Когда мёртвые просыпаются…

1194 год. Центральная Европа. Зимняя деревня, погружённая в снег и страх. Трупы лежали в алом снегу, как разбросанные куклы. Огонь медленно пожирал деревянные постройки. Деревня больше не дышала — только тихие всхлипы ветра, запах крови и пепла. Кол, с безумной улыбкой на губах, стоял посреди улицы, держа за волосы последнюю жертву — мужчину, молившего о пощаде. — О, не стоит скучать, сестрица! — крикнул он, оборачиваясь. — Здесь ещё осталась пара сердечек на десерт! Роузмари, вся в брызгах крови, присела на разрушенный забор. На губах её играла улыбка. Снег таял, касаясь её кожи, и испаряясь от жара её силы. — Уже нет, Кол, — лениво ответила она. — Ты слишком медленный. Я закончила минуту назад. Он рассмеялся, отбросил тело и направился к ней. — Нам бы с тобой чаще устраивать вечеринки. — Ты только и хочешь резню, — фыркнула Роузмари. — Я предпочитаю изящество. И тут — в небе прокатился знакомый рёв. Вихрь ярости и силы. Клаус. Он приземлился в центре улицы, поднимая облако пепла и снега. Его глаза вспыхнули. Он посмотрел на тела, на горящие строения… и затем на Кола и Роузмари. — Какого чёрта вы наделали?! — зарычал он. — Эта деревня платила нам дани. Они держались под контролем. А вы… превратили всё в бойню! Кол, без стыда, пожал плечами. — Мы немного… переборщили? — Ты! — Клаус в ярости ткнул пальцем. — Ты ничему не учишься! Он повернулся к Роуз, чтобы продолжить тираду, но… запнулся. Она медленно подошла, медленно облизывая палец, на котором ещё оставалась кровь. — Мы просто… играли, Никлаус, — шепнула она, подходя ближе. — Ты же не хочешь портить всю атмосферу, правда? Она остановилась впритык, её голос стал ниже, почти мурлыкающим. — Или ты ревнуешь? Потому что я выбрала Кола для этой маленькой… забавы? Её палец коснулся его подбородка, и Клаус, несмотря на гнев, едва заметно напрягся. — Ты флиртуешь со мной, стоя среди десятков мертвецов? — медленно произнёс он, его голос стал ниже. — Я флиртую с тобой всегда, Ник. Просто ты редко замечаешь, — прошептала Роузмари, стоя так близко, что он мог слышать биение её сверхъестественного сердца. Кол с ухмылкой наблюдал за ними со стороны, качая головой. — Ох, ну началось опять… Уж не влюблена ли ты в него, Роуз? Или ты просто хочешь, чтобы он перестал кричать? Роузмари, не оборачиваясь, ухмыльнулась. — Иногда достаточно одного поцелуя, чтобы отвлечь чудовище от крика. Клаус смотрел ей в глаза. Ветер играл её волосами. Его злость медленно уступала месту… чему-то гораздо опаснее. Желанию. Но он всё же отступил на шаг, перевёл взгляд на тела. — В последний раз. В следующий — я сожгу вас обоих заживо. — Его голос дрожал. — Мне надоело быть тем, кто приходит… и подчищает за вами следы. Он исчез с порывом ветра. Кол подошёл к Роуз. — Ты почти заставила его потерять контроль. Это было… шикарно. — Не почти, — улыбнулась Роуз. — Я просто дала ему почувствовать, что он всё ещё жив. Новый Орлеан. Утро. Особняк Майклсонов. На улицах ещё царила тишина, лишь первые лучи солнца пробивались сквозь туман над Французским кварталом. Город дышал медленно и тяжело, как будто и сам пытался проснуться после бурной ночи. Роузмари стояла на балконе второго этажа особняка. На ней был лёгкий белый халат, волосы распущены и слегка спутаны от сна. В руках она держала чашку уже остывшего кофе, но так ни разу и не сделала глотка. Она молча всматривалась в горизонт, где медленно поднималось солнце. Но в её голове совсем не было места для красоты утра. Воспоминания всплывали одно за другим. Смех. Вино. Бессмысленные шалости в разных уголках мира. Танцы под джаз в 20-х. Кол, держащий её за руку, пока они бежали по крышам Парижа. Кол, спасающий её от охотников в Лондоне. Кол, злящийся, смеющийся, живой. Живой… — Но его больше нет, — прошептала она себе. Голос дрогнул. Слёзы медленно потекли по щекам. Она не выла, не рыдала. Просто стояла, позволяя сердцу — древнему, уставшему сердцу — гореть в тишине. Как будто признание его смерти сейчас стало реальнее, чем когда-либо. — Ты ведь всегда был рядом… А теперь… — она прижала ладонь к груди. — Теперь я даже не почувствовала, как ты исчез. Звук шагов сзади был лёгким, но она услышала. Конечно услышала — сверхъестественный слух, как проклятие и дар. — Ты давно тут стоишь? — голос Клауса прозвучал мягче, чем обычно. Роуз резко смахнула слёзы, не оборачиваясь. — Просто… не могла уснуть. Вышла подышать. Клаус подошёл ближе, но всё ещё держал дистанцию. — Ты плакала. Она усмехнулась, но в голосе её чувствовалась горечь. — Нет. Мне просто что-то в глаз попало. Может быть… вся эта чертова жизнь. Клаус помолчал, а потом всё-таки приблизился и встал рядом. Некоторое время они просто стояли в тишине, глядя вдаль. — Я тоже скучаю по нему, — наконец сказал он. — Хоть и редко признаю это. Кол был… раздражающим. Безрассудным. Непредсказуемым. Но он был частью нас. Роуз повернулась к нему, и в её глазах снова блестели слёзы, но она больше не скрывала их. — Он был моим лучшим другом. Моим братом. Он знал меня лучше, чем кто-либо. Даже лучше, чем ты. Клаус опустил взгляд. — Я знаю. И прости… за всё, что тогда произошло. За то, что я не смог его уберечь. Я был так занят своими войнами, своим контролем… Роузмари шагнула ближе и коснулась его руки. — Он сам выбрал этот путь. Мы все делаем свои выборы. Просто… когда ты живёшь тысячу лет, ты думаешь, что всегда будет завтра. Что мы всегда успеем снова увидеться, снова посмеяться. — А потом внезапно… завтра не наступает, — закончил Клаус. Они стояли в тишине. Солнце полностью вышло из-за горизонта. Новый день начался, но для них обоих он был только продолжением той же, вечной ночи. Роузмари посмотрела в глаза Клаусу. — Спасибо, что пришёл. Даже если ничего не сказал… просто быть рядом — иногда это всё, что нужно. Он мягко кивнул и взял её за руку. — Я здесь. Пока ты хочешь, чтобы я был. Новый Орлеан. Кладбище Святой Агнес. Глубокая ночь. Ливень. Гром разрывал небо. Дождь лил стеной, стекая по древним могильным плитам, превращая землю в грязь. Мрак сгущался над усыпальницами, словно сам воздух чувствовал — этой ночью произойдёт нечто важное. Необратимое. Посреди старого круга из камней стояла Роузмари Хэйл, одетая в чёрное, с капюшоном, который мокрая буря срывала с её головы. Волосы липли к лицу, вода стекала по щекам, как будто слёзы. Вокруг неё — ведьмы клана Квинт, во главе с Софи Деверо и Женевьевой. Их руки были подняты, они шептали заклинания на древних языках. Каждое слово будто раскачивало пространство. На каменной плите посреди круга лежала Давина Клэр — неподвижная, но живая. Губы бледны, ресницы дрожали. Она чувствовала… она знала, чем всё закончится. Среди зрителей, не в кругу ведьм, стоял Марсель, промокший до нитки, с лицом, перекошенным от боли и злости. — Нет… — прошептал он, снова шагнув вперёд. — Роуз, умоляю. Прошу тебя. Есть другой способ. Ты — не убийца. Роуз даже не обернулась. — Я — равновесие, — произнесла она медленно. Голос звучал громче грозы. — Ты забрал её из цикла. Ты думал, что украсть ведьму из ритуала — значит спасти её. Но ты просто отложил неизбежное. Давина открыла глаза. В них было столько страха… и боли. — Роуз… — прошептала она. — Ты же пообещала… Роуз наклонилась к ней, касаясь мокрого лба: — Я пообещала, что ты вернёшься. И ты вернёшься. Но ты должна умереть, Давина. Иначе погибнут все. — НЕТ!!! — закричал Марсель, но ведьмы преградили ему путь, сдерживая мощной магией. Он взревел, его клыки вышли, глаза почернели от ярости, но он был бессилен. Роуз выпрямилась. Из рукава она достала ритуальный нож. Он был выкован из металла, которому сотни лет. Руны на лезвии мерцали багрово в свете молний. — Великое колесо должно повернуться… — начала Софи. — Жатва завершится… — подхватила Женевьева. — И баланс вернётся… — прошептали остальные. Роуз смотрела в глаза Давине. Она дрожала, как ребёнок, и всё же — не отвела взгляда. — Я не позволю твоей смерти быть напрасной. — тихо сказала Роуз. И одним быстрым, точным движением она провела лезвием по горлу Давины. Кровь хлынула алой лентой, смешиваясь с дождём. Тело девочки дёрнулось, и дыхание оборвалось. Роуз поймала её, прижимая к себе, опускаясь на колени. Земля задрожала. С неба хлынул свет — магия, что вырвалась из тела Давины, вихрем прошла по кругу. Все ведьмы подняли руки, ощущая, как души четырёх девочек пробуждаются. Их присутствие стало ощутимым. Ожившие свечи вспыхнули вокруг могил — цикл был завершён. Марсель упал на колени. — Ты забрала её у меня… — прошептал он сквозь слёзы. — Ты, мать твою… забрала её… Роузмари стояла под дождём, залитая кровью и водой, глядя в чёрное небо. Лезвие ножа опустилось в её руку. Глаза сияли холодным голубым светом, а лицо было непроницаемым. — Я не забрала… — сказала она наконец. — Я отдала её дух обратно. Чтобы мир остался целым.