Когда мёртвые просыпаются…

Мистик-Фоллс. Средняя школа. Класс истории. Лампы гудели под потолком, бросая блеклый свет на стены, увешанные картами и старыми чёрно-белыми фотографиями. На первом ряду парты — Елена и Кэролайн. Обе прикованы вербеновыми наручниками. Губы пересохли, руки затекли, но страх держал их в напряжении. Перед ними — Аларик Зальцман, больше не просто человек, а нечто иное: холодный, мрачный, абсолютно бесстрашный. Его глаза темнели от силы, которую он больше не контролировал, но охотно использовал. — Никогда не думала, что ты станешь таким, — прошептала Елена. — Ты был одним из нас. — И всё равно вы встали на их сторону, — ответил Аларик, подходя ближе. — Клаус. Его семья. Ты даже защищаешь Роузмари, хотя она такая же, как он. Кэролайн дернулась: — Роузмари — не такая. Она… борется. Аларик усмехнулся: — Все монстры врут себе, что борются. Пока не перестают. Он отходит к доске. Берёт мел и начинает писать имя: Niklaus Mikaelson. Под ним — слово “цель”. ⸻ Лес за пределами города. Тем временем. Роузмари стояла по колено в сухой траве, ветер развевал её волосы. На ней был длинный чёрный плащ, в руке — зажжённая свеча. Рядом — Бонни, держащая книгу, переписанную от руки — старая ведьмовская магия. — Ты уверена, что хочешь этого? — спросила Бонни, быстро поглядывая на закат. — Он бы не остановился, — холодно сказала Роузмари. — А если бы начал, то слишком поздно. Его нужно остановить, пока не случилось хуже. Они обе вытянули руки к траве. Слова древнего языка вырвались с их губ: “Vita… sanguinem… daemonem… astrige…” Заклинание вырвалось, как пульс. Роузмари закрыла глаза — она чувствовала его. Клауса. Его кровь, его присутствие. Где-то в школе он смеётся, дышит, живёт… пока не началось. — Сейчас, — сказала Бонни. Сила сорвалась, пронзая пространство. Воздух загудел. Лес будто затрепетал от напряжения. Заклинание полетело сквозь километры — в школу, в него. ⸻ Класс истории. В этот момент. Клаус, только что ворвавшийся в класс, держа наготове флакон с вербеной, вдруг застыл. Его тело дрогнуло. — Что… — прошептал он, прикасаясь к груди. Стефан и Деймон стояли у входа, готовые вмешаться. Но что-то пошло не так. Гораздо раньше, чем они рассчитывали. — Что ты с ним сделал? — крикнула Кэролайн, видя, как лицо Клауса искажается в мучении. Аларик резко обернулся. Он был в замешательстве. — Это… не я. Клаус согнулся пополам. Его кожа начала сереть. По венам побежала чёрная паутина, вены начали светиться, как будто их выжигали изнутри. — Роузмари! — выдохнул он сдавленно. Он знал. Сильнее, чем боль, была только мысль — она предала его. Он упал на колени. Его руки дрожали. Лицо застывало, как у статуи. В глазах — слёзы, гнев, страх. — Нет… — прохрипел он, прежде чем всё внутри него оборвалось. Он не умер. Но перестал быть. ⸻ Лес. Закончено. Бонни опустила руки. Книга выпала в траву. Её дыхание сбилось, лоб покрыт испариной. — Он… исчез. Ты это чувствовала? Роузмари открыла глаза. На щеках слёзы. — Да. Она не упала. Не дрогнула. Только прошептала: — Всё кончено. ⸻ Поздний вечер. Школа. Пустой коридор. Роузмари подошла к зданию одна. Тишина давила. В классе истории, на полу, всё ещё лежал Клаус. Безжизненный. Как замороженный в вечности. Остальные уже ушли. Никто не хотел оставаться рядом с ним. Она вошла. Тихо. Медленно подошла. Села рядом. Пальцы провели по его щеке. Он был холодным. — Я думала, что смогу не чувствовать. Думала, что боль пройдёт. — Она всмотрелась в его лицо. — Но всё, что у меня осталось — это ты… и тишина. Она склонилась ближе, почти шёпотом: — Прости меня. Или не прощай. Мне уже всё равно. И вышла, оставив за собой только слабый запах духов, напоминание о ней, и мёртвую тишину, в которой остался он. Промзона на окраине Мистик-Фоллс. Склад. Пыль висела в воздухе, как занавес из прошлого. Слабый свет падал сквозь щели в крыше, освещая металлические стеллажи, старые ящики, тени. Посреди этого забвения — гроб. Длинный, тяжёлый, из тёмного дерева. Роузмари стояла над ним. Взгляд — холодный, будто её сердце окаменело. Рядом — Ребекка, молчаливая, сдержанная. Где-то неподалёку — Деймон, куривший у стены, наблюдая за улицей через треснувшее окно. — Мы не могли оставить его в школе, — сказала Ребекка. — Здесь он будет в безопасности, — пробормотала Роузмари, касаясь крышки гроба. — На какое-то время. Она знала, что это временно. Что всё может рухнуть. И всё же… она не могла иначе. ⸻ Тем временем. Аларик стоял в темноте, сжимая в руке кол из белого дуба. Он знал, что это — единственный шанс. Он не чувствовал страха. Только цель. Только ярость. Он вошёл на склад почти бесшумно. Тени поглотили его, пока он скользил вдоль стен, ища его — гроб Клауса. И он нашёл его. ⸻ — Кто-то здесь, — прошептал Деймон, услышав скрип металла. Он бросил сигарету и метнулся к центру склада. Слишком поздно. Двери распахнулись с грохотом. Аларик появился, как из ниоткуда, глаза горели безумием. — Отошли. Сейчас же. Роузмари встала между ним и гробом, раскинув руки. — Не приближайся, — сказала она, голос дрожал. — Ты не понимаешь, что делаешь. — Я понимаю всё прекрасно, — проревел Аларик. — Вы хотите оставить в живых существо, убившее тысячи! Ребекка шагнула вперёд, но Деймон удержал её. — Не сейчас, — прошептал он. — Он убьёт вас обеих. Аларик подошёл. Его глаза были черны, лицо исказилось от ярости. — Прощай, Клаус, — сказал он и вонзил кол из белого дуба в грудь Клауса. Момент замер. А потом — взрыв огня. Гроб содрогнулся. Из щели вырвалось пламя, охватившее тело Клауса. Он начал гореть изнутри, как будто само его бессмертие разрывалось на части. — НЕТ! — закричала Роузмари и бросилась вперёд, но Деймон удержал её за талию. — Ты не остановишь это, — прошептал он сквозь зубы. Ребекка стояла, как статуя, её губы тряслись, глаза были полны слёз. — Он был моим братом… — прошептала она. — Ты убил моего брата! Аларик повернулся к ним. На его лице — ни капли сожаления. — Один монстр меньше. Огни гроба начали угасать. Там, где был Клаус — только пепел. Осталась тишина, густая, как ночь. Роузмари упала на колени, зажимая рот рукой. Тело сотрясалось от сдерживаемого крика. — Он был… всем… что у меня было… — выдавила она. — Даже если это было больно… это было моё. Деймон стоял между Алариком и девушками, не двигаясь. Один шаг — и всё могло закончиться для них. Но Аларик сделал шаг назад. — В следующий раз, — бросил он. — Не спасай того, кто этого не заслуживает. Он исчез в темноте склада, оставив их с пеплом, с болью и с пустотой, которую не залечит ни время, ни магия. Шоссе за городом. Ночь. Густой туман. Фары машины резали мглу. За рулём — Мэтт, в напряжении вцепившийся в руль. На пассажирском сиденье — Елена, бледная, сжавшая телефон в руке. — Ты уверен, что Стефан в доме у Сальваторов? — спросила она, озираясь в окно. — Он сам написал. Сказал, что хочет поговорить… о Клаусе, о Роузмари, — ответил Мэтт. — Ты уверена, что готова к этому? — Уверена, — Елена кивнула. — Всё это вышло из-под контроля. Я должна знать, кто на чьей стороне. И тут… Она появилась из ниоткуда. Прямо на дороге, как тень, как дух из прошлого — Роузмари. — Мэтт! — крикнула Елена. Мэтт резко дёрнул руль. Машина юзом пошла влево. Скрежет шин, всплеск света — и в следующее мгновение… Чёрная река поглотила машину. ⸻ Под водой. Мгновения смерти. Холод. Давление. Металл погружается, как будто сама земля тянет вниз. Мэтт беспомощно барахтается в темноте, воздух уходит в пузырях. Елена бьётся, пытается открыть дверь. Но силы покидают её. Последний взгляд — на Мэтта, на стекло, на тьму. ⸻ Берег. Минуты спустя. Стефан оказался там, где должен был. Как будто почувствовал. Он бросился в воду, как тень, как спасение. Он первым вытянул Мэтта. Тот был без сознания, но жив. Лёгкий вдох — и он закашлялся, возвращаясь в мир. — Елена! Где она?! — крикнул он. Стефан снова нырнул. ⸻ Но было поздно. Он вынес её на руках. Безжизненную. Холодную. Её волосы стекали по плечам, кожа — бледная как луна. Стефан опустился на колени, прижимая её к себе. — Елена… прошу тебя… вернись… — голос его дрожал. Но она не вернулась. ⸻ Несколько часов спустя. Больница Мистик-Фоллс. Операционная. Врачи работали молча, рутинно, без надежды. Сердце молчало. Врач уже собрался объявить время смерти. И тут… Резкий вдох. Елена села на столе, хватая ртом воздух, как человек, вынырнувший из ада. — Где я?! — прохрипела она. Её глаза бегали по лицам вокруг. — Что за… — медсестра отшатнулась. — Она… мертва была! Доктор замер с дефибриллятором в руке. — Нет… — прошептал он. — Нет, она теперь… другая. Вены на шее Елены резко потемнели. Пульс бешено заколотился. В её глазах — не страх. Не боль. А жажда. Жизнь, которой не должно было быть.