Сны наяву

Фаенон смотрит на скомканный листок бумаги в своей ладони, адрес на нем стал почти неразборчив. Листок многократно скручивали, вертели и запихивали на самое дно карманов. Расплывающимися чернилами написаны два слова, которые он никогда не забудет, даже если написанное в итоге превратится в грязное сине-черное пятно: Кевин Каслана. Все это кажется слишком сюрреалистичным. Узнать, что у него есть брат - и близнец, к тому же - после того, как он считался сиротой с тех пор, как он себя помнил, стало одновременно и большим облегчением, и жестокой шуткой. Фаенон не мог не задаться вопросом, как эта его идеальная копия была воспитана, окруженная родительской любовью, которую он так и не получил возможности испытать. Он, брошенный при рождении, как больная собака на обочине дороги. И надежда наконец-то обрести то, что называется «семьей», была пронизана обидой, которую он не мог сдержать. Это не вина Кевина, пытается сказать он себе. Их – его и Кевина - родители сделали свой выбор, причину которого он не хотел знать. Никому из детей Каслана не дали права голоса. Одному просто не повезло. И в течение многих лет Фаенон привык верить, что его одиночество было просто результатом этого невезения. Теперь ему приходилось осознавать, что, возможно, ему в кои-то веки повезло, и ему не суждено быть вечно одиноким. Тревога не отпускает. Складывая и разворачивая записку снова и снова, Фаенон пытается представить, какой могла бы быть жизнь его близнеца. Какая у него была работа? Где он жил? Какие у него увлечения? Смогут ли они вообще поладить? Чем больше Фаенон размышляет, тем больше он наполняется неуверенностью. Он смотрит на адрес в последний раз, запечатлевая номер дома в своем сознании, и сжимает руку в кулак. Бумага снова смята, строки превращаются в бессмыслицу, но написанное остается в его голове еще долгое время. Он говорит себе, что поедет завтра. Его давно потерянный близнец - или, может быть, он и был потерянным близнецом? - жил в пригородном доме на окраине города, почти изолированный от остального мира, словно он создал себе собственный маленький мирный пузырь. Дом Кевина совсем не похож на заплесневелую квартиру Фаенона, которая затерялась где-то в опасной части города. Фаенон трет лицо руками, вытирая пот, и тяжело сглатывает, паркуя машину на соседней улице. Он похлопывает по костюму, который купил, чтобы произвести хорошее первое впечатление (теперь чувствуя себя так, будто надел костюм клоуна, брюки слишком коротки на щиколотках) и направляется к дому. Это был такой дом, в котором на первом этаже есть просторный гараж, а на втором - вход, к которому вела чистая белая лестница. Современный и явно недавно приобретённый. С каждым шагом к главной двери Фаенон чувствует себя все более и более неуверенно, и он думает, что, учитывая, насколько успешным оказался Кевин, (дорогой дом и все такое), возможно, его родители были правы, выбрав его вместо Фаенона. Все будет хорошо, пытается он себя успокоить, останавливаясь перед дверью, девственно-белой деревянной плитой, на которой висит золотая табличка с надписью: «Каслана». Все будет хорошо, а если нет, он может просто извиниться, уйти и забыть обо всем. Он прекрасно жил один все это время. Ему не нужен был новообретенный брат. Он хотел иметь брата, да, так же как он всегда хотел, чтобы кто-нибудь забрал его из приюта, когда он был ребенком. Никто этого не сделал, и он вырос нормальным, так что, если все в конечном итоге не сложится с Кевином, в жизни Фаенона просто ничего не изменится. Он закрывает глаза, собирает остатки мужества и стучит. Тишина. А затем звук чего-то двигающегося - стула? - и торопливые шаги изнутри. Дверь открывается, и появляется мужчина чуть старше Фаенона, одетый в свободную бледно-оранжевую домашнюю одежду. Они оба останавливаются и смотрят друг на друга. Фаенон видел фотографии своего брата в сети, желая действительно убедиться, что правительственное учреждение не смеется над ним (близнец? Быть не может!), очень уж было любопытно. Кевин Каслана был точной копией Фаенона Касланы - у него были такие же светлые волосы, такие же голубые глаза, даже такое же стройное телосложение. Это как заказать плюшевого мишку и получить вместо него двух одинаковых, только костюм второго сидел бы как влитой, а на первом смотрелся бы нелепо. Мужчина в дверях совсем не похож на Кевина. Он более накачанный, для начала. До абсурда, с грудными мышцами, которые даже свободный свитер, надетый на нем, не мог скрыть - округлые холмы, выпирающие из-под ткани и окаймленные сильными, надежными плечами. Фаенон заставляет себя поднять глаза и встречает лицо, не такое бледное и не такое располагающее, как у его брата. Это лицо - все острые углы и еще более острые, более свирепые глаза. Лицо обрамлено яркими светлыми волосами до плеч, завязанными в хвостик. Он невероятно красив. Фаенон думает, что он, должно быть, ошибся адресом, паникуя и не зная, куда смотреть, забыв о табличке с именем Каслана перед домом. Незнакомец оглядывает его с ног до головы, скрестив руки, и Фаенону приходится приложить усилие, чтобы оторвать взгляд от его груди (боже, смотри выше, идиот). Хозяин дома прислоняется к дверному проему и усмехается. - Я... - начинает Фаенон, колеблясь между «Фаенон Каслана, приятно познакомиться» и «Извините за беспокойство». - Что-то забыли, мистер Каслана? – эти слова застают Фаенона врасплох, он совершенно не в состоянии понять, что происходит. Так он все-таки в доме Кевина? Не обращая внимания на его переживания, мужчина продолжает, оскаливаясь в резкой, несколько саркастической улыбке. - Может быть, извиниться? - А… Что? Янтарные глаза сужаются, и мужчина тянет руки к мятому воротничку Фаенона, притягивая его так близко, что их губы почти соприкасаются, не отводя при этом глаз, и, боже… - Хорошо, я помогу тебе, - бормочет незнакомец, прикусывая нижнюю губу Фаенона. - Повторяй за мной. «Мидей, я признаю, что я, великий Кевин Каслана, совершил ошибку. Я искренне извиняюсь, и обещаю, что больше подобное не повторится». Ты все понял? В его голосе звучит насмешливая нотка, от которой в голове Фаенона проносится миллион вопросов, а член становится твердым. Мужчина (Мидей?) целует уголок его рта, и Фаенон открывает губы, из головы мигом улетают все мысли. Руки Мидея тянутся к его волосам, пропуская серебряные пряди сквозь пальцы и нежно царапая кожу головы, пока его пышная грудь прижимается к груди Фаенона. Тот не понимает ничего, кроме того, что его определенно приняли за брата, и что человек, живущий в этом доме, горячее, чем знойные летние ночи со сломанным кондиционером. - Я... извините... я... - пытается сказать Фаенон, желая прояснить ситуацию. Мидей победно усмехается и целует его, скользнув языком по губам прямо перед тем как отстраниться. - Сойдёт за извинение, - говорит он. - Иди сюда. Фаенона хватают за запястье и тянут в дом. И прежде чем он успевает что-то сказать или привести мысли в порядок, дверь за ними закрывается. Он оборачивается в отчаянной попытке объясниться, прежде чем вся кровь в его голове устремится вниз. Мидей уже снова хватает и тянет его, его руки и губы повсюду, целует в проходе, прижимает к кухонной стойке. Каким-то образом сквозь нарастающее возбуждение и смятение, Фаенон замечает аккуратно разложенные специи, вопиющее количество муки и множество принадлежностей, названия которых он не знает. Так он готовит, глупо думает он, а Мидей не только умеет готовить, он еще и выглядит ужасно сексуально, присев между ног Фаенона, как будто это было самым обычным делом в мире. - Ты рано вернулся, - продолжает тот, опасно ухмыляясь, все еще явно до сих пор не заподозрив подмены. Сердце Фаенона звенит в груди, как пожарная сигнализация, мысли в голове мечутся между «это неправильно», «это так горячо» и «это его партнер». Трудно одновременно быть порядочным человеком и так сильно завидовать. - Подожди, - задыхается он, и когда Мидей останавливается на благословенную секунду и смотрит на него этими прекрасными любящими глазами, взглядом, предназначенным для другого, все, о чем он может думать, это «блядь!». - А ты вчера ждал? - парирует Мидей, приподняв бровь и приближая свой рот к промежности Фаенона. Фаенон думает «мне пиздец», в его голове роятся образы похожего на него человека, овладевающего этим великолепным мужчиной у его ног. Фаенон оглядывает дом в отчаянной попытке найти что-то, что могло бы помочь прояснить путаницу или, по крайней мере, помочь ему перестать вести себя как сексуально-озабоченный придурок. Но все, что он находит, - это фотографии их двоих, Кевина и Мидея, стоящих рядом и счастливых, и Фаенон думает «это мог быть я». И снова он завидует Кевину, как и раньше, думая о прошлых Рождествах и днях рождения, которые его близнец никогда не проводил в одиночестве. Когда Фаенон последний раз так целовался, не говоря уже о том, чтобы прикасаться к кому-то? И когда в последний раз это было так хорошо, так любяще? Глядя вниз, он видит, как Мидей ловит молнию его брюк зубами и тянет ее вниз. Розовый язык высовывается изо рта и оставляет мокрое пятно на его трусах. Фаенон понимает, что сейчас он может стать им. Стать Кевином, пока Мидей не замечает. Поэтому он позволяет своим трясущимся рукам скользнуть к волосам Мидея, почувствовать, какие они мягкие под его ладонью, несмотря на растрепанный вид. И Мидей закрывает глаза и стонет, прижимаясь к твердеющему члену. Здравый смысл Фаенона сминается, как лист бумаги с адресом Кевина. - Скажи мне, как сильно ты этого хочешь, - спрашивает Мидей, и Фаенону хочется рассмеяться. Он в чужом доме, касается этого чужого человека, и он так хотел бы, чтобы все это принадлежало ему. Поэтому он выдыхает: - Я безумно этого хочу. Мидей усмехается, глаза сужаются от удовлетворения. Он оставляет мокрый поцелуй на обтянутом тканью члене Фаенона, заставляя того откинуть голову назад с аханьем и крепче сжать голову Мидея. Он осмеливается глянуть вниз и видит, как мужчина пожирает его член, словно это его последняя в жизни еда. Нижнее белье Фаенона в небрежном беспорядке, будто он только что кончил в свои штаны, и это может произойти, если так будет продолжаться. Он пытается отвлечься, запуская руки в волосы Мидея и играя с резинкой, удерживающей их связанными. Хвостик рассыпается и освобождает рыже-русую гриву. Мидей тыкается носом в его член и фыркает, глядя на него с чистой кухонной плитки. - Легче делать минет, когда волосы не мешают, знаешь ли. Фаенон смотрит на него немного глупо и говорит вслух, как будто только что понял: - Ты сделаешь мне минет. - Таков был план, да. - Мидей замолкает, когда он наконец-то, наконец-то, стаскивает с Фаенона потное, заляпанное слюной и преякулятом нижнее белье. Член радостно выскакивает, а Фаенону становится еще труднее соображать. Мидей смотрит на него из-под густых ресниц, почти уткнувшись носом в волосы у основания его члена, губы почти касаются его. - Если только ты... не против, конечно? Он вопросительно поднимает бровь. У Фаенона в голове все путается. Вместо того, чтобы ухватиться за шанс сказать: «Я против, я не хочу, это все ошибка», он выпаливает: - Нет, не против, я бы очень хотел... - и, хотя он выбрасывает свои моральные принципы в окно и поступает безумно глупо, по крайней мере, Мидей снова смеется, и на мгновение Фаенон считает, что всё того стоило. - Я так и думал, - бормочет Мидей, прежде чем возобновить тщательную заботу о Фаеноне, одной рукой поглаживая основание его члена, пока его язык высовывается и пробует на вкус преякулят, стекающий с кончика. - Я скучал по тебе, - говорит он еще тише, и Фаенон может просто взорваться прямо здесь, от того, как сладко это звучит, какой любовью пронизано каждое прикосновение. И все его тело дрожит до самого дна горла, дыхание запинается и с трудом вырывается наружу. Под языком Мидея и под кончиками пальцев Мидея - тепло, которого он никогда не знал. Настолько ласковое, что он не уверен, сможет ли когда-нибудь расстаться с этим ощущением, не говоря уже о том, чтобы забыть. Что-то, чего он всегда хотел. - Я тоже скучал по тебе, - признается он, и стыдливые слезы пытаются уколоть уголки его глаз. Мидей смотрит на него с любовью, нахмурив брови в беспокойстве. - Расслабься, все в порядке, - говорит он, и живот Фаенона напрягается от его тихого успокаивающего тона. Но не все в порядке, сквозь пелену своих слез он замечает блеск обручального кольца Мидея на руке, обхватывающей его член. Мидей Каслана, думает он, не зная, что об этом думать, кроме того, что это вполне подходящее имя. Мидей целует его член, и впервые поцелуй члена кажется Фаенону чем-то романтическим. Мидей открывает рот, заглатывая член целиком, и зрение Фаенона достаточно затуманивается, чтобы больше не видеть кольца. - Блядь… - стонет он, веки трепещут, бедра подгибаются и свободно толкаются в тепло рта Мидея. Он так кончит за считанные минуты, нет, секунды, бархатное тепло окутывает его, это было так давно… Мидей лезет под пояс своих спортивных брюк и трогает себя безо всякого стыда, постанывая вокруг члена Фаенона, Кевин, ты чертов счастливчик… Фаенон все еще достаточно вменяем, чтобы помнить о хороших манерах, или, по крайней мере, некоторых из них. Он гладит щеку Мидея большим пальцем, чтобы привлечь его внимание, надеясь, что другой мужчина не заметит, как он дрожит. Мидей открывает глаза, занятый сосанием члена с видимым удовольствием, и Фаенон едва умудряется вымолвить: - Подожди, я сейчас кончу, - пальцы ног уже сгибаются в его кроссовках и все такое. Мидей наклоняет голову, на мгновение выпуская член Фаенона изо рта, не переставая ласкать свой собственный в белых штанах, и говорит: - Да? Давай же, кончай, любимый. С ума сойти, какой он красивый. Любимый. Как же это несправедливо. Поэтому, просто чтобы сделать мир чуточку справедливее, Фаенон хватает затылок Мидея, снова удивляясь мягкости волос, представляя, что было бы, если бы он мог прикасаться к ним каждый день, прибирать выбившиеся пряди, когда они просыпались бы вместе, Мидей сонный и растрепанный рядом... С этими мыслями он выпускает щедрую струю спермы в горло мужа Кевина. Мидей глотает и глотает, ну что за безумец, губы плотно обхватывают член Фаенона. И если бы уже не было поздно, Фаенону было бы стыдно за то, как громко он стонет и как красно его лицо, судя по жгучему теплу, которое он чувствует, распространяющемуся по его ушам и плечам. Мидей в конечном итоге отстраняется, сначала слизав капли спермы с его члена, работая рукой в своих спортивных штанах («Я мог бы помочь тебе» - думает Фаенон ). Ниточка слюны все еще соединяет их. Фаенон может умереть прямо здесь и сейчас. Его горло пересохло, как будто он только что пробежал марафон, грудь тяжело вздымается, в животе разливается тепло, словно он все еще собирается кончить. Мидей смотрит на него широко раскрытыми глазами и снова берет его в рот, медленно и преданно посасывая его на протяжении всего оргазма. Фаенон почти дрожит, спина прогибается. Он изо всех сил сдерживает себя от того, чтобы сгрести волосы Мидея в своих кулаках. Его тело такое чувствительное, и это так приятно… - Подожди! - почти кричит он, - Черт. Он хрипло выдыхает, и Мидей стонет вокруг его члена, выжимая из него второй, более мощный оргазм, высасывая то немногое, что оставалось в его яйцах. Фаенон почти падает, внезапно почувствовав слабость в коленях и цепляясь за мягкую ткань свитера Мидея. Мидей хватает его за бедра, закидывает одну из его ног на свое плечо, затем резко выпрямляется и буквально забрасывает Фаенона на кухонную стойку. Фаенон всхлипывает и умоляет: - Подожди, подожди, пожалуйста!.. - Фаенон не может поверить, что этот горячий нежный рот и эти безумно сильные руки принадлежат одному человеку. Он, должно быть, заснул, уставший от скучной рутины повседневной жизни, и ему снится сон. Потому что в реальном мире не может существовать кто-то столь совершенный, как Мидей Каслана. Ему наконец дали время перевести дыхание, едва-едва, и он отпускает волосы Мидея, чтобы опереться на кухонную стойку. Достаточно, чтобы получить достаточно кислорода в легкие и мозг, чтобы снова начать формировать связные мысли и предложения. Мидей моргает, собирает пальцем остатки жидкости в уголке рта, облизывает палец и с тихим причмокиванием глотает. - Ты сможешь трахнуть меня прямо здесь или мне придется отнести тебя в постель? От этих слов в голове Фаенона одна за другой рождаются новые картины: Мидей, вцепившийся в простыни; Мидей, стонущий в подушку; Мидей, скачущий на его члене; Мидей, затраханный до потери сознания на диване; Мидей, перегнутый через стол; Мидей, нежно целуемый в прихожей; Мидей и Кевин… - Здесь сойдет, - наконец отвечает Фаенон, сглотнув в попытке смягчить пересохшее горло. Мидей усмехается, как будто говоря «я понял», и мягко отпускает колени Фаенона, чтобы тот не упал. Фаенон борется со своими собственными демонами, дыша беспорядочно, хаотично и громко среди организованной кухонной техники. Он проигрывает битву, когда Мидей встает и наклоняется над кухонным столом, цепляясь пальцем за пояс своих брюк, приспуская их (никакого нижнего белья) и поворачивая голову, чтобы посмотреть на него. - Давай, - говорит он, рукой с кольцом раздвигая свои ягодицы, и что-то мокрое и водянистое стекает по его бедру. Фаенон не может отвести взгляд. - Все подготовлено, как тебе нравится. Фаенон не знает, что ему нравится, кроме того, что ему нравится все, что делает Мидей. Видя, что Фаенон так и застыл у кухонной стойки, Мидей улыбается, полунасмешливо, полунежно: - Ты идешь? - Я сейчас, - выдыхает Фаенон. Его член дергается, когда Мидей смеется, рефрактерный период отправляется в ту же мусорную корзину, что и его рассудок. Он делает несколько механических шагов к Мидею, ища пальцами впадины его бедер, сжимая их и наслаждаясь ощущениями. Мидей тихо стонет под ним, и Фаенон отмечает, какой узкой выглядит его талия, выглядывающая из-под просторного, но обтягивающего грудь свитера. Мысленно фотографирует прекрасные мышцы спины, идеальные изгибы ягодиц. После чего перекатывает Мидея животом вверх. Мидей глядит на него удивленно. Фаенон издает смущенный смешок, пристраивая свой член к смазанной дырочке. - Хочу тебя видеть, - объясняет он, размышляя, когда его характер слишком сильно отклонится от характера Кевина, чтобы Мидей это заметил. Похоже, пока не слишком, потому что Мидей обхватывает его спину своими мускулистыми ногами и притягивает ближе к себе, проталкивая головку члена Фаенона внутрь себя. - Как сентиментально, - издевается он. Фаенон застенчиво улыбается ему и осторожно толкается бедрами. Внутри Мидея так хорошо и тепло, почти нереально, и Фаенон говорит об этом вслух, не в силах сдержать восхищения мужчиной, который ему не принадлежит. - Я знаю, - говорит Мидей, его самоуверенная ухмылка едва дрогнула, когда толчки Фаенона стали более уверенными, перейдя в приятный ритм. – Весь твой. Ах если бы. Фаенон наклоняется, чтобы лучше видеть, как подпрыгивают грудные мышцы Мидея когда его трахают, или какие острые у него зубы, когда он открывает рот, чтобы застонать, или какие красивые и чарующие у него глаза. - Спина не болит? - спрашивает Фаенон. Мидей протягивает руку и щиплет его за щеку. - Кто ты и что ты сделал с Кевином Касланой? - дразнит он. От удивления и нахлынувшей вины, Фаенон запинается, сбиваясь с ритма. Мидей не обращает на это внимания, сам насаживаясь на него в совершенно греховных движениях. И в миллионный раз с тех пор, как он пересек порог (с тех пор, как он припарковался на улице и увидел дом, с тех пор, как он узнал, что Кевин остался жить с их родителями) Фаенон мечтает о том, чтобы действительно стать Кевином Касланой. Ему каким-то образом удается рассмеяться, и он ближе наклоняется к Мидею, который по-прежнему ничего не замечает. - Могу я поцеловать тебя? - глупо шепчет он. Что ты делаешь, Фаенон.  Мидей смеется. Это самый прекрасный звук, который Фаенон когда-либо слышал. Когда он смеется, его плечи трясутся, а дырочка сжимается. Фаенону приходится замедлиться, чтобы не кончить снова. - Ты себя на столько виноватым чувствуешь? Мидей обхватывает лицо Фаенона, длинные пальцы ласкают края его ушей, и, прежде чем Фаенон успевает придумать ответ, притягивает к себе и целует. На вкус поцелуй как его собственная сперма и как дом, который ему не принадлежит, и как сам Мидей - что-то сначала мягкое, но постепенно раскаляющееся, как дорогая специя. Фаенон жаждет это вкус, ищет его каждый раз, когда их губы соприкасаются, не смея взять больше, чем Мидей готов дать. Он гладит член Мидея в ритме своих толчков и дрожит, слыша, как тот открыто стонет в поцелуй и хватает его за плечи. - Вот здесь! - молит Мидей, глаза сужаются до тех пор, пока Фаенон едва может видеть в них золото. - Здесь? - Фаенон двигает бедрами, решая, что лучший способ игнорировать собственный оргазм - это сосредоточиться на оргазме Мидея, и это легко. Он упивается каждой рябью на коже, когда мышцы Мидея сокращаются от удовольствия, тем, как он выгибает спину, когда Фаенон слегка проводит по его соскам, скрытым под белым свитером, тем, как его член подпрыгивает на его животе и оставляет небольшие лужицы преякулята, которые Фаенон хочет слизать. - Да! - восклицает Мидей. – Боже... Фаенон, вероятно, никогда не был более сосредоточенным за всю свою жизнь. Он сосредотачивается на Мидее, продолжая атаковать одно и то же место так хорошо, как только может, хотя он почти не помнит, как правильно трахаться. Сейчас, в процессе он узнает, какие прикосновения его пальцев вызывают самые сладкие стоны, где целовать и как двигаться, чтобы получить лучшую реакцию. Пальцы Мидея царапают ему спину, и Фаенон желает, чтобы они оставили вечные следы. -Я… -Кончай, - говорит Фаенон, думая: «Пожалуйста, пожалуйста, мне нужно видеть, как ты кончаешь», и кусает губы Мидея, чтобы заставить себя замолчать. - Кевин! - кричит Мидей сквозь оргазм. Фаенона словно окатывают холодной водой. Он не двигается, пока Мидей кончает им на животы, дрожа в его объятиях. Он не двигается, когда Мидей целует его в щеку, в лоб, приходит в себя лишь когда его спрашивают: - Ты в порядке? - и тогда он улыбается так, как, по его мнению, улыбался бы Кевин, произнося: - Да, ты был великолепен, - или что там говорят друг другу любящие пары после того, как трахаются средь бела дня на недавно купленной кухне. Мидей смотрит на него несколько секунд после того, как Фаенон достает из него наполовину твердый член. - Не думаю, что смогу сегодня кончить еще раз, - быстро говорит Фаенон, прежде чем Мидей успевает предложить помощь в очередном достижении разрядки. Мидей снова целует его, почти целомудренно и смущенно, и говорит, что пойдет умываться. Он весь мокрый и красный. Фаенон смотрит на его спину, когда тот выходит из кухни, запечатлевая это зрелище на своей сетчатке. Вглядывается в коридор, в котором исчез Мидей, не в силах осознать то, что он только что сделал и что только что произошло. Рамки для фотографий, разбросанные по дому, напоминают ему, что он всего лишь самозванец, а отсутствие кольца на его безымянном пальце означает, что настоящий Кевин в конце концов вернется домой, и он знает, что должен уйти. Но Фаенон не может пошевелиться, так и стоя посреди кухни. Звонок телефона выводит его из оцепенения, глупый будильник, который он завел, чтобы не забыть посмотреть любимый сериал по телевизору. Теперь его обычная жизнь кажется такой далекой. Голос Мидея раздается из ванной, приглушенный тяжелым звуком льющейся воды: - Ты сменил рингтон? - Э, нет, то есть да… это по работе! - запинается Фаенон, натягивая штаны и торопливо идя к входной двери, пока есть время уйти. - Я сейчас вернусь. И Фаенон просто выходит, закрывая за собой дверь и спеша вниз по лестнице, словно еще не слишком поздно. Запыхавшись он добирается до своей машины, залезает внутрь, и снова замирает, вставив ключ, но не находя сил просто уехать. Нескольких опасных минут он остается на месте, пока не слышит приближающийся рев двигателя. Когда он поднимает глаза, то видит новенький Mercedes Benz, припаркованный на подъездной дорожке, и человека, одетого в безупречный, идеально сидящий костюм, выходящего из него. Кто-то с такими же светлыми волосами, как у него, того же веса, того же роста. Та же фамилия. Он ждет, пока за Кевином захлопнется дверь, чтобы завести машину и поехать домой, чувствуя себя ужасно.

***

Фаенон говорит себе, что признается во всем, но все, что он делает, это мастурбирует в душе, одержимый воспоминаниями о Мидее, от которых, похоже, теперь не избавиться. Он тратит плюс-минус неделю, на то, чтобы трогать себя под теплой водой, пытаясь избавиться от этого наваждения. Естественно, это не помогает, и Мидей застревает в его мозгу, как неоперабельная опухоль. Он говорит себе, что встретится с Кевином, на этот раз по-настоящему. Что абсурдно, потому что Кевин, скорее всего, убьет его на месте. И это не только абсурдно, но и ложь, потому что он возвращается к тому дому в середине дня и убеждается, что перед домом нет припаркованного Бенца, прежде чем выйти из машины и постучать в дверь. Идет дождь, это глупо, это безумие, это опасно. Что, если Мидей понял, что он не его муж? Конечно, они похожи друг на друга, но Фаенон пропустил Бог знает сколько лет любви к Мидею, вероятно, слишком много, чтобы с идеальной точностью воспроизвести поведение своего близнеца. Что, если Мидей заявил на него в полицию? Что, если Кевин был дома? Что, если... Мидей открывает дверь, одетый в черную обтягивающую футболку, которая почти не оставляет места для воображения. Ноги прикрыты шортами, длинные волосы распущены, за исключением одной милой косички, идущей от уха к ключице. Он улыбается. - Ты вернулся, - говорит он. - Ты выглядишь как сон наяву, - все, что может ответить Фаенон, и Мидей смотрит на него так, словно это он и хотел услышать, и тащит его за собой во второй раз. Когда Фаенон тает в поцелуях, он пытается убедить себя, что это то, чего он заслуживает; сирота Каслана, наконец-то обретший любящее тепло семьи. Больше нет мыслей о Кевине и братской любви; только мысли об этом человеке, на котором он не женился, но который тоже носит его фамилию. И одной этой мысли достаточно, чтобы наплевать на все. На этот раз Фаенон не паникует, потому что он был достаточно одержим, чтобы провести свое исследование. И он знает, что Кевин - очень занятой человек, который проводит большую часть своего времени в командировках и возвращается домой в случайное время. Тем не менее, он чувствует себя неуютно, входя в их квартиру таким, какой он есть, мокрый от дождевой воды и желания обладать. - Спальня? - спрашивает Мидей, ведя его внутрь, и Фаенон хватает его за бедра, поворачивает его так, чтобы они были лицом друг к другу, и шепчет: - Здесь. И снова эта улыбка, которая говорит: «Я знал», только на этот раз она выглядит немного грустной. Или, может быть, так было всегда, и Фаенон только сейчас это понимает. Ему это не нравится, но с этим ничего не поделать, не так ли? Он полагает, что хороший муж знал бы, что сказать. Фаенон не знает. Вместо этого он пытается перекрыть поцелуями грусть Мидея. Осыпает своей страстью его губы, его шею, каждый участок кожи, к которому он может прикоснуться своим ртом. Руки блуждают по прекрасному телу, словно он не может поверить, что действительно может снова к нему прикоснуться. Мидей, зацелованный до потери дыхания, обхватывает член Фаенона через штаны. - Где «здесь»? Фаенон смотрит на это раскрасневшееся и капризное лицо, и не может удержать смешок, осмеливаясь думать, что Мидей Каслана чертовски мил. Ему удается просунуть пальцы под обтягивающую футболку, которую носит Мидей, провести ими по мускулистым изгибам его тела, добраться до сосков. Ткань ходит волнами, пока он скручивает, дергает и играется с ними. Мидей прикусывает нижнюю губу и тихо вздыхает.  - Я жду, знаешь ли, - говорит он, притворяясь раздраженным. Фаенон сосет другой сосок прямо через ткань, оставляя влажные пятна по всей груди Мидея, довольный, когда Мидей смотрит на него так, словно хочет большего, и он хочет его, и он хочет его сейчас. - Потерпи минутку, ладно? - говорит он мягко, потому что он никогда не посмел бы как-то Мидея обидеть. Мидей открывает рот и стонет, когда свободная рука Фаенона скользит по его спине, чтобы схватить чувствительную мягкую задницу, прижать ближе к себе, почувствовать его тело своим. - А что, если я не потерплю? - тяжело дышит Мидей, не идя на сотрудничество. - Тогда я нагну тебя на диване и трахну прямо здесь, - говорит Фаенон, и произнося эти слова, он понимает что это действительно отличная идея. Фаенон всегда вежлив, даже когда трахает чужого мужа, поэтому он добавляет: - Если захочешь. - Думаю, да, - выдыхает Мидей, трясь бедрами о бедра Фаенона. - Думаю, мне бы это очень понравилось. Вот если бы мне не пришлось ждать до следующей неде… Фаенон поднимает его. Его член, до сих пор почти не тронутый, моментально твердеет, просто от осознания того, насколько Мидей тяжел и мускулист. И Фаенон просто добавляет это в список свидетельств своего безумия. В данной позе он не видит ничего кроме груди Мидей, поэтому он слепо бредет по квартире, пока периферийным зрением не замечает черный замшевый диван, в процессе не переставая терзать своими губами соски Мидея. В награду ему доносятся тихие стоны, которые он не хотел бы, чтобы слышал кто-то, кроме него. Фаенон человек слова, поэтому он нагибает Мидея на диване так, что верхняя часть его тела падает на сиденье, голова на подушки, а нижняя часть тела вверяется Фаенону. Он стягивает с него спортивные шорты, снова показывая отсутствие нижнего белья и заранее смазанный анус. - Ты должен позволить мне подготовить тебя в следующий раз, - говорит он как идиот, потому что просто думать о следующем разе - уже ужасная идея. Мидей, похоже, не разделяет его мнения и просто поворачивается вполоборота, тело скручивается, а мышцы двигаются во всех направлениях, напоминая древнегреческие статуи, и говорит с усмешкой: - Только если будешь хорошо себя вести. О, Фаенон будет стараться. Он помнит первый раз, когда он сравнил Мидея с какой-то редкой специей - нет, он больше похож на нелегальный, сильный наркотик. Потому что Фаенон стал зависим от него и не может думать ни о чем другом. Он не может насытиться его прекрасным смехом, его голосом, низким и активирующим все нейроны одновременно, его телом, которое выглядит как сам грех, его глазами... - Я жду. Опять, – требует Мидей, и Фаенон торопливо избавляется от штанов, словно спешащий подросток. Он улыбается, когда слышит довольный саркастический смешок, который Мидей пытается приглушить подушкой. - Ты чудовище, - говорит Фаенон, понижая голос и делая несколько пробных движений своим членом по изгибу ягодиц Мидея, наблюдая, как они колышутся. - Поспеши, любимый. Я тебя оседлаю, если ты продолжишь тянуть. Фаенон мог бы кончить только от слова «любимый»; но получив второй шанс, он действительно хочет сделать все лучше, чем в прошлый раз, по крайней мере. Он изо всех сил старается не думать о Мидее, подпрыгивающем вверх и вниз на его члене, и сам погружается в его задницу, пока их бедра не соприкасаются. Мидей задыхается под ним, издает непристойные пронзительные звуки, которые Фаенон хочет слышать снова. Поэтому он резко и сильно вонзается в ту сладкую точку, что в прошлый раз заставила Мидея кричать от удовольствия, быстро наращивая темп. - Как быстро! - стонет Мидей в подушки, дрожа и держась за них изо всех сил. Фаенон целует его плечо, шею, тянется к его члену, зажатому между телом Мидея и диваном. - Не нравится? Хочешь, чтобы я замедлился? - Нет! - задыхается Мидей. Фаенон смеется и тыкается носом ему в затылок. Пока он трахает его как следует, рука на члене уже скользкая от предэякулята. - Так что же? - Черт, - стонет Мидей между каждым словом, этот прекрасный, потрясающий мужчина, - ...просто... Фаенон усмехается, немного маниакально и эгоистично, глядя на их серое отражение в экране плазменного телевизора. Перед ним - фоторамка с Кевином и Мидеем, и он не может не смотреть в глаза Кевину, словно пытаясь противостоять ему, увеличивая темп своих толчков, словно бы присваивая себе то, что ему даже не принадлежит. Затем он смотрит на стонущее лицо Мидея, на тело, столь идеально принимающее его, на глаза, в которых уже нет следа замеченной утром печали. И Фаенон, как ни странно, чувствует себя немного удовлетворенным.

***

Для Кевина не является чем-то необычным возвращаться домой из командировок в другой одежде, нежели та, в которой он уезжал. Однако необычно то, что он возвращается без запаха чужого парфюма на своей одежде и теле; что он возвращается без этого злого блеска в глазах, без этой постоянной потребности спорить, ссориться и огрызаться. Необычно то, что он превращается во влюбленного щенка, каким был когда-то, до того, как что-то пошло не так. До того, как и он сам, и их отношения изменились и уже никогда не были прежними. До того, как их совместная жизнь стала полем боя. Поэтому Мидей сразу понимает, что Кевин, который возвращается после обеда и быстро уходит, делая вид, что у него есть работа, - это не тот Кевин, которого он знает.  - Ты странный, - сказал Кевин с отвращением, когда Мидей встретил его у входной двери с улыбкой и поцелуем после того, как впервые трахнулся с мужчиной, похожим на его мужа. И Мидей подумал, не страннее ли оставаться с тем, кого ты так явно ненавидишь? Но он ничего не сказал, связав все точки позднее, оставшись в одиночестве. В следующий раз, когда он слышит, как машина, которая не является «Мерседесом» Кевина, выезжает с подъездной дорожки, он выглядывает в окно и торопливо записывает номерной знак. А после быстрого поиска в Интернете незнакомец, который краснел при каждом его прикосновении и целовал его как в последний раз, стал «близнецом моего мужа», а затем «Фаеноном». Фаенон - точная копия Кевина, за исключением того, что он совсем на него не похож. Он прикасается к нему не так, как это делает Кевин. Он весь мягкий и заботливый, словно Мидей – самая драгоценная вещь на свете. Он никогда не осмеливается оставлять следы, как будто боясь действительно существовать в жизни Мидея. Словно он всего лишь сон. Их тела тоже идентичны, за исключением нескольких ссадин и царапин («Этот шрам, откуда он у тебя? Я никогда раньше не замечал», - спрашивает Мидей, притворяясь дурачком, рассеянно обводя рану в форме солнца, которой нет у его мужа, между плечом Фаенона и его горлом. Фаенон колеблется, явно боясь быть пойманным, но сдается, как провинившийся щенок, и говорит, что это произошло, когда он был моложе, когда он пытался защитить своего друга от нападения, но сейчас шрам старый и выцветший, и его уже не так легко разглядеть. И Мидей смеется и думает: «Кто бы сомневался, этот человек никогда не сможет причинить никому вреда»). Фаенон - это точь-в-точь как Кевин, за исключением того, что именно о Фаеноне Мидей думает во сне и в каждую минуту бодрствования, желая, чтобы этот сон никогда не кончался.

***

Фаенон одержим. Он потерял счет тому, сколько раз он приезжал к дому Кевина, сколько раз он чуть не оставил компрометирующие укусы на теле Мидея, сколько раз ему снилось такое же кольцо на его пальце. Собственничество заставляет его становиться смелее, идти на больший риск. Он играет в опасную игру, которая делает его жизнь столь яркой и насыщенной, на фоне серой повседневности. И ему уже плевать на риск, он полностью поглощен мыслями о следующем визите в дом, где его ждет прекрасный возлюбленный. Он настолько одержим, что начинает замечать вещи, которые не замечал раньше, теряясь в предоргазменной дымке и прикосновениях Мидея. К примеру, Мидею не нравится, когда с него снимают одежду. Мидей иногда выглядит немного грустным. Мидей часто выглядит крайне одиноким. Фаенон любит помогать людям, и ему тошно от того, что сейчас он ничего не может сделать.  Все, что он может предложить, - это секс, поэтому он, как ни прискорбно, остается прибегать лишь к нему. - Позволь мне помочь тебе, - говорит Фаенон, целуя Мидея в прихожей, стягивая обувь и куртку, вдыхая домашний запах, эту специю, к которой он так пристрастился. Мидей колеблется, положив руки на плечи Фаенона. Он смотрит в сторону. - Я не успел подготовиться, - бормочет он, непохожий на себя. - Я грязный. - Не говори так. Я отнесу тебя в душ. На руках, как на свадьбе, - весело говорит Фаенон, но Мидей выглядит так, словно ему хочется оказаться где-нибудь в другом месте. Фаенон целует его в переносицу. Он ждет, пока их глаза не встретятся, прежде чем продолжить. - Я не заставляю тебя делать то, чего ты не хочешь. Но ... я бы очень хотел вылизать тебя, или растянуть тебя своими пальцам, или сделать все, что ты захочешь, пока я не смогу хорошенько трахнуть тебя. - Все еще такой сентиментальный, - Мидей касается его лба своим, в его словах по-прежнему чувствуется неловкость, но он уже выглядит более расслабленным. - Я умру, если ты оставишь меня здесь, пока будешь веселиться один, - игриво ноет Фаенон. Мидей фыркает. - Не называй это весельем! Ты что, идиот? - в конце концов он смеется в плечо Фаенона, и Фаенон позволяет себе победоносно ухмыльнуться, прежде чем схватить Мидея за бедра и поднять его. - Это совсем не как на свадьбе! - ворчит Мидей, хлопая его по спине. Фаенон парирует, шлепая Мидея по заднице.  - Прости, принцесса, - говорит он и останавливается у дивана, чтобы положить на него Мидея и поднять уже правильным образом, украдкой поцеловав его. Их отношения, если их вообще можно так назвать, стали слишком привычными, и Фаенон понимает, что если все закончится, то его сердце разобьётся. Теперь он больше не чувствует себя виноватым, даже не думает о Кевине - не хочет, погруженный в то, чтобы максимально использовать то короткое время, что у него есть с Мидеем до конца вечера. Иногда он задерживается на улице перед входом: он знает, что мистер Каслана не возвращается каждый день, но он никогда не рискует и старается остаться подольше, понимая, что встретиться лицом к лицу со своим близнецом - это худшее, что может случиться.  «Не самое худшее», - думает он, когда Мидей смотрит на него, полуоткрыв губы, в ожидании поцелуя, который Фаенон с нетерпением дарит. Он заходит в ванную впервые, несмотря на свои многочисленные визиты. Он брал Мидея в любой мыслимой позе, но все еще считал, что не имеет права вторгнуться в личную жизнь пары. Это было его личной странной заморочкой. Его и так тошнит от счастливых фотографий в гостиной, и он не знает, сможет ли он переварить свидетельства брака в другом месте.  Ванная выглядит так, будто ею никогда не пользовались. Он узнает часть одежды Мидея в корзине для белья, но не видит никаких намеков на существование своего близнеца. Тогда он расслабляется, позволяя Мидею выскользнуть из его рук и встать на ноги. - Спасибо, что подвез, - Мидей целует его в щеку. Фаенон поворачивает голову, чтобы поймать губы. - Без проблем. Теперь могу я раздеть тебя, принцесса?  Он получает легкий подзатыльник за свое поведение. - Если ты хочешь, - говорит Мидей, снова отводя взгляд. Фаенон хмурится, но не спорит, целует Мидея в сотый раз и поднимает свободную рубашку, которую тот носил при их первой встрече, медленно обнажая слегка загорелую кожу и мускулы, к которым он привык, и кое-что еще, гораздо менее приятное глазу. Фаенон понимает, что доказательства брака Мидея, которые он так боялся найти в спальне и ванной, все это время скрыты под его носом, выжженные на самом теле Мидея. Ужасные отметины, которые выглядят так, будто он участвовал в драке. Явно не следы обычных шалостей в спальне. Они цветут красным и фиолетовым на его груди, вокруг его ребер, эти отвратительные цветы, рожденные увядшей любовью. Фаенон чувствует, как к глазам подступают слезы. Он встречается взглядом с Мидеем и едва останавливает себя, прежде чем успевает спросить: «Кто сотворил с тобой такое?» Потому что Фаенон уже знает. Это он, это тот человек, которым он притворяется, идеальный муж, который творил это, прикрываясь приватностью своего дома, пока Фаенон был далеко и в безопасности. Он чувствует, как слезы пытаются вырваться наружу. Он видит их и в глазах Мидея, наклоняется и целует уголок его ресниц. - Мне так жаль, - говорит он тихо, глупо, потерянно. Улыбка Мидея нежная и понимающая, и Фаенону хочется зарыдать. - Тебе правда жаль, не так ли? Фаенон трогает его нежно, не как сломанную вещь, а как драгоценность, как будто он нашел редкий алмаз и хочет увидеть все его грани. Он целует отметины, не уверенный, станет ли от этого лучше или хуже. Его пробирает дрожь. Все, о чем он сейчас думает, это увезти Мидея подальше отсюда, но куда? Взять руку Мидея в свою руку без кольца и поехать с ним на своей грязной машине в свою заплесневелую квартиру? А потом что? - Ты прекрасен, - бормочет он, уткнувшись носом в изгиб шеи Мидея, и повторяет. - Мне жаль. Мидей смеется и целует его в макушку. - Ты всегда так говоришь. Он хотел бы сказать гораздо больше, но он недостаточно умен, чтобы знать, какие слова использовать. Возможно, Кевин, избранный ребенок с родителями, большим домом, новой машиной и идеальным мужем, знает. Возможно, Кевин лучше его во всех остальных отношениях, за исключением того, что Фаенон предпочтет остаться бедным, глупым и одиноким до самой смерти, чем когда-либо причинить боль Мидею.   - Могу я тебя раздеть? - спрашивает он, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал.  Мидей тихонько посмеивается и постукивает голой пяткой по ноге Фаенона. - Ты себя на столько виноватым чувствуешь, да? Это правда. Это могла быть его - их семья, думает он, стаскивая с Мидея штаны и нижнее белье, на этот раз не из эгоизма и зависти, а потому что он искренне желает сделать хоть что-то для Мидея в этот момент. Что-то белое и непохожее на смазку стекает по ягодицам Мидея, струясь вниз по его бедру, и Фаенон, вероятно, никогда не ненавидел кого-то больше, чем он ненавидит Кевина Каслану в этот самый момент. - Я же говорил тебе, что я грязный, - говорит Мидей, и Фаенону хочется сказать: пожалуйста, никогда не говори так о себе, поэтому он так и делает. Мидей смотрит на него так, будто любит его. Фаенон кладет руку ему на поясницу и прижимает к себе в объятиях, лаская изгиб его шеи, кожу вокруг уха, нежно целуя, словно прося прощения. Мидей держит его в крепких объятиях. Фаенон еще раз запечатлевает это чувство в своем сознании, надеясь, что оно останется с ним навсегда. Другой рукой он тянется к ягодицам Мидея, нежно надавливая на его анус, проникая пальцами внутрь, чтобы убрать всю чужую сперму, насколько это возможно в этой позиции. Мидей ерзает в его руках, снова терзаемый неловкостью и стыдом, а Фаенон целует его шею и царапает ее зубами, шмыгая, когда красные пряди щекочут его нос. - Твои волосы мешают. - Вот почему тебе не следует их распускать, - парирует Мидей. - А я не жаловался, - улыбается Фаенон, пряча улыбку в шее Мидея. - Правильно. Ты всегда выглядишь так, словно хочешь спросить, какой маркой шампуня я пользуюсь. - Я уверен, что я выгляжу не настолько плохо, - пытается ответить Фаенон, но Мидей ухмыляется, не сдаваясь. - Еще ты выглядишь как идиот. Фаенон усмехается и целует его в щеку. Большую часть спермы, к счастью, удалось извлечь. - Может быть, потому что я идиот. Очаровательный идиот, - ему удается сдержаться и не сказать «влюбленный идиот». - Не называй себя «очаровательным», - ворчат Мидей с недоверчивым смехом, словно говоря о том, насколько же ты глуп, а Фаенон только и рад быть глупым, если это вызывает у Мидея улыбку. Он отстраняется, и их глаза снова встречаются. Мидей слегка наклоняет голову. - Здесь или... - Спальня, - решает Фаенон, потому что к черту Кевина Каслану. Мидей просто смотрит на него с чем-то странным в глазах, и снова Фаенон читает в них «Я знал». Он задается вопросом, как много знает Мидей. Фаенон снова несет его на руках, теперь в спальню, укладывает на кровать, которая слишком велика даже для двоих. Целует лодыжки Мидея, затем колени. Медлит около его бедер, останавливается у промежности, чтобы лучше услышать божественные стоны, вырывающиеся из любимого рта. Ведет дорожку поцелуев вверх, мимо пупка, вдоль пресса, по отмеченным ушибами ребрам. По розовым соскам и внушительной груди; по острым ключицам и уже покрытой поцелуями шее. Задерживается на челюсти, оставляет один укус на нижней губе. Раздвигает его ноги. Мидей тяжело дышит, выжидающе наблюдая за ним.  Фаенон позволяет себе полностью накрыть тело Мидея своим, скользит руками по запястьям Мидея, лежащим по бокам его головы, переплетает их пальцы. Затем он наклоняется и шепчет ему на ухо: - Я займусь с тобой любовью, как в первый раз. Мидей отвечает: - Звучит заманчиво, - и смотрит на Фаенона так, словно тот последний человек на Земле.  Поскольку это первый раз, Фаенон хочет чувствовать себя первым. Он целует Мидея и стягивает кольцо с его пальца.

***

Кевин не спрашивает, где кольцо. Он словно ураган, залетает домой, чтобы вскоре умчаться прочь, и в конечном итоге именно он в этом доме становится чужаком. - Я уезжаю в командировку, - говорит он, поправляя галстук, собирая чемодан и натягивая пальто, даже не глядя в сторону Мидея. Мидей задается вопросом, заметил бы он прикосновения другого мужчины на нем, если бы любил его сильнее. Он улыбается. - Надолго? Кевин вздыхает, как будто даже разговор с ним раздражает, и отвечает. - Одна неделя или около того. Тебя что, это волнует? - Мне просто любопытно, - говорит Мидей. - Мне будет одиноко. Ему удается скрыть ложь в голосе. Кевин в любом случае бы этого не заметил.

***

 Нет сомнений, что Фаенон отправится в ад. Он ни в коем случае не идеальный человек, тем более не идеальный мужчина. Но до того, как он узнал о своем печально известном брате-близнеце, он хотя бы мог считать себя порядочным. Теперь он чувствует, что может сгореть, если шагнет за церковные ворота. Это не мешает ему вернуться на следующей неделе в белый пригородный дом, к которому он теперь относится как к своему собственному. И он совсем не чувствует вины перед Кевином, нет, - к черту Кевина Каслану, - но перед Мидеем. Он чувствует, что помогает отношениям, которые должны были давно исчезнуть, как пепел на ветру. Чувствует, что каждым любящим поцелуем и заботливым прикосновением он искупает вину за ошибки Кевина, и ему от этого тошно. Он пытается, если не может быть хорошим человеком, то хотя бы стать смелым. Он долго смотрит на себя в зеркало, прежде чем уйти сегодня днем, и кладет удостоверение личности в нагрудный карман на случай, если ему понадобится доказать, что он не просто сумасшедший («я не сумасшедший, я одержимый!»). Он надевает одежду, которая, по его мнению, выглядит на нем прилично, хотя он знает, что его чувство моды, мягко говоря, сомнительно, и он едет, как он считает, в последний раз в дом Касланы. На этот раз ему требуется целая вечность, чтобы выйти из машины, и еще больше времени, чтобы подняться по лестнице. Он все еще не знает, что собирается сказать.  «Я солгал, я на самом деле брат-близнец твоего мужа. И я буду относиться к тебе гораздо лучше, чем он». Нет, никуда не годится. «Я знаю, это безумие (не безумие, а помешательство), но я давно потерянный брат Кевина, Фаенон». Даже хуже. «Ты и так уже носишь мою фамилию, так что, может быть, мы могли бы...», …неважно. Он перестает думать. Стук в дверь, холод в груди, как будто у него в сердце кубики льда, и Мидей открывает почти сразу. - Долго же тебя не было - говорит он. Фаенон не сразу понимает, что происходит, когда Мидей наклоняется, ухмыляясь и шепчет ему на ухо: - Эй, мистер Каслана. Почему бы в этот раз вам не остаться на ночь?