Сахарная вата

Влюбиться в него было легко. В его улыбку, смех, взгляд, касания, лёгкий запах сигарет. Сан в эти чувства упал, утонул, исчез. Он в этих чувствах погиб и смерть эта была самой сладкой из всех возможных. Его любовь к Сонхва была подобно карбиду танталу. Её расплавить было практически невозможно. В то время как влюбленность Сонхва — сахарная вата. Сладкая, но мимолетная. Достаточно лишь капли дождя и та исчезнет. Хорошо, что дожди в Корее редкость и Сонхва был все также влюблён. Впервые за всю жизнь он был так сильно влюблён. Сан был для него всем. Чувства к нему окрыляли, опьяняли и заставляли забыться. Впервые Сонхва чувствовал себя счастливым, совсем не подозревая, что угодил в смертельную ловушку Кетафоса. — Ты светишься, — Сан поцелуями оставляет ожоги на щеке и улыбается. — Я просто влюблён. В тебя. В иллюзию. В мнимое счастье. Сан от этих слов начинал цвести, подобно пиону. Влюблен. Сонхва в него влюблен. От этого было так сладко и так хорошо, что Сан сначала в это не верил. Не мог поверить. Это звучало несколько трансцендентно, потому что влюбленный Сонхва похож на сказку. Он всегда любил всех и все: дождь, лего, друзей, дорамы про романтику. Всегда любовь, но никогда влюбленность. И, если честно, Сонхва предпочёл бы жить в этой иллюзии вечно. Вот только хитрый Кетафос со временем выпустил его из своей ловушки. Это было жестоко, сродни смерти. Не физической, скорее, метафорической. Сонхва погиб внутренне. Погас, сгорел, сломался, разбился. Сердце стучало в груди пустыми звуками и больше не чувствовало. Вновь. Бабочки в животе оказались не более чем личинками мерзких тварей, которые чувства Сонхва сожрали. Оставили его с жалким подобием сердца, которое работало чисто механически. Это была первая смерть Сонхва. Но, к сожалению, не последняя. Всё резко стало как-то не так. Стали не так ощущаться объятия Сана, поцелуи, влюбленные взгляды, касания… Весь Сан стал ощущаться… не так. Никак. Сонхва пытался всё это время выбраться со дна обрыва, стремительно карабкался вверх, к солнцу. Но сорвался. И теперь стремительно летел вниз, уже не пытаясь что-то исправить. Всё было бесполезно. Нужно с этим смириться. С собой смириться. С тем, что он такой… поломанный. Никакой. И вдруг стало мерзко. Он не влюблен, он обманывает Сана и себя в первую очередь. Сонхва уворачивается от поцелуев, а на приглашение пойти куда-то отвечает тихим «не сегодня, я устал» Ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра. Никогда. Устал от себя, от чувств, от вечного самообмана. Устал не иметь возможность наконец-то влюбиться. Уëн спрашивает в чем проблема, ведь Сонхва любит Сана. — Но я не влюблен. Я люблю тебя, люблю Хонджуна и… вообще много кого, но… Но любовь не равно влюблённость. Любовь это совсем иное чувство, её потушить практически невозможно. Любовь не всегда романтика. Сонхва бы сказал, что никогда. Но влюблённость это нечто иное, нечто лёгкое. Может именно поэтому Сонхва так тяжело? Влюблённость окрыляет и даёт то, что делает тебя самым счастливым человеком в мире. Сонхва был несчастен. Любовь не равно влюблённость и Сонхва знает это не понаслышке. Тишина давит на лёгкие и заставляет задохнуться. — Тебе нужно с ним поговорить, он имеет право знать, что твое сердце ему больше не принадлежит. Никогда не принадлежало. В руках Сана была лишь часть, осколок. Подделка. Такая реалистичная, что даже Сонхва поверил. Уëн прав. Им нужно поговорить. Мысль о предстоящем разговоре растекалась внутри Сонхва подобно нефти в океане. Убивала все живое, загрязняла и не позволяла дышать. Было бы легче сказать все в режиме онлайн, но Сан не заслужил такого. А Сонхва не заслужил его. «Нам нужно серьёзно поговорит, Сан» Руки дрожат. Мысль о том, почему он такой не как все маленькими молоточками стучала по мозгу. Дзинь-дзинь-дзинь. Что это? Его мысли? Сообщение от Сана. «Что-то случилось, звездочка?» Да, твоя звездочка погасла. «Встретимся в нашей кофейне через двадцать минут. Нужно поговорить» Отправлено. Молоточки в голове превратились в колокола и звонили… звонили… били. Били до поломанных костей и крови. Но не до смерти. Сонхва стремительно трекскался с каждым ударом. Почему так страшно? Почему так стыдно? Почему именно он? Почему всё так? Десятки разных «почему» и ни одного «потому что». — Звездочка? Сонхва вздрагивает. Впервые за все время Сану он не улыбается, не торопится обнять и поцеловать, сказать тихое «я скучал». Вместо этого сжимает салфетку в руке и отводит взгляд. Сан вдруг гаснет. Кажется, понимает, что его звездочка больше не горит. — Разговор будет не из приятных, да? Сонхва чувствует себя виноватым. Зачем ему сердце, если оно не может чувствовать? — Прости, что так вышло. Сан порывается обнять, сказать что-то хорошее. Но ничего не делает. Молча садится напротив и улыбается. Откуда у него есть силы это делать? Почему Сонхва не может быть таким же сильным, как и он? Почему он улыбается ему? Разве он не должен кричать, обвинять в том, что Сонхва сделал ему больно, что обманул? Почему даже сейчас он ведёт себя с ним так? — Ты не виноват в том, что чувствуешь. — Проблема в том, что я не чувствую. Прости, мне жаль, я… Сонхва зажмуривается. Если он ничего не чувствует, то почему так больно? Вдох-выдох. Сонхва справится, в конце концов, это ведь не впервые происходит, да? — Сан, мне жаль, что я дал тебе надежду на то, что изначально было обречено на провал. Я обманул себя и тебя. Наконец-то подумал о том, что все будет хорошо, но…это была лишь иллюзия. Хорошая, приятная, но иллюзия. Мне жаль, что из-за меня ты… что я делаю тебе больно. Прости меня, мне жаль. Я… Виноват перед тобой, но я. — Больше не любишь, да? Почему он выбрал это кафе? Почему тут впервые так много людей? Почему? Зачем? Неужели все они хотят увидеть то, как Сонхва разбивается окончательно и разбивает того, кто ему дорог. Того, кто быть разбитым не заслуживает. — Я люблю тебя, Сан… но не влюблен больше. И никогда не был, наверное. — Ты не виноват. Сонхва молчит. Не знает, что ему ответить. — Твоей вины здесь нет, Сонхва. Я знаю, что ты не хотел, чтобы все закончилось вот так. Ты заслужил быть счастливым и мне жаль, что я не могу сделать тебя таким. Я не виню тебя в этом и ты не вини себя тоже. Ты не властен над своими чувствами. К сожалению, мы не всегда выбираем то, что мы хотим чувствовать, а что не хотим. Мы просто люди, которые не властны над этим, понимаешь? Так зачем корить себя за то, что ты не можешь исправить? Сонхва слышит, как за окном дождь разбивается о землю. Точно, во всем виноват он, да? Просто чувства Сонхва — сахарная вата. Легко тают даже от одной капли дождя. — Но тебе больно. — Больно, Сонхва. Но это не то, за что ты должен винить себя, понимаешь? Мне будет больно ещё долго. Я влюблен в тебя. Но я не могу заставить тебя влюбиться в меня, а даже если бы мог, то не стал. Ведь помимо этого я люблю тебя и не хочу делать то, что принесёт тебе дискомфорт. Я справлюсь, Сонхва, просто мне нужно будет время. Но я обязательно справлюсь, я взрослый человек. Оба молчат. Сонхва не уверен в том, что ему становится легче, но теперь хотя бы не страшно. Сан не отвернулся от него, не разозлился, ни обвинил. Наверное, хорошо, что так вышло, да? Сонхва его не достоин. Сан заслуживает не только давать, но и получать. Сан заслуживает того, чтобы в него были влюблены ответно, а не только он. Сан заслуживает кого-то, кто не Сонхва. — Позволь задать вопрос, Хва. Ты был счастлив со мной? Ты не жалеешь? — Я могу жалеть о многом, но не о том, что был с тобой. Мне жаль, что я поломанный для чувств. Но ты позволил испытать их хотя бы на мгновение. Обмануться, но испытать. Я не жалею и никогда не стану. Я благодарен тебе за это. — Сонхва смотрит Сану в глаза впервые за все время. Сан в них, кажется, видит океан не пролитых слез. — Возможно, я прозвучу эгоистом, но если бы была возможность, я бы сделал также. Я бы вновь позволил себе обмануться ради мнимого счастья. Потому что другого, видимо, не дано. — Ты не поломанный. Ты такой, какой ты есть. То, что ты считаешь в себе изъяном является тем, что делает тебя тобой. Да, тебе больно от этого, но ты это ты. Ты не поломанный, ты не странный, ты не неправильный, Сонхва. И никогда им не был. — Спасибо. У Сонхва голос дрожит, надрывается, срывается. Оба понимают, что эти слова не помогут. Но Сонхва действительно благодарен Сану за всё. — Ты не такой как все, но это не значит, что это плохо. Сан ещё раз касается Сонхва. Лишь на секунду. Своеобразное благодарное прощание. — Будь счастлив, Сонхва. Если он ничего не чувствует, то почему так больно? С губ пытается сорваться тихое «прости», но Сонхва молчит. Сан уходит. Не из кофейни и не просто от Сонхва, а из его жизни. Возможно, навсегда. Сонхва глотает слёзы. Это была вторая смерть Пак Сонхва и вновь не физическая. Метафорическая. Но последняя.