Когда мёртвые просыпаются…

Виргиния, 1769 год. Особняк губернатора. Бал был пышным и шумным. Зал утопал в свечах, вино лилось рекой, оркестр играл очередной вальс, а барышни в пышных платьях порхали, как мотыльки в золотом свете. Роузмари Хэйл кружилась в танце, словно создана для этого мира — жемчуг на шее блестел в такт её шагам, голубое платье облегало изящное тело, прямые светлые волосы были уложены в идеальный пучок с ниспадающей прядью. Её губы — полные, красные, сияли мягкой улыбкой. — Вы танцуете лучше любой женщины, которую я встречал, — произнёс Эдвард Харрис, молодой сын губернатора, сжимая её ладонь. — Возможно, вы просто плохо искали, — с лукавством ответила Роузмари. Они рассмеялись. Она не думала ни о чём, кроме музыки и лёгкости. Но потом — резкий холод. Она почувствовала его спиной. Его взгляд. Клаус Майклсон стоял в арке у входа. Тёмный костюм, высоко поднятый воротник, глаза — полные безмолвной ярости. Он не сводил глаз с пары, а Роуз почувствовала, как кровь стынет в венах. Танец закончился. Эдвард проводил её к столу, а затем, с улыбкой на губах, пошёл взять бокал вина. Он не дошёл. Клаус перехватил его в полутени, как волк, выжидающий. — Ты слишком долго смотрел на неё, — прозвучал хриплый голос. — Простите? — опешил Эдвард. Клаус не стал повторять. Его рука пронзила грудь молодого человека с нечеловеческой скоростью. Вскрик. Тишина, будто на секунду бал замер. Роузмари закричала. — Клаус! Чёрт побери! Что ты сделал?! Он отпустил безжизненное тело, и оно рухнуло на мрамор. — Я избавил тебя от фарса, — ответил Клаус, подходя к ней. Роуз отступила на шаг. В глазах — слёзы, страх и гнев. — Он был просто парнем. Танцем. Ничего более! Ты не имеешь права распоряжаться моими выборами! Клаус сжал челюсть. Его голос был сдержан, но в нём плескалась ярость: — Я не позволю тебе быть игрушкой в руках людей, Роузмари. Ты — не одна из них. Ты — моя. — Не твоё имущество! — её голос сорвался. Он подошёл ближе. В глазах — неуверенность, прикрытая яростью. — Нет, ты — гораздо больше. Ты — та, кто может разрушить меня… И это я не прощу — ни тебе, ни себе. Она посмотрела на него долго. А потом развернулась и пошла прочь сквозь замерших гостей, кровь от платья Эдварда капала с её подола. А Клаус остался в центре зала, окружённый страхом, золотом, вином и собственной яростью к себе. 2010 год. Парк Мистик-Фоллс. Раннее утро. Роса ещё не сошла с травы, и лёгкий туман стелился по дорожкам, как дыхание самой земли. В утреннем полумраке две девушки сидели на старой деревянной скамейке у пруда. Елена Гилберт держала в руке термос с чаем, но даже горячая жидкость не могла согреть её. Не физически — внутренне. Её кожа была бледной, губы — чуть розовее обычного, зрачки расширены. Сердце… больше не билось как прежде. Рядом с ней — Роузмари. Спокойная. Молчаливая. Её руки лежали на коленях, волосы аккуратно спадали на плечи. На ней было тонкое пальто цвета слоновой кости и жемчужные бусы на шее, как всегда — безупречная, сдержанная, опасно красивая. — Я… должна была умереть, — прошептала Елена, разглядывая своё отражение в глади воды. — Я упала в реку. Я помню… Стефан спас Мэтта. А я… Я не выбрала себя. — Ты выбрала всех, кроме себя, — мягко сказала Роуз, не отводя взгляда от горизонта. — И я сделала то, что должна была. — Ты дала мне свою кровь. Роуз кивнула. Спокойно. — Чтобы ты не ушла. Чтобы у нас остался шанс. — Но Аларик… — голос Елены дрогнул, — он умер. Это была цена. Молчание. Только ветер шелестел в листьях над ними. — Это была не цена, — произнесла Роузмари тихо. — Это была расплата. За всё, что он сделал. За всё, что мог сделать. За всех, кого мы могли потерять… включая его, — и она впервые назвала Клауса без яда в голосе. Елена повернулась к ней. Её глаза были чуть влажными, но уже не от слабости — от осознания. — Ты знала, что я пройду переход, когда погибну? Роузмари медленно кивнула. — Да. Я чувствовала, что ты выдержишь это. Ты сильнее, чем тебе кажется. И… — она чуть сжала кулак, — сильнее, чем я когда-то была. Пауза. — Я не уверена, кем стану теперь, — прошептала Елена. — Я не знаю, кто я — без своей человечности. Без… нормальной жизни. Роузмари посмотрела на неё впервые за всё утро. Её голос стал твёрже. — Ты станешь собой. Просто… новым собой. Но, поверь мне, Елена, хуже — не значит слабее. Елена отвернулась, в глазах сверкнуло осознание: — Клаус знает? — Думаю, да. — Роуз слегка улыбнулась, но без радости. — Он был там. Видел нас в ту ночь. — И что теперь? Роуз посмотрела вдаль. Её лицо, такое обычно спокойное, сейчас было напряжено. — Теперь всё только начинается. Особняк Сальваторов. Подвал. Несколько часов спустя. Металлический скрежет… Цепи на запястьях дрожали от напряжения. Елена билась, кричала, рычала — и всё это уже не звучало по-человечески. Стефан стоял в метре от неё, взглядом удерживая границу между её истерикой и своей холодной решимостью. — Ты должна пить, — спокойно сказал он, протягивая ей пакет с кровью. — Это единственный способ закончить обращение. — Я не хотела этого! — крикнула Елена, в её голосе смешались гнев, боль, страх. — Я не хотела становиться этим чудовищем! Она вонзила взгляд в него, и Стефан, на мгновение, увидел в её глазах — новую Елену. Уже не ту, кого он спасал столько лет. — Я понимаю… — прошептал он. — Но ты должна это принять. Она выхватила пакет, разорвала его зубами. Кровь стекала по её подбородку. И вместе с первым глотком — пришло всё. Все чувства. Вся ярость. Вся ненависть. Елена задыхалась, сгибаясь пополам, как будто кто-то раскалывал её изнутри. А затем… — Она, — выдохнула Елена. — Роузмари. Стефан напрягся. — Елена, послушай… — Она дала мне свою кровь. Она знала, что я умру. Она знала, что я обернусь. Она сделала меня этим! Стефан шагнул к ней, положил руки ей на плечи, но она оттолкнула его. Её глаза вспыхнули алым. — Она чуть не убила Мэтта. И она сделала меня… монстром. — Роуз пыталась спасти… — НЕ ЗАЩИЩАЙ ЕЁ! Стены подвала задрожали от её крика. Стефан замер. — Она может быть кем угодно — подругой, союзницей, гибридом, кем угодно, — прорычала Елена. — Но теперь… она враг. Стефан долго молчал. Он знал этот взгляд. Знал эту жажду. Он сам был в этом месте. — Тогда я пойду с тобой, — наконец сказал он. — Потому что ты ещё не до конца потеряла себя. И я не дам тебе потерять. Елена не ответила. Только посмотрела на него. Глубоко. Опасно. А потом — поднялась по лестнице. Свободная. Готовая. ⸻ Следующая сцена: вечер. Мистик-Фоллс. Улица у дома Майклсонов. Роузмари открыла дверь особняка, уловив запах… страха. Ненависти. И… Елены. — Ты знала, что я приду, — раздался позади голос. Роузмари обернулась. Улыбнулась — грустно. — Конечно, Елена. У твоей новой жизни… всегда будет повод явиться ко мне.