал от Тэхена всю игру ведущий, но так старательно прятал.       — Если выиграю я, что тогда? — щурит глаза Тэхен, пытаясь в непроглядных черных глазах маски отыскать, за что он может ухватиться, и гонит от себя обволакивающую мягкость в голосе маски. — Насколько я помню, проигравший расплачивается жизнью, — хитро произносит Тэхен, задумчиво наклоняя голову набок.       — Ты хочешь моей смерти? — ехидничает голос маски, и слышно, как он скалит в улыбке зубы.       — А что, если и так? — облокачиваясь ладонями на свои сложенные колени, Тэхен наклоняет голову в другую сторону с интересом. — Что, если я убью тебя? — и сам не замечает, как неформально обращается к господину в маске. Ведущий предлагает блондину игру, а блондин приглашает свою смерть станцевать с ним последний танец.       — Хочешь занять мое место? — хищная и игривая интонация маски добавляет ему еще больше устрашающего амплуа.       Губы блондина касается легкая заинтригованная улыбка, демонстративно с интересом оглядывающая местные апартаменты, будто собирается их купить. И если Тэхен выиграет, ведущий предоставит ему такую возможность и позволит занять подготовленное для его миленькой задницы место.       — Я бы мог предложить тебе кое-что большее… — таинственно произносит маска, желая заинтриговать Тэхена еще больше.       Не зря он на него поставил. Он нашел своего игрока, который готов с ним сыграть в смерть и почувствовать снова это колкое ощущение адреналина, превышающее все допустимые нормы, находясь на волоске от гибели. А раз Тэхен хочет, ведущий предоставит ему такую возможность, сам вручит в эти музыкальные бледные пальцы пистолет и позволит себя убить, но сперва озвучит свое выгодное предложение…       Внутри у ведущего все радостно клокочет в приступе нездорового счастья. Тэхен охотно увлекается за ним, и маске это нравится. Он хочет вытащить всё спрятанное за этими большими темными глазами. Покажет, продемонстрирует Тэхену его собственную уникальность и красоту, а добавленная ведущим обезображивающая извращенность раскрасит его еще больше. Маска раскроет нутро Тэхена, выпотрошит всё, скрывающееся в самых потаенных уголках его души, даже о чем сам блондин не подозревает. Маска когда-то и с собой это проделал.       — Жаль, что лишь моя смерть тебя интересует…       — Я думаю, прежде чем принять решение, у меня еще будет время тебя выслушать! — нагло перебивает того Тэхен. Он опускает глаза на деревянную коробочку, кивая головой в сторону предмета. — Что там?       «Дерзкий мальчишка» — про себя думает маска, нисколько не оскорбляясь бесцеремонным поведением блондина. Лишь поражается, как глубоко Тэхен смог спрятать эту сторону своей личности. Но ведущему все нравится.       — Это игральные кости, — произносит маска, доставая из открытой коробочки два белых кубика с черными точками по граням. — Правила очень просты: кидаем по очереди, у кого выпадает большее число, тот и победитель.       Тэхен ведет одной бровью вверх. Маска не врал. Игра, и правда, чисто наудачу. И чья же удача окажется сильнее?       — Осталось решить, кто первый, — произносит маска, играя маленькими кубиками у себя в ладони.       — Ты! — твердо констатирует Тэхен, отклоняя корпус немного назад. К черту все! Он и так одной ногой в могиле, а формально уже похоронен.       Повисает короткая пауза. Маска несколько сбит с толку таким решением блондина, и Тэхен рад такой реакции ведущего.       — Всего лишь одна попытка, Ким Тэхен… Ходить первым — большое преимущество, — делает предупреждающую интонацию ведущий, предоставляя блондину шанс одуматься.       Рисковый мальчишка! И ведущий отмечает — Тэхен прекрасен не только снаружи, но и дьявольски соблазнителен, обворожителен, восхитителен внутри.       — Такие же пятьдесят процентов, — пренебрежительно звучит голос блондина. Честно говоря, он устал от повисшего напряжения и неизвестности. Он и так уже труп, к чему оттягивать неизбежное?       — Не расстраивай меня, игрок №123… — лукаво просит маска, плотно сжимая кубики в кулаке, заскрипев кожаной перчаткой. — Не стоит разбрасываться представленными возможностями.       Но блондину все равно. Тэхен насильно заставляет себя опустить глаза в пол, в противном случае он бы их вызывающе закатил к потолку. Сильные чужие пальцы грубо хватают игрока за подбородок, властно приказывая посмотреть в пустые черные глазницы. Тэхену думается, что маска хочет навести на него больше страха и ужаса, хочет заставить дрожать и бояться. Это сработает с тем, кто боится смерти, у кого в груди еще теплится надежда выйти из игры победителем. Только №123 перестал бояться умереть, а надежды на светлое будущее давно разрушены с раздавленными розовыми очками, в грязных лужах некогда любимого города, под подошвой чьих-то черных ботинок.       Черная маска держит подбородок блондина мертвой хваткой, не желая выпускать из своих клешней. Маска хочет… Нет, требует, чтобы Тэхен смотрел на него! И только на него! Не смел отводить глаза.       Тэхен терпит боль, закусывая язык до кровавых следов, но выдерживает зрительный контакт. Смотрит в бесчувственное лицо маски. Открыто, не тушуясь, с полным отсутствием каких-либо эмоций в глазах. Эмоции… В здешних стенах их тоже нет, они осыпались сожжённым серебряным пеплом на дне зрачка и тускло поблескивают на свету, смиренно ожидая, когда веки опустятся в последний раз.       Маска встряхивает в ладони кубики, демонстрируя Тэхену, что игра началась. Назад пути нет. Игральные кости со звонким щелчком приземляются на пол, демонстрируя на своих гранях вдавленные черные точки. Блондин косит взгляд на выпавшие цифры, смотрит, медленно моргая, и легкая усмешка искривляет его губы. 6 и 4.       — Десять, — констатирует ведущий, убирая пальцы с лица блондина, на котором остались белесые отпечатки фаланг. — Твой черед, Ким Тэхен…       Тэхен забирает кубики похолодевшими пальцами связанных рук, и ему все равно страшно. Он не знает вероятность своей победы, не знает количество комбинаций. Он не математик. Он музыкант. Но прекрасно осознает — шанс перебить результат маски крайне мал.       Дрожащими пальцами перебирает, мешает кубики, думая, что это поможет определить его судьбу, но в груди блондина твердая уверенность, что все это напрасно. Судьба уже приняла насчет него свое решение, еще неизвестное ему. Ослабевшие руки выпускают игральные кости, роняя их на пол, и сердце предательски замирает, говоря своему хозяину, что оно все еще живое и все еще способно испытывать эмоции. Оно все еще боится, хотя должно быть покрытым плотной и очерствелой коркой.       5 и 3.       Жестокая судьба в очередной раз доказала Тэхёну, что он полный неудачник. Грубо насмехаясь, она поселила в его душе непрошеную надежду на призрачный шанс. Он принял своё поражение в первый раз, смиренно и обречённо, но принимать проигрыш во второй раз оказалось гораздо больнее. Мало он настрадался за свою нелёгкую жизнь, так ещё и такой подлой шутки от судьбы никак не мог ожидать.        5 и 3. Какая жалость, это последнее, что видят его глаза. Сухие цифры, тупые точки на кубиках, решившие его судьбу. На что блондин рассчитывал? Полагал, что ни на что. Но он обманул сам себя. Где-то очень глубоко в душе, полагаясь на удачу, рассчитывал на спасение. Но не хотел в этом признаваться. Отказывал надежде, не позволяя своему сердцу в неё поверить, а теперь отвергнутая надежда больно бьёт по живому, отравляет кровь, разливая свой душащий яд по венам.        — Ты проиграл… — и блондин готов поклясться, как слышит досаду в голосе ведущего. Маска расстроен проигрышем блондина больше, чем сам Тэхён?        Маска рассчитывал на другой исход игры, но блондин пошёл против его стратегии, обыграл и переиграл ведущего, преподнося на блюдечке собственный проигрыш. Тэхён, сам того не ведая, ввязался в более крупную игру. Своим проигрышем Тэхён неосознанно перебирает струны натянутых нервов ведущего талантливыми музыкальными пальцами, создавая громкую мелодию азарта. Как жаль, что Тэхён не слышит играющую мелодию в душе ведущего, взрывающуюся аккордами оркестра, собственноручно написанного произведения. Как музыканту с утончённым слухом — она бы ему понравилась.        Блондин на самом деле смирился со своей участью? Отказывается бороться? Что ж… ведущий это проверит. Тэхён принял решение умереть? Маска предоставит ему возможность почувствовать дыхание смерти за своей спиной, окунёт в её омут с головой, разрешит ему утонуть, захлёбываясь в нехватке кислорода. А когда блондин взмолится о пощаде, благородно спасёт, вытащив за волосы на поверхность.        Из глаз Тэхена посыпались звёзды, от громкого хлопка над ухом голову резко вёл в сторону. Все звуки на какое-то время пропадают, и Тэхёну кажется, что он вовсе оглох. Ему выстрелили в голову? Левую щеку окатывает жар с колкой и жгучей болью, в голове пищит противный звон, глаза застыли, веки распахнуты до треска кожи в уголках, рот открыт в немом крике, а на губах появляется какая-то вязкая жидкость. Опустив глаза на свои руки, Тэхён видит кровь, капающую густыми каплями на его бледную кожу. Сознание постепенно проясняется, возвращая блондину способность понимать. Он всё ещё жив. Это был не выстрел, а звонкая пощёчина.        — Какой неблагодарный мальчишка…— утробно хихикает маска, пальцами хватая Тэхена за челюсть.       Алая кровь яркой помадой растеклась по губам блондина, придавая более соблазнительный образ в глазах ведущего. Густая жидкость, скопившись у нижней губы, тяжелой каплей срывается вниз, пачкая одежду Тэхена. Маска замирает в пространстве и времени, не в силах оторвать прикованного взгляда от блондина. Хочется сорвать со своего лица маску и коснуться этих маковых губ своими, вкусить слегка солоноватый привкус, слизать рубиновую росу, поймать кончиком языка падающую кровавую крупицу. Маска не в силах удержать себя в руках и, позволяя себе маленькую вольность, проклиная черные перчатки, касается большим пальцем распухшей губы. Перчатки сковывают его, лишают осязания, не позволяют видеть и чувствовать собственной кожей теплые уста блондина. Он гладит подушечкой мягкие губы, небрежными мазками размазывая кровавую помаду по лицу, как оставленные следы после властного и развратного поцелуя.       Тело Тэхена цепенеет от внезапного касания. Очевидно, его сознание помутилось от удара, он разбит, а психика окончательно разломана этим жестоким местом, иначе почему он видит в этом жесте некое подобие нежности и ласки? Он окончательно свихнулся, если готов принять за милосердие прикосновение без боли. На секунду, в воспаленном мозгу Тэхена рисуется призрачное сожаление и раскаяние ведущего за свой грубый поступок.       Маска видит, как Тэхен расслабляется, выравнивает дыхание, опуская усталые плечи, голова слабеет под собственной тяжестью, и ведущий мягко удерживает лицо Тэхена в своей руке. Маска чувствует, что может уже озвучить блондину свое предложение, но тот не оценит подарка по достоинству, не примет с должной благодарностью. Поэтому спектакль только начинается. Ведущий продемонстрирует во всех красках участь каждого игрока.       — Сдаешься? Отказываешься бороться? — сквозь зубы цедит ведущий, сжимая сильные пальцы на тонкой шее №123. — Но ты даже не пытался?!       Ведущий упивается раскинутой картиной перед его глазами, вожделенно раскрывает уста, наслаждаясь вырванным громким вздохом из сдавленного горла Тэхена. Голова маски рисует свой сюжет, отличный от реальности. Как рот блондина раскрыт в сладких стонах, как его бархатный голос произносит настоящее имя ведущего, которое будет знать только Тэхен. Как он задыхается, но только от страсти в крепких объятиях. Как искусаны губы в кровь от желания и истерзаны несдержанными поцелуями. Как красивые длинные пальцы смело хватаются за его обнаженные запястья, скрываемые сейчас под кожаной тканью. А эти изящные и утонченные руки блондина, с шелковистой бледной кожей, касаются его тела, как длинные пальчики скользят вдоль спины и сжимают подтянутые ягодицы. Как Тэхен выгибается к нему навстречу в порыве страсти, желая отдать всего себя до последней капли. Он все это получит, но чуточку позже.       Грубо хватая Тэхена за волосы на макушке, силком приподнимает его тело над полом. Одна отступившая боль сменяется другой, №123 стонет, хватается связанными руками за черную стальную руку, пытаясь опереться на так же связанные ноги, но онемевшие ступни не слушаются, подворачиваются, как у тряпичной куклы, будто не его во все. Железные пальцы приподнимают Тэхена над полом, демонстрируя холодное лицо маски.       — Так ты благодаришь за предоставленный шанс? — трепет за волосы игрока, как провинившегося и нелюбимого щенка за шкирку.       Ведущий выпускает из хватки светлые волосы и безвольное тело Тэхена снова падает, ударяясь о каменный пол разбитой губой и рисуя кровавые разводы. Зубы о зубы противно лязгнули, отдаваясь неприятным щелчком в ушах. Поведение ведущего настолько же непредсказуемо, как и его ответы. Тэхен теряется в пространстве, мозг отказывается обрабатывать происходящее, ибо логическому объяснению оно не подлежит.       — Так, ты говоришь мне «спасибо», что я тебя спас? Проигрывая мне? — со сладкой издевкой произносит ведущий, присаживаясь на корточки перед Тэхеном, наблюдает за его жалкими попытками поднять себя с пола.       Блондин подтягивается на бледных руках с алыми разводами, приобретающими противный темно-кирпичный оттенок. Вытирает тыльной стороной кисти размазанную кровь с лица, выражая в сторону маски протест. Улыбка сама собой просится на лицо, растягивая уголки губ на впалых щеках и до треска натягивая мышцы на живописных скулах. Широкая квадратная улыбка, когда-то излучавшая прекрасную неземную ауру, оголяет белые зубы, окантованные кровавыми деснами, искажает прекрасный лик страдальческой гримасой. Кадык дрожит на шее, задевает хриплые связки, издавая скрипучий смех вместо бархатного баритона. Тихий смешок набирает обороты, превращаясь в громкий и надрывный смех.       — А чего ты ждал, когда ставил на неудачника? — сквозь хохот и душащие слезы Тэхен торжественно озвучивает свой вопрос. — Ты поставил на неудачника и проиграл, стало быть, ты и сам неудачник! — Тэхен наставляет на маску указательный палец, откровенно запрокидывая голову в безумном смехе.       Тэхену смешно. Настолько смешно, насколько и горько. Вся ситуация — полный абсурд, трагикомедия, где он — главный актер. Слезы ручьями струятся по щекам, прожигая солеными дорожками. Он плачет от смеха или плачет сквозь смех? Он насмехается над собой, насмехается над промахом маски, нагло плюет ведущему в лицо своим безудержным трагическим весельем. Назло смеется черной фигуре, устраивая пляску на собственных костях. И плачет, горько, навзрыд. Там, за стенами, он думал, падать дальше некуда, но ошибся. Снова. И снова это делает. Ошибается снова и даже в себе, не понимая, где свернул не туда? Где этот злосчастный поворот, запустивший череду непроглядной черной полосы? Вся его жизнь — чей-то черновик с неудавшимся романом, которому не суждено стать хорошим произведением.       — Думаешь, я просчитался? Думаешь, я ошибся в тебе? — с холодной издевкой произносит маска, заискивающе разглядывая исхудалое лицо блондина. — Я не люблю проигрывать. А ты заставил меня дважды потерпеть неудачу. Нехорошо-о-о… — угрожающе покачивает указательным пальцем маска, не скрывая за наигранной добродушной интонацией хитрый оскал. — Плохой мальчик, а плохих мальчиков… надо наказывать.       Перед лицом Тэхена сверкает лезвие складного ножа, угрожающе блеснув острой гранью в тусклом свете. Ведущий с нездоровой любовью рассматривает в своей руке холодное оружие, с извращенной лаской оглаживает заточенный край. У блондина все внутренности неприятно съеживаются, фантомно ощущая погружение острой стали в плоть.       Плавно обходя Тэхена со спины, ведущий скрывается из поля зрения игрока, властно осматривая того с ног до головы. «Бить со спины очень подло», — отмечает про себя №123. Тэхен замирает, как трусливый зайчишка, ожидая удара под дых, и мысленно признается — он по-прежнему боится смерти.       Острый конец ножа мягко касается голеней Тэхена, поднимая из глубин души странную волну мурашек. Они пугают, но одновременно будоражат, вызывают те ощущения, которые не должны. Опасное оружие дарит не свойственную ему нежность, балансируя на грани боли и удовольствия. Лезвие спускается к щиколоткам, и Тэхен задерживает дыхание, ожидая, как лишат его возможности передвигаться на собственных ногах, подрезав ахиллы.       Маска изучающе разглядывает блондина со спины. Мягкие, слегка спутанные волнистые волосы, впитавшие в себя грязь и пот, не могут скрыть своего природного запаха. Утонченная спина, скрывающая под одеждой выпирающие острые лопатки. Стройные длинные ноги, так грубо связанные удавливающей веревкой. Ведущий позволяет себе коснуться игрока лишь острым концом ножа, невесомо водит лезвием вдоль голени, наблюдая, как напрягаются мышцы под одеждой. Маске до одури хочется сжать их под своими ладонями, разминая похолодевшую кожу с мягкими мурашками. Дыхание Тэхена подрагивает, и маске нравится играть с ним в неизвестность. Нравится заставлять Тэхена прислушиваться к своим ощущениям, прислушиваться к происходящему за его спиной, теряясь в догадках о следующем шаге. Нравится видеть, как он боится и одновременно заводится, не понимая своих собственных ощущений. Противится им, считая их порочными. Но лишь пока. Маска позволит блондину в них окунуться, научит дышать под волной еще не изученных чувств, заставит насладиться ими.       Минутная суета и спадающие рваными кусками веревки приносят Тэхену мягкое облегчение. Его ноги наконец свободны. Но зачем ведущий это сделал? Что он задумал?       Маска хватает Тэхена за шиворот одежды, приподнимая того над полом, как бездомного котенка, треплет за волосы, принуждая опереться на собственные ноги. Безвольное тело подчиняется чужой силе, ослабевшие ноги отказываются чувствовать землю под подошвами, но позволяют увести себя послушной марионеткой в неизвестном направлении.       Маска уверенными шагами движется по лабиринтам строения, таща за собой плетущегося Тэхена. Заторможенный разум блондина не способен даже выдвинуть предположения о конечном пункте их назначения, но пробирающий холод из-за ребер предчувствует что-то дурное. Многочисленные двери, лестничные пролеты, сквозные комнаты, петляющие извилистые коридоры. Даже если бы блондин и хотел запомнить дорогу, у него вряд ли бы это получилось. Проектировщик этого сооружения явно постарался сделать его неприступной крепостью не только снаружи, но и внутри.       Они спускаются все ниже и ниже. №123 полагал, что они и так под землей, и ниже спуститься можно только к земному ядру или прямиком в ад. Хотя… Если маска не человек, тогда Тэхен уже в аду.       Маска наконец открывает какую-то дверь, встречающую их запахом древесины и краски, демонстративно показывает помещение с новенькими черными гробами. Подводит к железной двери, позволяя заглянуть в небольшое окошко. Это мастерская, где розовые «миньоны» кропотливо создают последнее пристанище проигравшего.       Следующей остановкой был крематорий. Тэхену также была предоставлена возможность украдкой заглянуть в это ужасное место, откуда проигравшие никогда уже не выйдут.       — Что скажешь? — хитро интересуется ведущий, крепко сжимая пальцы на тонком плече Тэхена.       — Зачем вы мне все это показываете? — №123 украдкой косит взгляд на черные глазницы маски. — Что, если мне удастся выжить и я расскажу все полиции?       — Ты призрак, Тэхен, — с неким подобием умиления произносит маска, ласково поправляя белокурые волосы парня. — А призраки разговаривать не могут.       — Но я все еще жив! — враждебно щурит глаза Тэхен, противясь своим собственным щекотливым ощущениям, вызванным не прошеным касанием ведущего.       — Лишь благодаря мне, — низким шепотом добавляет черная фигура, впиваясь в сверкающие злостью глаза Тэхена и наблюдая за появлением мурашек на его щеках. — Игрок №123 сожжен в одной из печей этого крематория несколькими часами ранее. Тебя больше не существует, Ким Тэхен.       Слова ведущего заставляют Тэхена почувствовать себя полным ничтожеством, игрушкой, вещью в руках маски, которая существует лишь благодаря ему. Он существует лишь фактически. Он принадлежит маске. Он зависим от маски.       Тэхена вновь грубо уводят под руку по неизвестным лабиринтам коридоров и петляющим тропам лестниц. Они молчаливо входят в очередную дверь, за которой простираются выстланные кафелем стены и пол. Пахнет спиртом и серостью. В некоторых углах стоят чем-то набитые мешки, в других валяется небрежно сваленная тряпка. Подойдя ближе, Тэхен с ужасом понимает — это игральная роба, изрезанная на куски и перепачканная в запекшейся крови, изменившая до неузнаваемости привычный насыщенный зеленый цвет. Где-то слышны негромкие переговоры, звуки суеты и лязганье металлических предметов. Люминесцентные лампы горят через одну, добавляя атмосфере больше ужаса.       Тэхен не имеет ни малейшего понятия, куда его ведут. Здешняя обстановка пророчит ничего хорошего. Проходя мимо очередной камеры, Тэхен замечает на холодном железном столе обнаженное тело, над которым кропотливо склонилось несколько охранников в розовом. Руки их спрятаны в окровавленные перчатки, держащие какие-то медицинские инструменты. Они запускают кисти в распоротый живот, по-хозяйски что-то ищут, отрезают, громко лязгая кремальерами. С облегченным выдохом и под радостное сопровождение голосов, один достает коричневую субстанцию, поблескивающую на свету своей глянцевой поверхностью. Глаза блондина в ужасе расширяются. В лице «пациента» он узнает одного из выбывших игроков, а в руках у «розового» — человеческую печень.       В горле застревает ком, который никак не получается проглотить, ноги прирастают к земле, а проклятые глаза отказываются отводить взгляд от кровавого и варварского представления. Все работники — не только хладнокровные убийцы, но еще и изверги. Вопросы хороводом кружатся в напуганной голове Тэхена, ответ на который Тэхен подсознательно слышать не хочет.       — Нравится? — слышится пробирающий до дрожи голос маски из-за спины.       Тэхен молчит. Он не в силах издать и звука. Страх сковал голосовые связки, не разрешая им шевелиться.       — Ты думаешь, что мы живодеры? — пальцы в перчатке мягко берут Тэхена за подбородок.       Испуганные большие глаза снова встречаются с лицом маски, и Тэхен рад не видеть больше кровожадной сцены.       — Нет, Тэхен… — большой палец ведущего гладит острый подбородок, упиваясь карим взглядом напротив. — Мы даем шанс на жизнь. Органы идут на трансплантацию. Они предназначены людям, у кого это последний шанс на жизнь.       — Это незаконно… — шевелит онемевшими губами Тэхен.       — Черный рынок органов очень прибыльный…       Пальцы в перчатке с силой разворачивают лицо Тэхена, вынуждая видеть снова выпотрошенное тело. Тэхен сопротивляется, мотает головой, не желая смотреть на кадры из фильма ужасов, ставшие реальностью. Маска жестко хватает его за белокурую макушку, пропуская светлые пряди между пальцев, фиксирует голову, приказывает смотреть.       Губы Тэхена задрожали, а слезы сами стали подкатывать к глазам. От одной мысли, что он мог оказаться здесь на месте любого из проигравших, по спине пробежал липкий пот, обдавая неприятным холодком. Даже после смерти судьба вдоволь поиздевается над ним, извлечет максимум выгоды из бездыханного тела, заберет все, что от природы принадлежит ему, выпотрошит, как индейку, а потом избавится, выкинув на помойку ненужной вещью. Теперь смерть не выглядит приятным избавлением от мучений, она лишь новый этап страданий.       — И ты, мой милый Тэхен… — голос утробным шепотом свистит над ухом, переворачивая все нутро блондина, смешивая страх с извращенным трепетом. — Можешь оказаться на их месте. А знаешь, что больше всего ценится в трансплантологии? А? — маска грубо треплет его за волосы, чередуя с ласковыми поглаживаниями затылка. — Ценятся органы от живого реципиента…       — Значит… значит… он… он был… — голос блондина дрожащим шепотом падает на дно горла и там исчезает, утрачивая свое существование.       — Да, он был еще жив, когда его укладывали на этот стол… — холодно констатирует маска, с пугающей заботой поправляя растрепанные волосы блондина. — Без сознания, но жив…       — Зачем вы мне все это рассказываете? — Тэхен может лишь издать хриплый шепот.       — Как жаль, что ты не стал играть по правилам… — в голосе ведущего звучит издевательская досада.       — О чем вы говорите? Какие правила? — Тэхен боязливо поднимает глаза на ведущего, не чувствуя тела, скованного страхом до дрожи. Маска его ломает, морально уничтожает остатки человеческой души, сохранившиеся в груди Тэхена.       — Надо было ходить первым… — мрачно констатирует маска. Тэхен не видит глаз ведущего, но готов поклясться, они прожигают насквозь.       — Но теперь…       Ведущий волочет Тэхена грубой силой к соседней двери, распахивая ту с ноги. Перед их глазами открывается точно такая же подпольная операционная, выполненная белым кафелем с пожелтевшими разводами, то ли ржавчины, то ли следами не домытой чужой крови. Посредине стоит такой же железный стол, монолитным изваянием ввинченный в пол большими шурупами. Страшное осознание врывается в голову Тэхена оглушающей констатацией факта. Ведущий решил сам разделаться с блондином. Изувечит, истерзает и выпотрошит его тело собственными руками за «неблагодарность».       Бесцеремонно толкают в спину внутрь. Обессиленное тело парня кидает к столу, больно ударяется животом об острый край, выбивая весь кислород из легких, а из глаз Тэхена посыпались разноцветные звездочки. Ноги подкашиваются от обрушившейся боли, приколачивая его к полу, высасывая все остатки немногочисленных сил. Звук запирающейся двери за спиной твердит, что он оказался участником самого страшного фильма о маньяках. Его будут заживо резать, рвать на куски, и никто не услышит его криков. Лучше бы его пристрелили, как и прочих.       Опираясь трясущимися руками на металлический стол, игрок разворачивается лицом к маске, желая встретить того отпором, но не успевает. Черная рука грубо толкает Тэхена в грудь, припечатывая спиной к холодной блестящей поверхности стола, и тянет за связанные руки вверх, царапая об острый край поясницу до кровавых ссадин.       Руки Тэхена заводят над головой, фиксируют накрепко цепями к столу, как какую-то животину на убой. Паника завладевает Тэхеном, он полностью отдается ей в руки, не разрешая здраво мыслить и оценить обстановку. Он кричит, барахтается, изгибается и извивается, но гладкая поверхность стола играет против него. Все беспорядочные попытки сопротивления не помогают, а лишь больше позволяют себя опутать. Тэхен подтягивается на обездвиженных руках, но тут же скользит обратно на привычное место. Пусть запястья его и прикованы, но стоит маске приблизиться к его ногам, то тот получит смачный отпор. Что и случается. Лишь черная перчатка касается лодыжки Тэхена, ведущий получает сильный удар носком кроссовка по лицу.       Что-то черное, трусливой тенью падает на пол, издавая легкий звук треснувшего пластика. Оторопев от собственного точного попадания, Тэхён смотрит в спину черной фигуре. Ведущий тихо чертыхаясь и шипя от боли, бережливо прижимает руку к травмированной части лица. Блондин выиграл несколько драгоценных секунд, решая потратить их на попытки к бегству. Он снова подтягивается на руках, растерянно лязгает цепью о стол в наивных попытках освободиться. Тэхён перекручивает цепи, получая опору на колени, но лишь сильнее удавляет руки. Бросает короткие взгляды за спину, а горькое осознание упрямо твердит свое: будь у него больше времени, он смог бы снять себя с крюка.        Маска сбрасывает перчатки с рук и снова касается своего лица, демонстрируя под светом ламп окровавленные подушечки. Ведущий разворачивается в сторону Тэхёна, зачесывая черные волосы назад, позволяя потолочным лампам осветить свое лицо.        Тэхёна морально прибивает к столу под ним. Он не верит своим собственным глазам. Тэхён смотрит и не понимает, кто перед ним. Кажется, произошел какой-то фокус, магия, и маску подменили. Ведущий явил свой истинный облик. А у смерти человеческое лицо. С красивыми чертами, с человеческой кровью, струящейся из разбитого носа, и живыми глазами… Хищными, озлобленными, в них сконцентрирована вся тьма мира. И его взгляд бесспорно узнается. Его узнает не сам Тэхён, а его нутро.        Этот взгляд нахально запускает свои черные руки в самую глубь души Тэхёна, вынимает ее из груди, выворачивает ее наизнанку. Этот взгляд пробирается в мозг, гипнотизирует, укрощает волю, приказывает и принуждает его подчиниться, ощущая всю свою беспомощность перед ним. Он ощущается под кожей, расползающимися змеями страха, трусливо разбегающимися по телу, будит первобытный ужас, от которого цепенеют кости и стынет в жилах кровь.        — Ты не только не играешь по правилам, но еще их нарушаешь? — хищный оскал касается губ ведущего, а глаза сверкают странным блеском, от которого ноги Тэхёна начинают заметно дрожать. А может, это все от жесткой поверхности под острыми коленями?        Тэхён испуганно вскрикивает, принимаясь снова за свою попытку к бегству, пока ведущий, ядовито ухмыляясь, забавляется. Значит, Тэхён способен бороться. Стоило его лишь загнать в угол. Реинкарнация только начинается. Нужно лишь убить этого Тэхёна, стереть все прошлое с этого истерзанного и исписанного белого листа с неподобающим сюжетом. Стереть незаслуженные обиды, нанесенные этим несправедливым миром, который не смог по достоинству оценить это сокровище. Стереть все предубеждения, сломать выстроенные стены в этой светлой макушке, очистить его разум от картины привычного мира. Ведущий уничтожит, сломает окончательно старого Тэхёна. И потом сам, собственными руками, камушком за камушком, кирпичик за кирпичиком, фундамент за фундаментом отстроит совершенно новый мир в глазах Тэхёна. Маска научит его заново дышать. Покажет, как жить заново, по-новому. Научит чувствовать себя, как раньше не ощущал. И маска научит Тэхёна смотреть на этот мир своими глазами… Когда-то и сам ведущий проходил через это… Только маске не нужна замена. Ему нужен Тэхён. Целиком и полностью. Он сделает его своим, торжественно предоставив место рядом с собой.        Маска хватает Тэхёна за лодыжки, рывком утягивая его тело, принуждая снова растянуться. Запрыгивает на стол, усаживаясь на колени блондина, предупреждая теперь любые его попытки дать отпор или вырваться, больно припечатывая пяткой к твердой поверхности, фиксирует тонкие щиколотки к столу.        — Признаться честно, ты меня немного измотал! — горделиво констатирует маска, скидывая с себя тяжелое пальто и наблюдая, как Тэхён шумно дышит, загнанным зверем, от безысходности, отчаянно извивается, тщетно пытаясь вырваться из железных пут.        — Ну, вот и все, Тэхён, ты попался, — склоняется над блондином, позволяя тому хорошо разглядеть себя и познакомиться с самим собой поближе.       Ошалелыми глазами Тэхен бегает по его лицу, будто увидел какое-то чудовище перед собой. Вот только чудовище не снаружи, оно сидит внутри этого парня и скалит белоснежные зубы. Страх Тэхена сам преображает человеческие зубы в хищные заостренные клыки, с которых кровожадно капает слюна. Встреться он с Тэхеном при любых других обстоятельствах, блондин смог бы посмотреть на брюнета по-другому.       — А разве… обнажать свое лицо… не запрещено? — дрожащим голосом произносит Тэхен, вспоминая, как не дрогнула рука ведущего, стреляя в одного из своих «миньонов», когда тот при игроках обнародовал свое лицо.       — Хороший мальчик! Правило запомнил! — с пугающей радостью на лице брюнет одобряюще треплет Тэхена за волосы.       — А еще я запомнил… что наказание за это — смерть… — судорожно дышит Тэхен, раздувая ноздри, заставляя себя смотреть в глаза безумного «чудовища».       — Ох, Тэхен-а-а-а… Все еще желаешь мне смерти? — вздыхает полной грудью ведущий, заботливо убирая с лица блондина прилипшие пряди.       Брюнет склоняется над Тэхеном, с интересом всматриваясь в его черты, изучает каждую складочку, каждую мелкую морщинку, каждую маленькую родинку на его лице. Он задумчиво наклоняет голову то на один бок, то на другой, и Тэхен чувствует, как опаляет кожу его тяжелое дыхание, чувствует каждым рецептором, как эти черные глаза напротив жадно его рассматривают. Но еще Тэхен чувствует, как его затягивает в черную бездну чужих зрачков, рисуя в голове то, чего нет. Блондину мерещится, будто им восхищаются, будто им любуются. Черная бездна вызывает то, чего не должна. Будоражит, интригует, заводит, увлекает за собой в опасный аттракцион.       — Но если ты правильно помнишь правила, — ведущий громко шепчет в губы напротив, едва не касаясь их, — то умирают оба. Раз я должен умереть за то, что обнажил лицо, значит, ты должен умереть за то, что ты видел мое лицо. Мы с тобой в одной лодке, Тэхен…       — Да пошел ты к черту! Больной ублюдок! — извиваясь на столе, рычит Тэхен, пытаясь скинуть с себя безумного ведущего и его ауру, которая определенно имеет на него влияние.       — Что же мне с тобой делать? — с наигранной задумчивостью произносит ведущий, закусывая нижнюю губу.       Брюнет подходит к трехногому передвижному столику, который Тэхен видел в фильмах про врачей, и придвигает ближе к Тэхену. Задумчиво потирает подбородок, демонстративно транслируя блондину его терзания в выборе.       — Сперва… надо оценить, с чем имеем дело, — брюнет берет в руки большие закругленные ножницы, громко лязгнув смыкающимися браншами.       Тэхен понятия не имеет, что хочет сказать ведущий, но вид холодного режущего металла приводит его в ужас. Бог знает, что этому психу придет в голову. Следовало бы как-то уболтать, заговорить ведущего, оттянуть время, договориться, но Тэхен об этом и подумать не может. Гремучий коктейль из паники и страха ударяет в голову. Он что-то выкрикивает, всхлипывает, дергает железные цепи, желая их расшатать, сорвать и сбежать с пыточного стола.       Ведущий становится у ножного края, упиваясь беспомощностью Тэхена, которая сосредоточена в его руках, ощущается незримо на кончиках пальцев, и это приятное чувство пьянит. Пусть блондин сопротивляется, пока топит свой разум в ужасе. Ничего страшного, это лишь первый этап. Концы ножниц поддевают край одежды и с характерным звуком, не колеблясь, разрезают ткань. Пробираются выше, мягко касаются нежной кожи, под которой содрогаются мышцы живота, издавая сдавленные мычание страха. Ведущий сильнее наживает закругленными концами, оставляя белый след на открывающейся коже, а Тэхен чувствует, как начинает сходить с ума. Страх и паника порождают в нем недопустимые чувства, которые пугающе приятно задевают нервные окончания, рассыпаясь на миллиарды колющих частичек.       Холодок легонько обдает обнаженное тело, открытое в непозволительной доступности перед посторонним человеком. Ведущий становится у изголовья, опираясь руками на край стола, вожделенно и детально рассматривает молодое тело блондина. И Тэхен чувствует прикосновение чужого взгляда на себе, словно тот нахально гладит его кожу. Стыд душит Тэхена своими тяжелыми руками, уничтожает внутренний стержень, растаптывая гордость под тяжелыми ботинками. Блондину режет глаза от осознания, что он лежит абсолютно голый, прикованный к столу. Ему хочется ослепнуть, вырвать себе глаза, наивно полагая, что это поможет стереть осознание своей наготы. Он винит и проклинает себя за то, что так легко позволил это сотворить. Обвиняет в беспомощном позволении себя рассмотреть.              Стыд, страх, беззащитность и полная открытость разрушают разум Тэхена, ломают его изнутри. Непреодолимое желание скрыть свое бесстыдство разбивает кости в крошку, рвет мышцы в невозможности это осуществить. Терзают трепещущую душу, образуя в ней разлом, из которого тонкой струйкой поднимается черный дым чего-то неизвестного. Этот дым, как яд, разливаясь по жилам, отравляет кровь, пробирается в каждую клеточку, ощущаясь даже на кончиках волос. Он пугает. Пугает тем, как утягивает за собой, вызывая подозрительное и весьма сомнительное удовольствие. Крепость разума в осаде, она теряет свою мощь и силу, но все еще не повержена. И Тэхен самоотверженно сопротивляется, стараясь прогнать нераспознанное наваждение.              Брюнет, не переставая, облизывает пересохшие губы и жадно вдыхает воздух, в котором призраком витает аромат и привкус чужих чувств, но все никак не может их уловить, чтобы вдоволь напиться. Он млеет от такой раскинутой картины перед собой, на висках выступает испарина, его бросает то в жар, то в холод, и ведущий готов прямо сейчас положить весь мир перед обнаженными ногами Тэхена. Готов сам сорвать с петель своего необузданного «чудовища», которое покладистым зверьком хочет тереться о покрытую мелкой россыпью мурашек прохладную кожу Тэхена. Но пока не может. Сейчас Тэхен его отвергнет и улизнет из рук. Пока блондин еще не готов принять ведущего. Он встречается с измученным взглядом Тэхена, и брови ведущего радостно вздергиваются вверх. Ему нравится, что он видит. А видит, как привычный мир Тэхена начинает трескаться.       — Что же мне первое забрать у тебя? — издевательски задумчиво произносит ведущий, толкая язык за щекой, снова вынимая складной нож из кармана.       Тэхен подмечает эту странность, но разум не в состоянии ее обработать, молчаливо наблюдая, как уже знакомое лезвие снова поблескивает на свету.       — Может твой обворожительный глазик?       Заточенный металл плоской поверхностью касается щеки Тэхена, заставляя того зажмурить веки до мерцающих звездочек. Если бы блондин мог, он заткнул бы себе уши. Лезвие медленно скользит, обжигая своим холодом, мягко ласкает шею, угрожающе задевая острым краем кожу при жадном быстром вдохе. Плавно очерчивает выпирающую ключицу, как качающийся на бурных волнах корабль, и так же упрямо, как тот самый корабль, продолжает свое движение дальше.       — А может твое сердце?       Сталь ласкает выпирающий сосок, а кожу отравляет рядом идущая опасность. Кислорода в легких у Тэхена катастрофически не хватает, каждый рваный глубокий вдох сильнее прижимает тело к оружию, заставляя блондина дрожать. Вот только Тэхен уже перестает понимать: он дрожит от страха или от подкатывающего возбуждения. Тэхен не оставляет попыток сопротивляться одолевающим чувствам, но осада разума успешно продолжается, а его воля начинает слабеть.       — Или легкие?       Гладкая поверхность ножа скользит между раскинутых крыльев реберных дуг грудной клетки, делая взмахи в такт дыхания. Острый конец металла мягко царапает кожу дрожащего живота, заставляя Тэхена рефлекторно дернуться, издав воющий всхлип. Он должен был быть плачем, но больше похож на стон. Разлом в душе Тэхена увеличивается, позволяя ядовитому черному дыму играть на руку брюнету. Непростительная и постыдная похоть выпускает свои ядовитые пары, выходя один на один в бой с ослабевшим разумом, как с последним защитником своей крепости, как оставшийся в одиночестве король павшего королевства, лишившийся в войне с захватчиком своих земель и войска.       Тэхен стыдливо упирается лбом в собственный сгиб локтя, не разрешая себе смотреть на откровенное издевательство над ним. К черту тело! Это особая пытка, надругательство над его гордостью и достоинством, полное моральное уничтожение всего человеческого, что еще могло сохраниться в блондине в процессе игры. Лезвие скользит по животу вниз, очерчивает в смертельном танце ложбинку пупка, вырывая из горла Тэхена громкий всхлип. Сталь касается напряженных мышц паха, и Тэхен заставляет себя замолчать, до скрипа стискивая зубы. Это касание разъедает кожу, прожигает ядовитым огнем оголенные нервы, пробуждая зародившихся змей внизу живота, которых поселил черный дым, выходящий из разорванной души Тэхена. Блондин приказывает себе молчать, но расползающиеся по телу черные змеи заставляют Тэхена неосознанно извиваться и ерзать на металлическом столе, прилипшей от пота спиной.       — Не стоит себе сопротивляться, Тэхен, — доносится ласковый и властный голос, который когда-то принадлежал маске. — Я же вижу, как тебе это нравится.       Тэхен мотает головой из стороны в сторону, отказываясь сознаваться в очевидном факте — всё его возбуждение наглядно демонстрируется наливающимся кровью членом. Брюнет утробно смеется, довольный собой, довольный реакцией Тэхена на его действия, довольный тем, как «старый» Тэхен умирает, перерождаясь в нового. Ведущий не видит его глаз, но уже слышит, как начинает разрушаться привычный мир Тэхена первыми осыпающимися камнями.       — Не стоит себя стыдиться, — слова ведущего слышатся где-то внизу.       Разум Тэхена окончательно повержен и обезглавлен ударом своего черного противника. Губы брюнета мягко касаются живота Тэхена, горячая ладонь уверенно смыкается вокруг его члена, и победа похоти провозглашается первым настоящим и несдержанным стоном блондина. Чужие губы нагло выцеловывают нежную кожу, оставляя влажные следы, пока его огрубевшая ладонь ласкает ствол, задерживается на чувствительной головке, мягко сжимает, прокручивает в руке, беспрепятственно провозглашая королевой взобравшуюся на трон его разума похоть.       Что же ведущий с ним сделает? Он полностью сломал Тэхена, подчинил себе его волю, растоптал достоинство, уничтожил гордость, лишил разума. Чувство стыда кажется уже привычным и нормальным. От непрошеной ласки Тэхен позорно скулит, призывно дёргает бёдрами навстречу, унизительно прося большего. Тэхен уже себя и за человека толком не считает, растекаясь от приятной стимуляции пальцами напряженной головки. Он чувствует, как выступившая его собственная влага растирается по оголенным нервам, как чужие губы и язык спускаются все ниже, оставляя влажные замысловатые узоры. И Тэхен с позором признает — он жаждет ощутить большего.       Рука брюнета плавно скользит вдоль ствола, подогревая возбуждение Тэхена, задевает изредка шершавой подушечкой большого пальца багровую головку, заставляя блондина расслабиться и отключиться от реальности. Поддерживает напряжение, сосредотачивая весь мир Тэхена лишь на одном ощущении. Отключает зрение Тэхену, глушит и без того скудные звуки окружающей обстановки, чтобы собственный шепот ведущего громче ласкал слух блондина, чтобы все его прикосновения ощущались острее.       Тэхену стыдно и ровно настолько же, до скрежета стиснутых зубов, приятно от настойчивых ласк. Но он молчит, топит в себе рвущее из горла наслаждение, душит себя сбившимся дыханием, не разрешая себе ответить на действия ведущего, наивно полагая, что это остановит брюнета. Но ведущий останавливаться не собирается. Он видит сопротивление Тэхена, видит его смирение перед разрушением его устоявшегося мира, но этого недостаточно. Горячая ладонь отпускает возбужденный член Тэхена, и блондин мысленно радуется окончанию похотливой пытки, но разморенные змеи внизу живота недовольно опускают свои поднятые головы на прерванную ласку.       Руки ведущего снова касаются лодыжек, и Тэхен наивно полагает, что его могут освободить. Глупый. Брюнет для собственного удобства фиксирует согнутые ноги блондина, приковывая их к металлическому столу. Тэхен стыдливо сводит колени, забавляя ведущего своим смущением, и это только больше заводит, распаляет азарт, разыгрывает желание довести возбуждение блондина до крайней точки, когда он сам будет его умолять кончить. От одной этой мысли брюнету становится душно. Он стаскивает с себя давящий галстук, расстегивает мелкие пуговицы рубашки и засучивает рукава. Взбирается на стол перед блондином, мягко касается ладонями обнаженных ног и насильно разводит сомкнутые колени в стороны, вырывая из груди Тэхена испуганный стон. Открывающийся вид на такого раскинутого блондина приводит ведущего в восторг. Такой открытый, такой уязвимый и доступный только лишь ему. Руки брюнета мягко скользят по внутренней поверхности бедер, заставляя Тэхена съеживаться, а жаждущий продолжения член оживленно дернуться.       — Не стоит сопротивляться, Тэхен-а, — со всей имеющейся заботой произносит ведущий, разгоняя кровь по телу поглаживающими касаниями нежной кожи между ног. — Ты же знаешь, что сам этого хочешь.       Тэхен молчит, лишь стыдливо смотря в стену сбоку. Сложно признаться ведущему, а себе тем более. Признаться в собственных желаниях — значит, признать поражение.       — Молчишь? — раздосадовано задает риторический вопрос ведущий, переводя массирующие движения на мошонку, чем приводит в движение не только тело Тэхена, но и набухшие яички. — Не стоит себя стесняться… Ты очень красивый…       — Чего тебе от меня надо? — дрожащим голосом перебивает того Тэхен. Он осмеливается посмотреть вниз и лучше бы ему не следовало этого делать.       Собственный вид обнаженного тела, с вульгарно раздвинутыми ногами, подрагивающим членом, бьющимся головкой о живот, развратно ласкающими самую чувствительную часть его тела руками этого мужчины, который сейчас стоит между его нагих ног, заставляет Тэхена впадать в безумие. Растрёпанные смоляные волосы, небрежно расстегнутые пуговицы на рубашке, позволяющие рассмотреть накаченную грудь, и глаза, горящие в черном огне сумасшествия и желания, заставляют тело блондина вырабатывать еще больше вязкого секрета, роняя густые капли на живот, и доводят Тэхена до дрожи.       — Я хочу, чтобы ты признался, что сам этого хочешь…— вторит брюнет, не сводя пристальных глаз с Тэхена.       Блондин слышит звук открывающегося тюбика, и пространство заполняет яркий запах вишни. Ведущий смачно выдавливает прозрачную смазку, покрывая вздрагивающий член Тэхена от самой головки до основания, обильно покрывает поджатую мошонку, чтобы густые капли спускались по шву на коже в углубление между ягодиц.       — Вишневый вкус… — констатирует ведущий, размазывая искусственный секрет по промежности блондина. — Мой любимый.       Пальцы брюнеты оглаживают половинки ягодиц, плавно нащупывая сжатое колечко из мышц. Тэхен бурно дергается телом, но чужое тихое успокаивающее шипение и опускающаяся ладонь на лежащий член оказывают нейтрализующее влияние на Тэхена. Пальцы массируют сокращающуюся дырочку блондина, шумно выбивая из его легких весь кислород. Тэхен чувствует, как умирает от этих прикосновений. Эта навязанная ласка, лишенная грубости, уничтожает. Лучше бы ведущий жестко нагнул и вытрахал до кровавых слез. Он бы был жертвой, он был бы пострадавшим. Боль отрезвляет, и принять происходящую реальность становится проще. Но не сейчас, когда принудительная нежность заставляет его растекаться сладким сиропом на этом самом проклятом холодном столе. Нежный запах спелой вишни фантомно ощущается на губах Тэхена, действует усыпляюще, стирая ноющую боль от врезающихся оков на запястьях и твердую поверхность стали под острыми лопатками.       Влажный язык брюнеты мажет по головке, старательно пробуя на вкус ароматную смазку, будто любимую конфету. Сладко причмокивает, слизывая с губ остатки сладости. Пальцы сильнее надавливают на анус, чувствуя, как тот начинает расслабляться под его старательными движениями.       — Хороший мальчик! — довольно улыбается брюнет. Фраза воспринимается Тэхеном, как пощечина, а развратное нутро довольно мурчит на одобрительный комментарий своего мучителя.       Брюнет вбирает в себя багровую головку, сама походящая на вишню, а палец беспрепятственно погружается внутрь, и Тэхен несдержанно испускает довольный стон раскрытыми устами. Горячий язык старательно вылизывает чувствительную верхушку, вкусно причмокивая влажными губами, подбирая обильно выделяющуюся слюну, пока чужие пальцы стремительно проникают внутрь, старательно отыскивая бугорок. Пространство наполняется пошлыми звуками, которые, как кажется Тэхену, только усиливают запах вишни. Границы подпольной операционной стираются, унося блондина с планеты Земля, затягивая в черную дыру удовольствия, из которой, так постыдно признаться, Тэхену не хочется выбираться. Он стонет развязно, громко вбирая воздух в легкие, но не может надышаться. Подмахивает бедрами, позволяя «смерти» взять в рот глубже, позволяя себя насадить на упругие пальцы до костяшек. Ногти впиваются до кровоподтеков в ладошки, из-за невозможности запустить пальцы в черную макушку и несдержанно надавить на нее.       Все нервные окончания покидают тело блондина, сконцентрировавшись лишь на двух чувствительных точках. Их методично, медленно, по-издевательски медленно, стимулируют, сильнее накапливая возбуждение, но не позволяя достичь высшего пика. Приводят в движение клубок диких змей, скручивающихся в тугой канат внизу живота, и больно жалят, выпуская колючий яд по жилам. Их дразнят, затравливают, не давая возможности выплеснуть свою отраву на обидчика, чем агрессивно терзают своего носителя.       Чужие пальцы, как по клавишам пианино, поочерёдно сжимают затвердевшую простату, чужие губы предательски выпускают колом стоящий член из горячего рта и одаривают головку дразнящим касанием губ и кончиком языка. Тэхен громко и несдержанно хнычет, стонет, извивается ужом. От невозможности получить желаемого в уголках глаз собираются слезы, возбужденный член, кажется, вот-вот лопнет от скопившейся, но не наступающей разрядки. Желание кончить кажется жизненно необходимым, оно причиняет боль, разрывает кости, выкручивает мышцы, сводит до невыносимого спазма. Но брюнет не торопится, лишь с особой жестокостью продолжает сладкую пытку. Черт! Тэхен готов молить о пощаде! Готов позорно скулить и плакать, лишь бы позволили ему кончить.       — Что случилось, Тэхен? — издевательски взволнованно произносит ведущий, продолжая водить распухшими губами по окаменелой головке.       Но Тэхен может лишь издать надрывный крик отчаяния.       — Скажи мне, что ты хочешь? — пальцы брюнета сильнее прижимают пульсирующий бугорок, пока сам старательно вылизывает поджатую до трещин мошонку.       Тэхен громко стонет, дернув руками, издает лязгающий звук цепями.       — Если не скажешь, я не смогу дать тебе то, что ты хочешь, — его игра в недогадливость кажется Тэхену наивысшей степенью зверства.       Тэхен начинает несдержанно плакать и умоляюще хныкать, не понимая, откуда столько жестокости в человеке.       — Тебе не нравится? Мне следует остановиться? — с наигранной заботой произносит брюнет, вынимая пальцы из Тэхена, и тот издает такой жалобный стон разочарования, замечая ощутимое отсутствие чужих ласкающих пальцев.       — Пожалуйста…— почти рыдая просит Тэхен, опуская заплаканный взгляд на ведущего.       — Что, пожалуйста? — брюнет принимается заново разминать пальцами ствол Тэхена, одаривая окаменелый член заинтересованным и изучающим взглядом, и блондину становится плохо и хорошо.       — Я хочу…— смиренно просит Тэхен, обреченно роняя голову на металлический стол, часто дыша, постоянно облизывая пересохшие и искусанные губы.       — Хочешь чего? — продолжает косить «под дурачка» брюнет, сладко облизывая губы и наблюдая, как подрагивает кадык блондина. — Этого? — резкое и быстрое движение из плотного кольца пальцев от головки до основания и обратно заставляет Тэхена выгнуть спину дугой и издать плачущий стон. — А может, этого? — пальцы грубо раздвигают сомкнутые мышцы, задавая им ритм. — Или этого? — ведущий влажно ведет языком от мошонки, надавливает изогнутым кончиком на ствол и жадно засасывает головку, втягивая щеки.       — Да! — вскрикивает смело Тэхен, мечась по столу от таких несдержанных и настойчивых стимуляций. — Да! Пожалуйста! Да! Да! Я хочу кончить! Пожалуйста! Позвольте это сделать!       — Хороший мальчик! — торжественно провозглашает брюнет, выпустив на секунду член изо рта, и принимается заново активно насаживаться ртом на просящий разрядки орган блондина.       Движения становятся резче, настойчивее, сильнее, быстрее. Пальцы вбиваются в разработанный анус, ритмично давя фалангами на пульсирующий бугорок. Раскрасневшиеся губы плотно обхватывают ствол, щеки с силой втягиваются, ярко демонстрируя очертания скул и острые углы челюсти. Язык сильнее обводит упругую головку, желая вытянуть все соки из блондина.       Тэхен рассыпается на миллиарды частиц и вряд ли сможет себя когда-то собрать воедино. Он на таком пределе, что много ему и не нужно. Достаточно непродолжительной стимуляции, и душу Тэхена вырывает из тела яркий и громкий оргазм. Перед глазами сияют разноцветные звезды. Он кричит в стонах, срывая горло до хрипа, обильно изливаясь в все еще сомкнутый рот на своем члене.       Томительное ожидание и издевательски подогревающее возбуждение одурманило Тэхёна. Тело продолжает содрогаться в конвульсиях, и блондину кажется, что его сейчас хватит припадок. Он не может отдышаться, но губы брюнета продолжают издеваться, старательно выпивая оргазм Тэхена до последней капли, отдаваясь в теле электрическими импульсами нахлынувшей разрядки.       Привычный мир Тэхена уничтожен. Да и прежнего Тэхёна больше нет. Он умер там, ещё в игральных стенах, когда потерпел поражение в игре Маджонг.       Тэхён постепенно возвращается обратно в реальность, но голова абсолютно пустая. Он устремляет затуманенный взгляд на потолочную лампу, заменяющую ему солнце уже который раз. Мог ли Ким Тэхён, талантливый музыкант, когда-то подумать, что будет лежать раскинутым на бездушном стальном столе? Что будет молить обезумевшего психа позволить закончить от его головокружительных ласк? Точно нет. Но вот он здесь. И должен стыдиться, умирать в угрызениях совести, ненавидеть себя. Ненавидеть всё своё существование за отдачу незнакомцу, у которого явно не всё ладно с башкой. Снова нет… Тэхён лежит расслабленным облаком, мечтая об одном — чтобы его персональная «смерть» повторила с ним всё это снова.       Свет лампы приглушается, и Тэхён только через секунду может разглядеть нависающее лицо — его «смерть», его «чудовище», которое изуродовало всю сущность блондина. Но он и не жалеет.       Ведущий любовно заглядывает в глаза разомлевшего Тэхена и довольно отмечает: его план успешно осуществляется. Стены и границы снесены, разум Тэхена чист от предрассудков и предубеждений. Он очистил исписанный черновик от старых записей и теперь может отстроить новую империю, в которой будут лишь они вдвоём.       — Тэхён… — ласково обращается к тому брюнет, убирая с лица растрепанные волнистые волосы.       — Ты теперь меня убьёшь? — спокойно интересуется Тэхён, не сводя глаз с лица напротив.       — Нет, — любовно рассматривает Тэхена брюнет, очерчивая пальцами контуры лица.       — Скажи, кто ты? — Тэхён пытается запечатлеть в своей памяти образ чёрного короля, ощущая, как утыкается ему в живот выпирающая часть брюк ведущего.       — Я ведущий. И бывший участник, победитель игры под номером 109, — не лукавя, отвечает брюнет и осыпает губы Тэхена мелкими поцелуями.       — А какое твоё настоящее имя, игрок №109? — продолжает сыпать вопросы Тэхён, считая, что он имеет полное право знать ответы на них.       — Чонгук… Меня зовут Чон Чонгук, — представляется ведущий, переводя лёгкие поцелуи на тонкую шею Тэхена.       — Ну, и зачем ты меня спас, Чонгук? — блондин чувствует, как снова начинает плавиться под ласками своего мучителя.       — Видишь ли, быть ведущим очень одиноко, — язык рисует узорчатую дорожку по пульсирующей жилке на шее Тэхена. — А ты мне очень понравился…       — А, это был твой способ познакомиться? — дыхание блондина снова тяжелеет, и он закусывает нижнюю губу.       — И предложить тебе кое-что стоящее… — поцелуи на шее становятся более настойчивыми, более влажными и несдержанными.       — И что же это? — Тэхен рефлекторно начинает потираться снова набухающим членом о грубую ткань брюк Чонгука.       — Стать моим соратником… — ведет дорожку из поцелуев по острому краю челюсти блондина, — моим партнером… — задерживается на подбородке, перемещая губы ниже, — моим компаньоном… — кончик языка заигрывающим движением касается подрагивающего кадыка… — стать просто моим…       — Угрожая смертью? — запрокидывает сильнее голову, подставляя открытую шею под властные поцелуи.       — Я лишь хотел тебе показать все с самых глубин… — губы спускаются к ложбинке между ключиц, пока пальцы активно сжимают маленькую горошинку соска.       — Поэтому привязал на цепь, чтобы я не сбежал? — Тэхен выгибает спиной дугой, молчаливо говоря брюнету, как приятны его уже желанные ласки.       — А ты по-прежнему хочешь меня убить? — губы Чонгука смыкаются, втягивая в себя второй сосок.       Тэхен делает телом волну, ерзает, потираясь снова затвердевшим членом о чужое возбуждение, и растекается водопадом на металлическом столе. Блондин отзывается откровенным стоном, когда к настойчивым губам добавляются острые зубы, кусают, царапают, зажимают чувствительный бугорок.       — Возможно, я буду продолжать хотеть твоей смерти… — зубы Чонгука сильнее смыкаются на соске блондина, и Тэхен напрягается всем телом. — Потому что ты еще не сделал меня своим! — без тени сомнения констатирует блондин.       И Тэхен готов. Готов отдаться прямо здесь, где в соседней комнате кому-то еще еле живому вспарывают живот. Отдаться в окружении холодных и мрачных стен, насквозь пропитанных запахом крови и смерти, запомнивших каждый пророненный последний стон боли. На этом хирургическом столе, на котором оборвалась ни одна человеческая жизнь. На этом жестком металле, с заведенными над головой, онемевшими руками и развратно разведенными ногами, между которых Чонгук успел исследовать самые потаённые места.       И Чонгук не может отказать Тэхену. Его мальчик наконец-то готов. Блондин готов принять Чонгука полностью, изуродованного, обезображенного, искалеченного, потому что теперь и сам Тэхен такой же.       Чонгук вгрызается в потресканные губы Тэхена, жадно и страстно целует, упивается этим сладким моментом, которого, как казалось, ждал целую вечность. Несмотря на всю внешнюю устрашающую грубость, брюнет целует нежно, но с присущим ему напором, толкается в рот изворотливым языком, на котором еще остался привкус вишни и семени Тэхена. Они поочередно забирают кислород друг друга, обжигая горло огненным паром. Воздух стремительно заканчивается, но губы не размыкаются, лишь с бо́льшим остервенением терзают губы напротив, чередуя с хищными укусами. Тэхен запрокидывает голову, позволяя брюнету глубже проникнуть к нему в рот, позволяя его языку расположиться там по-хозяйски, позволяя соблазнительно обхаживать и оглаживать свой. Язык брюнета глубже толкается в горле Тэхена, будто желая достать до самой души, забрать, испить, всосать в себя тонкую структуру без возможности отдать обратно. Тэхен отдает томный приглушенный стон, и брюнет охотно его глотает, не разрешая себе проронить ни крупицы звука. Все, что Тэхен адресует ему, должно принадлежать только ему.       Брюнет терзает тонкую шею, оставляя багровые следы, прикусывает напряженные мышцы до красных отметин и снова играет с чужим возбуждением. Извиваясь, Тэхен жмется к Чонгуку и ненавидит его одежду, мечтая сорвать ее и рассмотреть, ощутить, попробовать его кожу своей, прочувствовать Чонгука внутри себя.       Воздух накаляется, и Чонгук ощущает, как, сгорая внутри, начинает огнем полыхать его кожа. Рубашка противно прилипает к телу, сковывая движения, а брюки до боли стискивают стоящий колом член. Обнаженный вид блондина с первых секунд вызвал шевеление в штанах и теперь позволяет утолить свою изнуряющую жажду. Сорочка с треском слетает на пол, пальцы торопливо расстегивают ремень брюк — и Чонгук облегченно обдает бледную кожу Тэхена дыханием.       Измученное тесным пленом возбуждение Чонгука демонстративно ложится на подрагивающий живот Тэхена. Две сочащиеся головки касаются друг друга, даря незабываемую шелковую нежность, и Тэхен, зажмурившись, закусывает губу. Это бархатное прикосновение возбуждает и пьянит сильнее, чем рот какой-то девицы. Они подначивают бедрами, позволяя напряженным членам скользить друг о друга, создавая впечатление прикосновения к трепещущей в глубине сущности. Взаимная ласка оголенного клубка нервов расходится по телу приятной волной, даря незабываемые ощущения, не испытываемые до этого времени. И Тэхену кажется, будто нежно касаются его искалеченной души. Кажется, брюнет — единственный на планете, кто может по достоинству оценить всю его многогранность и уникальность. Возможно, только Чонгук может его понять. Только Чонгук смог достать из глубинных пучин то, о чем Тэхен даже и не подозревал о себе. Он поднял это на поверхность, очистил от ила и грязи, вывел наружу то, что хранилось в потаенных уголках сознания. Вывел на обозрение, демонстрируя, как в лучах света может играть оттенками сущность Тэхена. Он распознал его душу и естество, спрятанные в чугунный сундук за семью замками. И только Чонгук может полюбить его таким. А Чонгук готов ответно вложить в блондина всю свою душу.       Запах вишни снова приятно ударяет по обонятельным рецепторам, и Тэхен облегченно улыбается, когда вязкая жидкость снова омывает его промежность.       — Мальчик мой, ты готов меня принять? — со всей похотью и любовью задает вопрос Чонгук.       Представленная между ног картина сводит Тэхена с ума. Почти обнаженное тело брюнета выгодно оттеняется потолочным светом, наглядно демонстрируя рельефные мышцы. И Тэхену хочется вылизать каждую жилку на его теле. Звериный взгляд с аурой самой низменной страсти дурманит, приводит блондина в ментальный экстаз. Накаченные мышцы руки перекатываются под тонкой кожей при мастурбирующем акте, размазывая ладонью сладковатую смазку. Плотно сжатый кулак то скрывает, то снова демонстрирует большую головку. У Тэхена задрожал подбородок от головокружительно развратной картины, дозволенной видеть только ему. И желание ощутить внутри себя Чонгука мучительно и беспощадно разрывает нутро Тэхена, убивает томительным ожиданием. Больной разум Тэхена считает все происходящее правильным. Все так и должно быть.       — Да… — Тэхен жадно облизывает губы. — Я готов… Я готов, я хочу стать твоим.       Твердая головка надавливает на сжатое колечко, плавно раздвигая разработанные прошлой лаской мышцы, и Тэхен, как потекшая девчонка, сдавленно стонет, практически пищит, ощущая, как его стенки растягиваются, подстраиваясь под размеры Чонгука. Чон издает свой первый стон, чувствуя, как ритмично сжимается на нем блондин. Он мягко толкается внутрь, ощущая давящую узость пространства, медленно заполняет Тэхена, углубляя проникновение. Блондин впадает в безумие от наполненности другим человеком и готов просидеть вечность на члене Чонгука, а Чонгуку только это и надо. Взаимные стоны сливаются со шлепками тело о тело, создавая особую музыкальную композицию. Чонгук двигается быстро, ритмично, упираясь головкой в снова набухший бугорок, подогревая внутри ядерный коктейль, давно изнуряющий и разъедающий изнутри, отравляющий мозг и мучащий невозможностью обладать Тэхеном.        Чонгук наивно полагал, что, завладев блондином, сможет этот ураган в груди усмирить. Но он ошибался. Тэхен — это катализатор, усиливающий все чувства стократно, доводящий эрекцию до такой степени, что внутренности начинают плавиться. Воздуха не хватает, легкие разъедены страстью, выжигающая нутро брюнета, и если он остановится, то захлебнется в кислоте собственного возбуждения. Кончить одному — непростительный эгоизм. Нужно вместе. Нужно одновременно. Они подпишут двусторонний контракт обменов взаимных оргазмов. Чонгук кладет ладонь на член Тэхена, ритмично сжимая головку в такт движениям, и принимается с пущим ожесточением втрахиваться в податливое тело блондина. Развязанные стоны Тэхена — самая лучшая мелодия для Чонгука, которую когда-либо слышал. Это лучшее признание, которое можно получить.        Удовольствие запускает необратимую реакцию, отдает во власть инстинктов, заставляя разморенные тела совершать фрикции неритмично в преддверии наивысшего наслаждения. Мощное кольцо мышц с силой сжимает ствол Чонгука, доставляя удовольствие на грани боли. Брюнет двигается рвано, подгоняя разрядку, скручивает в плотное кольцо побагровевшую головку Тэхёна, ощущая заметную пульсацию его члена в ладони.        Оргазм не заставляет себя долго ждать и накрывает громкой лавиной, с силой выстреливая обилием спермы внутрь Тэхена, которую старательно хранил в себе Чонгук для него. Чон заполняет блондина изнутри полностью, до отказа, чувствуя, как собственное семя омывает головку, но не позволит пролиться наружу. Все, что он дарит Тэхену, должно оставаться у Тэхена. Блондин разрывается серией влажных всхлипов, излившись в сомкнутый кулак Чонгука, продолжающий удерживать его в своем тугом плену. На приятное удивление, вторая разрядка оказалась более мощной, продолжая отдаваться в теле пульсирующей дрожью, отзываясь стонами на уставших связках.        Вот теперь-то, Тэхен полностью принадлежит Чонгуку.        Брюнет склоняется к губам Тэхена, осыпая их мягкими воздушными поцелуями, продолжая оставаться в его теле, ощущая не спадающий жар вокруг. Слишком комфортно, слишком приятно, чтобы так второпях размыкать соединение. Тэхен облизывает истерзанные губы Чонгука, зализывая следы несдержанной страсти.        Возбуждение плавно отступает, предоставляя приятной усталости накрыть мягкой волной. Дыхания выравниваются, но тела всё так же продолжают оставаться в тесном контакте. Чонгук прижимается щекой взмокшей груди Тэхена, легонько щекоча его кожу чёрными прядями и прислушивается к гулкому биению его сердца. Сердце Тэхена бесспорно и неопровержимо теперь бьётся для него.        — Может, теперь освободишь меня? — нетерпеливо интересуется Тэхен, желающий водрузить свою растрепанную задницу на соседний трон с Чонгуком.        — Чтобы убить меня? — легонько хохочет Чонгук, потираясь щекой о выступающие ребра блондина.       — Кто-то называл меня «хорошим мальчиком», разве я не достаточно себя зарекомендовал? — наигранно говорит он.       — Ты будешь ещё больше «хорошим мальчиком», если не проронишь ни единой капли, — азартно скалит улыбку Чонгук с дьявольским блеском в глазах.       — Совсем ни единой? — озадаченно переспрашивает блондин, чувствуя сложность в выполнении задачи. — Это будет трудно...       — Ты же способный мальчик… — по-звериному хихикает Чонгук, скаля свою хищную улыбку. — Но я тебе помогу...       Освобождаясь из стальных оков, Тэхен недоумевающе хмурит брови, пытаясь понять, что имел в виду Чонгук. Галантно подавая руку Тэхену, брюнет помогает подняться. Трясущиеся ноги блондина не чувствуют почву под ногами, и он бросается в бережные руки Чонгука.       — Повернись ко мне попкой, мой белокурый принц, — сверкает своей черной бездной Чонгук, осматривая обнажённое тело блондина. Тот и не думает прикрываться.       Тэхен, послушным ласковым зверьком, плавно поворачивается спиной к брюнету. Большая ладонь властно, но мягко ложится между острых лопаток, принуждая Тэхена упереться локтями в стол. Колено Чонгука раздвигает чужие в приказном жесте, и Тэхен подчиняется, выпячивая задницу. Брюнет не отказывает себе в удовольствии, отвесив громкий шлепок по аккуратной округлой половинке, вызвав у Тэхена радостный смешок.       — Знаешь, что это? — Чон демонстрирует перед глазами Тэхена небольшой металлический предмет конусовидной формы, с ярко-красным камнем на плоской грани.       Тэхен в немом осознании открывает рот, понимая, о какой помощи говорил Чонгук. Холодный заостренный конец упирается в анус Тэхена, вырывая из него мягкий стон, и беспрепятственно входит до упора. Блондин старается привыкнуть к новым ощущениям наполненности, свыкаясь с мыслью, что ему предстоит так проходить не один час.       — Это мой подарок, — довольно шепчет Чонгук над ухом. — Носи! — и снова звонко шлепает ладонью по другой ягодице.       Колебание разливается по нежным точкам, возбуждающе приводя в движение погруженную анальную пробку. Тэхену предстоит сложная задача – будет трудно себя удержать, чтобы не взобраться на Чонгука и не оседлать его.       Чонгук укутывает нагого Тэхена в свой чёрный плащ: никто не должен видеть обнажённое тело блондина, кроме него. Игральная роба уничтожена стараниями Чонгука, хотя изумрудный цвет к лицу Тэхена. Но теперь она не имеет к блондину никакого отношения. Установленным фактом игрок №123 выбыл в раунде Маджонг, «старый» Тэхен умер. На его место пришёл «новый» Тэхен, и имя его — «V». Он — правая рука, главный помощник, партнёр и любовник ведущего. Его место рядом с ведущим, рядом с его Чонгуком. А следовательно, и облик у него должен быть подобающим, соответствующим чёрному стилю ведущего.       Приведя в свои апартаменты в игральных стенах, Чонгук торжественно открывает перед Тэхеном дверцы шкафа. Перед взором блондина предстает демонстрируемый на вешалке утончённый и элегантный костюм в кроваво-алых оттенках, с накинутым на плечи таким же красным плащом с объёмным капюшоном. Ким Тэхен, бросая на костюм тоскливый взгляд, возможно, постеснялся бы такого кричащего цвета, но лишь только мечтал его примерить. Но V охотно надевает подаренный наряд, который идеально сшит по нему. Чонгук всё подготовил!       Взгляды Чонгука и Тэхена встречаются в едином вечном безумии, и блондин ощущает, как непривычно маска давит на лицо… Теперь он по ту сторону. Теперь он сам — пристальный взгляд камеры наблюдения, следящий за игроками.