Когда мёртвые просыпаются…

— Подождите, давайте по порядку, — Елена подняла руку, перебивая Деймона. В её голосе звучало напряжение. — Вы хотите сказать, что освободили всю семью Клауса? — Освободил их Элайджа, не мы, — сухо поправил её Стефан, потирая переносицу. — И теперь в городе ещё больше первородных? — Аларик скрестил руки на груди, бросая напряжённый взгляд на братьев. — Именно, — усмехнулся Деймон, наливая себе выпить. — Но самое интересное — это не Кол, Финн или даже Ребекка. — А кто тогда? — тихо спросила Кэролайн. На мгновение воцарилось молчание. — Роузмари, — наконец произнёс Стефан, и в его голосе было что-то странное, словно даже он сам не до конца понимал, что чувствует к этой девушке. — Кто? — Бонни нахмурилась. — Роузмари Хэйл, — сказал Деймон, крутя в пальцах стакан. — Таинственная незнакомка из прошлого Клауса, его возлюбленная и, что самое странное, лучшая подруга его семьи. — Подруга? — скептически переспросила Кэролайн. — С каких пор у Клауса есть друзья? — Это хороший вопрос, — признал Стефан. — Но, похоже, она была исключением. — Подождите, — вмешалась Елена. — Я никогда раньше не слышала её имени. Почему Клаус ни разу не упоминал о ней? — Потому что он сам запер её в гроб, как и остальных, — ответил Деймон, криво усмехаясь. Все переглянулись. — Он сам? — Аларик нахмурился. — Значит, она была для него угрозой? — Если бы это было так, он бы её убил, а не усыпил, — заметил Стефан. — Тогда зачем? — спросила Бонни, её взгляд был пристальным, оценивающим. Стефан задумался. — Мы не знаем. Но когда она проснулась, между ними было что-то… сложное. — Ну конечно, — пробормотала Кэролайн, закатив глаза. — Ты бы видела её, Барби, — усмехнулся Деймон, — высокая, утончённая, волосы цвета золота, глаза, которые могут пронзить тебя насквозь… — О да, звучит как ещё одна роковая женщина в списке Клауса, — фыркнула Кэролайн. — Она другая, — серьёзно сказал Стефан. Кэролайн удивлённо посмотрела на него. — Другая? — Да, — он взглянул на Елену, Бонни и Аларика. — В ней чувствуется что-то… древнее. Не только сила, но и мудрость. Она совсем не похожа на Ребекку, Кола или Финна. — То есть ты хочешь сказать, что она опаснее? — уточнил Аларик. Стефан обменялся взглядом с Деймоном. — Мы не знаем, — признался он. — Но если Клаус держал её в гробу почти сто лет, значит, у него были на это веские причины, — добавил Деймон. — А она сама? — осторожно спросила Бонни. — Она вообще что-то сказала? Чего хочет? — Пока что нет, — покачал головой Стефан. — Но она дала понять, что больше не намерена быть марионеткой Клауса. — Ну, это хоть что-то, — пробормотал Аларик. — Но есть одна проблема, — внезапно сказал Деймон. Все повернулись к нему. — Мы понятия не имеем, кто она на самом деле. — В смысле? — нахмурилась Елена. — Она не просто первородная, — сказал Стефан, его голос был напряжённым. — Мы чувствовали это. — Что ты имеешь в виду? — настороженно спросила Бонни. — Когда она вошла в комнату… — Стефан посмотрел на брата. — Это было как удар по инстинктам. Как будто от неё исходила энергия, которую нельзя объяснить. — Магия, — тихо сказала Бонни. — Возможно, — кивнул Деймон. — Но как она может быть ведьмой, если она первородный вампир? — Она не может, — уверенно сказала Бонни. — Все знают, что ведьмы теряют свою магию после обращения. Стефан и Деймон переглянулись. — Вот именно, — сказал Стефан. — Но с Роузмари всё иначе. В комнате повисло молчание. — Значит, она не просто первородная, — задумчиво сказала Елена. — Она нечто большее. — Вот именно, — пробормотал Деймон. — Так, — Кэролайн подняла руку, — а теперь главный вопрос: она наш враг или союзник? Стефан задумался, вспоминая, как Роузмари смотрела на Клауса. В её глазах читалось столько эмоций — боль, ярость, разочарование… но не ненависть. — Пока что она сама этого не решила, — наконец сказал он. Но внутри у него было нехорошее предчувствие. Роузмари Хэйл была не просто древней вампиршей. Она была кем-то, чьё существование никогда не должно было стать известным. Тишину особняка нарушил глухой, уверенный стук в дверь. Все в комнате переглянулись. — Это… не может быть Клаус, да? — неуверенно спросила Кэролайн, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство. — Он бы не стал стучать, — сухо заметил Деймон, уже направляясь к двери. — Кто-то из первородных? — тихо спросила Бонни, ощущая за дверью сильную, но странную энергию. Стефан встал, его взгляд встретился с Деймоном. Стук повторился. Деймон глубоко вдохнул, открыл дверь… и замер. — Чёрт, — пробормотал он, отступая на шаг. Она вошла. Роузмари Хэйл. Её движения были плавными, грациозными, словно у королевы, привыкшей к вниманию окружающих. На ней было приталенное, изысканное платье нежно-розового цвета, подчёркивающее её совершенную фигуру. Плавные линии ткани мягко облегали её тело, а вырез на спине открывал безупречно гладкую кожу. На ногах — элегантные туфли в тон, а на шее — классические жемчужные бусы, придававшие её образу винтажную изысканность. Но по-настоящему завораживало её лицо. Идеальные, утончённые черты, высокие скулы и пухлые губы насыщенного алого цвета. Глаза — глубокие, пронзительные, цвета холодного льда, с лёгким отблеском насмешки. Длинные, прямые золотистые волосы мягко спадали по плечам, создавая вокруг неё ауру недосягаемого совершенства. Она спокойно оглядела присутствующих, её губы тронула загадочная улыбка. — Вы, должно быть, Сальваторы, — произнесла она, её голос был мелодичным, но в нём звучала непоколебимая уверенность. Роузмари перевела взгляд на Кэролайн, Бонни, Аларика и Елену, словно изучая их, впитывая каждую деталь. — И ваши очаровательные друзья, — добавила она, её губы изогнулись в тени усмешки. Никто не ответил. Она чуть склонила голову, словно наслаждаясь их ошеломлёнными взглядами. Затем, не торопясь, шагнула вперёд и плавным движением закрыла за собой дверь. — Думаю, нам есть о чём поговорить. Роузмари грациозно прошлась по гостиной, словно осматривая давно забытое место. Её розовое платье мягко скользило по воздуху при каждом движении, жемчужные бусы слегка покачивались на её шее. Она чувствовала, как на неё смотрят — одни с осторожностью, другие с открытым недоверием. — Так, — первой заговорила Кэролайн, скрестив руки на груди. — Кто ты такая? Роузмари остановилась, её ледяные глаза встретились со взглядом Кэролайн. — Мне казалось, что ты уже знаешь ответ, — спокойно ответила она. — Мы знаем, что ты первородная, — вмешался Аларик, пристально изучая её. — Но никогда не слышали о тебе. — Потому что я предпочитала, чтобы обо мне не говорили, — Роузмари села в кресло, закинув ногу на ногу, и слегка улыбнулась. — Тогда почему ты здесь сейчас? — резко спросила Бонни. — Потому что вы сделали невозможное, — её голос был мягким, но в нём чувствовалась скрытая сила. — Вы разбудили меня. — Должно быть, ты очень злишься на Клауса, — осторожно заметил Стефан, наблюдая за её реакцией. На мгновение что-то мелькнуло в её глазах, но она быстро спрятала эмоции за непроницаемым выражением лица. — Мы с Никлаусом всегда имели… непростую историю, — уклончиво сказала она. Деймон ухмыльнулся, наливая себе выпить. — Да уж, судя по тому, что он тебя усыпил, «непростая» — мягко сказано. Роузмари лишь чуть улыбнулась, но не стала ничего объяснять. — Давай лучше о тебе, — снова заговорила Бонни. — Мы знаем, как появились остальные первородные, но ты… Ты кажешься другой. Все посмотрели на неё с ещё большим интересом. Роузмари провела пальцами по жемчужным бусам, словно раздумывая, сколько именно рассказать. — Должна признать, ты наблюдательная, — ответила она. Бонни напряглась. — Я родилась ведьмой, — наконец призналась Роузмари. Это заявление заставило всех замереть. — Но это невозможно, — покачала головой Бонни. — Ведьмы теряют свою силу после обращения. — Верно, — спокойно согласилась Роузмари. — Если их превращают обычным способом. — Обычным? — переспросил Аларик. — Значит, с тобой было что-то… другое? Роузмари слегка улыбнулась. — Моя мать была ведьмой, обладавшей знаниями, которые давно были утеряны, — её голос стал чуть тише, но от этого ещё более завораживающим. — Она нашла способ сделать меня тем, кем я стала. — И кем же? — напряжённо спросила Елена. Роузмари посмотрела на неё, в её глазах сверкнул лёгкий огонёк. — Тем, кого не должно было существовать, — произнесла она. В комнате воцарилось молчание. — И что это значит? — нахмурился Стефан. Роузмари встала, её движения оставались грациозными и спокойными. — Это значит, что моя история длиннее, чем вы можете себе представить, — она взглянула на каждого из них, задержавшись на Бонни. — И некоторые её части вам пока не стоит знать. Бонни сжала губы. — Почему? Роузмари подошла ближе, её глаза были пронзительными, словно она могла видеть Бонни насквозь. — Потому что знание — это сила, — тихо сказала она. — А сила всегда имеет свою цену. Кэролайн закатила глаза. — О, отлично. Теперь у нас ещё одна загадочная древняя красотка с секретами. Роузмари лишь слегка улыбнулась, но в её глазах читалась непоколебимая уверенность. — Вы скоро поймёте, что я не такая, как они, — сказала она, слегка наклонив голову. — Вопрос в том, хорошо это или плохо, — пробормотал Аларик. Роузмари задержала на нём взгляд. — Возможно, и то, и другое.