Когда просто

Когда солнце почти маячит в зените, обозначая собой приближающийся полдень, нахождение в Пьемонте становится невыносимо жарким. Движения людей становятся медленными и неуклюжими параллельно тому, как густеет воздух. Даже птицы, кажется, замерли. Антон срезает гроздь винограда и поднимается, разминая колени, чтобы найти в окружающих отражение своей подкатывающей лени, но долго не задерживается на них взглядом и снова опускается к кусту. Работа перестала ему казаться тяжёлой сразу, как перестали ныть колени и болеть спина:монотонность действия его успокаивала. Антон полюбил это состояние, когда все понятно: подъем в 6:30 утра и выход в виноградник к 7, выданная форма и инструменты, длинный ряд винограда, солнце и тишина. Понятно, что когда ты наполнишь ведро ягодами, тебе выдудаут новое, когда усатый мужчина что то прокричит на итальянском, можно уйти на отдых. О чем, кроме тупой и размеренной действительности может мечтать в бывшем менеджер крупной компании, замученный катанием на карусели от переполненного города, шумных коллег и обязательных встреч с необязательными людьми? Вот и Антон так подумал. Не утруждая себя долгими объяснениями с друзьями и знакомыми он собрал нужные документы, путем преодоления бюррократического ада и направился в Италию на сезонную работу, не требующую от него ни навыков, ни решений. Выучил пару слов для не слишком тесного общения с местными, достаточного для того чтобы его не турнули, но недостаточного для того, чтобы быть втянутым в разговоры. Будучи уверенным, что его никто не поймёт ходил и приговаривал "Вот эта работка мне нравится, не то, что раньше. Хорошая работка ". Так шло время и, казалось, ничего не могло нарушить крепкую обыденность. Кроме одного "но". Голубоглазое и высокое "но" стояло под крышей беседки и смотрел на Антона. Перед ним хотелось выгнуться, встать прямо и как нибудь спрятать грязные перчатки. Хоть "но" и был чем то вроде куратор работы, складывалась ощущение, что он владеет этим винагрдаником и людьми, тут работающими в придачу. Наверное, так казалось из за неестественной для местных внешности и привычки вместо объяснения или внятного ответа просто высоко поднимать брови и растягивать губы. Лицо "вы не достойны и слова моего" обязало бы Антона называть его обладателя про себя графом, если бы это было не так официально. Поэтому высокомерный мужчина был просто начальником. Ну вот он стоит в тени и просто наблюдает за ходом работы, и по лицу не прочесть, о чем он думает. А угадывать мысли красивых итальянцев в обязанности Антона не входит. Его работа простая- опускаться к пыльной лозе, касаясь коленом твёрдой земли и срезать ровную и особенно насыщенную цветом от проходящих через плоды лучей Итальянского солнца гроздь, кинуть в рот пару ягод - идеальных шариков и направиться дальше. Неприлично долгий обед и дегустация винограда уже в жидком виде тоже часть работы, как себе объясняет Антон- его тут никто не осудит. Это отдых души и тела не стесненный обязательствами и сложностями. Сложностями, вызванными появлением молодых мужчин в жизни Шастуна, тем более. Антон встречает своего начальника сидя за обеденным столом. Он не смотрит на него специально, просто высокая фигура отражается в блестящей поверхности подносов, сохнущих вдоль стен по периметру комнаты. Его визуальная цель громко изьяснялась о чем то с тёмной итальянкой лет сорока и сопровождает каждую фразу, звучащую все громче предыдущей, обилием жестов. Легко прилипнуть к такой картине взглядом на неопределённое время. Мысленно Антон выделяет ярким маркером этот диалог на листке, чтобы после гадать о предмете спора. Так громко могут говорить только когда злятся. Правда ведь? Наверное, она сильно не угодила вкусу гостя, и теперь защищается. Или узнала страшный секрет начальника- что тот проводит вечера с вином в компании другого мужчины. Шастун не хотел смотреть, просто, как всегда, бледный и голубоглазый, почти манекен сложно не заметить в толпе. Особенно рядом с загорелым блондином в растегнутой рубашке. Особенно когда начальник аккуратно смеётся, говорит что то наклоняясь к чужому уху и рукой сжимая чужое плечо, что было необязательно. Когда тот снова поправляет причёску, забыв о том, что в темноте её не видно, но явно пользуется тихим светом луны, чтобы коснуться ладонью чужой кисти. Так быстро, что нельзя угадать соучайно ли. А в Европе это вообще можно считать за секрет? Мужчина и его собеседница громко смеются и обнимаются в улыбке. Антон бросает расписанный теориями яркий лист в шредер. Вот что ему точно не нравится-когда непонятно. Когда гадаешь и все равно ошибаешься. Когда сложно тоже не нравится. Смотреть на начальника Антон не хотел ещё из-за их одной неприятной встречи, которую впору называть катастрофой. Она произошла ещё неделю назад и обозначила собой поведение двух её участников, как неловкие перегладки и неудачные попытки не попадаться в желании наблюдать друг за другом. Во многом виновата первоначальная привычка Антона напиваться равносильно тому, какой ущерб его телу и нервной системе принесла работа. А хорошего было мало: неподготовленные мыщцы постоянно ныли, но не было ни дня, чтобы свыкнуться с этими ощущениями- подъем на работу ранний, всего с одним выходным в неделю. Когда Антон хотел расслабиться в тёплой ванне, вспоминал, что дома его ждёт только душ с вечно холодной водой. А когда шёл вешать белье после стирки на каменной терассе, видел окно чужой просторной спальни с двуспальной кроватью в комплекте с деревянной резной мебелью и завидовал. Вспоминал свою Московскую квартиру с системой умный дом. И как ненавидел выбираться из своей берлоги, чтобы начинать новый день среди нелюбимых людей. В общем все нехорошие мысли сформировались в вордовский файл, подкрепились винной печатью и обязали Антона подойти с жалобой к вышестоящему руководству. Собрав волю в кулак он подошёл к голубоглазому мужчине и вылил на того все свое недовольство. Рассказал и про ноющую спину, и про жару, не забыл назвать своего собеседника изнеженным бружуем, на что получил лишь высокомерный взгляд и поднятые брови. Наверное, это все потому, что изьяснялся Антон на русском.Но как объяснить то, что когда он потянулся рукой к своему начальнику, желая то ли утешить его, то ли утешиться самому, тот пролил на его руку вино из бокала. Как на котов брызгают водой, чтобы отучить от чего либо. Тогда Антон испытал стыд от настолько высокомерного жеста. Утром же испытал стыд от своего поведения, хоть и не помнил чужой реакции на неловкое отряхивание и злые комментарии, сопрвождавшие это действие. После обеда и наблюдения мнимого спора Антон вернулся в комнату, где его ждала обезболивающая мазь и блокнотный лист с надписью на чистом русском языке: "Меня зовут не «начальник», а Арсений. Небольшой презент от руководства ;) ". Мысль о том, что Арсений умело пользовался переводчиком была сразу перемещена в корзину и удалена оттуда же. Тогда стоило ждать чего угодно, а это пугает. Вечером Антон вышел на ужин позже остальных, Арсений пришёл ещё позже. Антон разрешил себе только пол бокала вина, Арсений пил одну воду. Арсений шутил с заканчивающими ужин женщинами, но смотрел им куда то за спину, любовался деревьями в теплом свете гирлянды, Антон любовался Арсением, чем привлек внимание наблюдаемого и был вознагражден кивком и мягкой улыбкой. От этого простого жеста закололо в груди. Когда все кроме наблюдателя и наблюдаемого ушли, двое сидели в тишине по разные стороны от стола, не видя друг друга. О чужом присутствии свидетельствовал лишь звон удара столовых приборов о посуду. Звук трения деревянного стула о каменную кладку поднял Антона из за стола: -Арсений, я не понимаю почему вы ведение себя так. Я хочу сказать вам спасибо, но не могу уловить за что хочу благодарить. -Хорошо- голубоглазый мужчина развернулся и улыбнулся очень искренне и уязвимо. - Я думаю, вы слишком сложный. Ну почему вы знали, что я из России, но всегда говорили только "Buongiorno". Или почему носите только хлопковые рубашки. Я вас никогда не видел в очках, но у вас всегда на переносице красный след от дужек. Один раз я забыл промыть после себя ящики, потому что уснул в обед, но вы мне ничего не сказали и сделали работу за меня. Как я подозреваю- ваша привычка, которую не все замечают. -Ладно- шаг вперёд - Я не понимаю, как вы можете открыто заигрывать с мужчинами. Я не думаю, что так нельзя. Просто непривычно, поэтому странно. Арсений делает ещё один шаг в сторону замявшегося объяснения и Антон сам наклоняется и целует его. Сначала целует обиженно, пытаясь через касание транслировать остальные свои домыслы, после в голове наступает умиротворенная тишина. Из этой тишины можно высечь искорку, которая в дальнейшем дарует тепло. Арсений сгибает ноги в коленях, даёт обнять себя за талию одной рукой и запустить вторую в волосы, подавляет в себе желание контроля и насколько это возможно старается сжаться в маленькую и яркую точку- его дальнейшее существование зависит только от Антон- потушить или дать разгореться- все или ничего- сейчас или никогда. Оба мычат в поцелуй и дают друг другу убедиться в своей искренности. Под громкий вздох Антон направляет руку под чужую рубашку и понимает,что такая сложность ему нравится. Даже не сложность- загадка, имеющая за собой только самый приятный ответ. Он убеждается в правильности этой мысли держа Арсения за руку и спотыкаясь о каменные ступеньки, будучи ведомым в просторную спальню и просыпаясь от яркого солнца с чужой рукой поперёк торса, царапая губы об отросшую щетину и нежно гладя бедра, бережно уложенные на свои ноги. Такое Антону точно нравится.