Разве это дружба

Кэсс и Джесси знали друг друга не так уж долго, но уже были лучшими друзьями. И хрен бы с ним, с этим временем Кэссиди всё равно глотку перегрызёт любому ублюдку, что посмеет тронуть Кастера. –Падре, ты выглядишь так, будто тебя всю ночь ебашили по башке мешком с говном, — ухмыльнулся Кэсс, чиркнув зажигалкой. –Да чтоб его... Херовый день,– буркнул Джесси, прикуривая. —Пивас будешь, блядь? лениво протянул бутылку. вампир —Ладно, давай, — Кастер взял её, сделал пару глотков и уставился на Кэссиди так, будто собирался либо вмазать ему, либо засосать. Кэссиди ухмыльнулся, облизывая клык. —Чё смотришь, падре? Думаешь, ёбнуть мне по роже или притянуть и поцеловать? Тишина. Только сигарета тихо трещала. –Ещё не решил, — хрипло выдохнул Джесси, не отводя взгляда. Кэссиди лениво потянулся, разминая шею. —Давай так: если хочешь въебать, то давай сразу. А если...– чуть подался вперёд, он оскалился,– хочешь поцеловать, то тоже не тяни резину. Кастер не ответил. Просто медленно, без предупреждения, схватил Кэсса за воротник рубашки и рывком притянул к себе. Их губы столкнулись резко, грубо, с привкусом табака и дешёвого виски. Кэссиди не сразу понял, что происходит, но быстро включился. Он сжал в кулаке ткань Кастеровской рубашки, в ответ ухватил его за шею, притягивая ещё ближе. Чувствовал, как сквозь поцелуй Джесси чуть скалится, будто сейчас или засмеётся, или скажет что-то ебически глупое. —Знал, что ты грязный ублюдок, но чтоб настолько... –прохрипел Джесси, когда их губы разъединились. —Ты зацеловал меня до полусмерти, и мне ещё стыдно должно быть? Да иди ты нахер, падре –фыркнул Кэсс. Кастер усмехнулся, отпуская его. —Ты, мать твою, сам просил не тянуть резину. —И кто бы мог подумать, что ты, сука, возьмёшь и сделаешь? —Ну, Кэсс, мне ведь нужно было определиться ебнуть тебе по роже или засосать. —И ты выбрал второе? —Не факт, - Кастер ухмыльнулся и вдруг, без предупреждения, как следует врезал Кэссу по плечу. —Ах ты ж ёбаный ты в рот, Джесси! Кастер ухмыльнулся, закуривая новую сигарету. —Баланс, дружище. Кэссиди потрогал плечо, покосился на него исподлобья и, наконец, расхохотался. —Ты, блядь, невозможный. —Ты тоже. Они выпили ещё по глотку, и ночь потекла дальше, как ни в чём не бывало. Кэссиди прикрыл глаза, чувствуя, как никотин приятно тянет лёгкие. Где-то на фоне тикали старые часы, за окном скулил ветер, но в комнате было тихо, слишком тихо. Джесси пил пиво и молчал. Кэссиди смотрел на него, не отрываясь. — Ты либо самый смелый мудак из всех, кого я знаю, либо самый глупый, — повторил он, лениво покрутив в пальцах зажигалку. — Может, и то, и другое, — спокойно ответил Кастер, вытягивая ноги. Кэссиди медленно кивнул, словно оценивая услышанное. — Ладно, падре, хочешь играть в эти игры — давай играть. Только смотри, не пожалей. — С хуя ли мне жалеть? Вампир склонил голову набок, пристально глядя на него. В глазах Кэсса мелькнуло что-то хищное, опасное. — Потому что я не человек, Джесси. Кастер усмехнулся, снова поднося сигарету к губам. — Да неужели? А я-то, блядь, думал, ты просто эксцентричный ирландец с поганым характером. Кэссиди фыркнул, стряхнув пепел на пол. — Сука, падре, ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь? — Полностью. Кэссиди смотрел на него долгую секунду, потом вдруг резко подался вперёд, схватил Джесси за ворот рубашки и притянул к себе. — Ну, раз полностью, значит, тебе не страшно? Голос был низкий, почти мурлыкающий, но в нём звенела угроза. Кастер не отвёл взгляда, только чуть прищурился. — Ты же знаешь, что нет. Кэссиди усмехнулся, но не отстранился. Он чувствовал, как пульс Джесси размеренно стучит под его пальцами. Чувствовал жар, который шёл от него, этот чёртов запах дыма и крови, который всегда витал вокруг падре. — Ты, блядь, странный, Кастер. — И ты тоже, — спокойно ответил Джесси. Кэссиди отпустил его так же резко, как схватил, и, откинувшись назад, снова сделал глоток пива. — Ну и хер с тобой. Они сидели в тишине, снова курили, пили, но что-то в воздухе изменилось. Оно повисло между ними, тягучее, густое, неразрешённое. Кэссиди ухмыльнулся. — Чувствую, до конца этой ночи ты ещё скажешь, что я тебе нравлюсь. Джесси усмехнулся, качнув головой. — Хочешь поставить на это? Вампир задумчиво провёл языком по клыку. — Может, и хочу. Кастер покачал бутылку в руке, лениво разглядывая янтарную жидкость на свету. — Ну что ж, посмотрим, кто кого. И чёрт возьми, они оба знали, чем это закончиться. Тишина, как плотная ткань, снова опустилась между ними. Джесси сидел, уставившись в бутылку, а Кэссиди продолжал разглядывать его исподлобья, будто решая, стоит ли дожимать эту игру до конца. — Ты, сука, совсем ебанутый, — наконец выдохнул вампир, не сводя глаз с падре. — Знаешь об этом? Кастер лениво поднял голову, медленно затянулся и выпустил дым прямо в лицо Кэсса. — Мне уже похуй, — выдохнул он, хрипло и устало. — На всё. Что-то в этих словах сорвало последний тормоз у Кэссиди. Он резко встал, перешагнул через бутылки на полу и схватил Джесси за ворот. — Хочешь, чтобы тебе стало не похуй? — его голос был низким, с хрипотцой, а пальцы сжались на рубашке так сильно, что костяшки побелели. Джесси даже не моргнул. — Давай, блядь. Удиви меня. Секунда — и их губы снова столкнулись. Но в этот раз не было места для сомнений. Всё было жёстко, больно, по-настоящему. Кэссиди вцепился в волосы Кастера, заставляя голову откинуться назад, прижимая его к стене. Джесси, черт его дери, отвечал с такой же яростью — будто хотел выжечь всё дерьмо, что накопилось между ними. Руки Кэсса скользнули вниз, рванули рубашку, пуговицы отлетели в стороны с резким щелчком. Кастер тихо зашипел, но не остановился — наоборот, потянул вампира ближе, будто хотел слиться с ним до последней чёртовой капли. — Ты точно мудак, — прохрипел Кэсс, кусая его нижнюю губу до крови. — И ты любишь это, ублюдок, — стиснул зубы Джесси, утыкаясь лбом в его висок. Кэссиди усмехнулся, скользнув ладонью по шее падре, оставляя горячие следы прикосновений на коже. — Может, и так, — шепнул он прямо в ухо, — но только потому, что ты ещё больший псих, чем я думал. Джесси резко развернул его и прижал спиной к стене, впившись пальцами в бока. Их дыхание смешалось, тяжёлое, хриплое, будто они дрались, а не целовались. В комнате становилось жарко — не от алкоголя, не от сигаретного дыма, а от той хуйни, что витала между ними. — Хочешь играть в боль? — Кэссиди ухмыльнулся, ощутив на себе всю силу этой безумной тяги. — Нет, — голос Джесси был почти шёпотом, — я хочу закончить эту чёртову игру. И когда они рухнули на старый диван, оба знали — после этого хрен что останется прежним.