тамбур

мы начали забегать в электричку, ведь если не успеешь - останешься на станции и всем будет все равно, или же тебя прищемит дверьми, а это страх детства каждого. со всех сторон кричали: «давай быстрей! да быстрее, господи!». чувствовалось, что все хотели материть друг друга, но при классных руководителях, к сожалению, нельзя.  мы с матвеем забежали самыми первыми. мероприятие было ранним, поэтому в вагонах людей было чересчур много, это раздражало. все друг друга раздражали и никто не собирался это скрывать. нас начали толкать к дверям, а классные руководители и некоторые девочки быстро прошмыгнули в сам вагон, к свободным местам.  настолько тесно, что тело повернуть точно было нельзя, а сделать шаг и подавно. было ощущение, что в тамбуре человек тридцать. воздух был холодным, но потихоньку начинал согреваться дыханием примерно тридцати человек. я начал считать их по головам.  сегодня мы ехали на какое-то обязательное мероприятие. я хотел добраться сам, но сказали, что добираемся всем классом. матвей в принципе думал не ехать, но я его уговорил, чтобы тот согласился. а че я один останусь? у меня нормальные отношения с классом, но не, не хочу один оставаться. и плюсом я взял с собой сухариков.  состав тронулся.  нас с матвеем качнуло в сторону. очень странно стоять так с ним: лицом к лицу. я видел его красные щеки, капельки пота на лбу. и дышал он прям в меня.  – бля, хватит дышать так.  мне не было противно, но пусть он перестанет.  – у меня легкие болят, я не могу.  дышал он так, потому что бежали мы до этого состава со всех ног. опаздывать на мероприятие всем классом было нельзя. и так нам постоянно пизды дают, а тут еще и это будет. а матвей не переставал дышать прям в лицо. дыхание горячее и частое. пусть хоть отвернется. было ощущение, что он в меня сейчас плюнет.  сейчас еще кто-нибудь еще и сзади сфоткает и в группу класса отправит, как обычно. я смотрел немного в сторону, чтобы было не так неловко. наши куртки терлись друг об друга, создавая смешной звук.  состав качнуло вправо.  в этот момент матвея прижало ко мне всем телом. я попытался отодвинуться, но сзади меня дверь. я что-то не понимал.  я почувствовал, как прижались наши ноги и животы. я не понимаю почему мавтей не поставит руку и немножко не отодвинется. это же вполне возможно. я бы сделал именно так.  меня самого немножко дернуло и я посмотрел на матвея. тот какого-то хуя смотрел прямо на меня. почему он не перестает? какого хрена он пялится? он так шутит? с каких пор? состав качнуло влево.  все встали в обычное положение, никто больше на друг друга не наваливался. но матвей не отлипал. мне не хотелось его толкать обратно, грубо получится. но и говорить ему отодвинуться тоже не хотелось. че сам что ли не понимает? и к тому же услышит кто-нибудь.  состав начало качать в разные стороны.  это был какой-то пиздец. я не понимаю что он делает. ну это не он может. его вновь прижало ко мне и в этот раз, прижались не только животы и ноги. у меня непроизвольно начали краснеть щеки и уши. я ненавижу такое покраснение. его никаким способом не убрать. не охлаждением, не отвлечением. это надолго.  я посмотрел в его лицо, а оно почему-то опять смотрело на меня совершенно спокойно. глаза были даже словно добрыми. словно ничего не происходит. словно он блять не трется об меня прямо сейчас.  я чувствовал, как они соприкасались. справа-слева, справа-слева. трутся, немножко отодвигаются, отчего я немного спокойно выдыхал. но я не мог сделать нормальный вдох и выдох. в одном моем вдохе было десять сжатий грудной клетки и семь резких морганий. я зажмурил глаза. мало ли так не будет заметна моя реакция. просто зажмурился. мурашки начали бегать по затылку, я прислонился головой к холодному стеклу. нет, я не могу так зажмуриваться. это полностью показывает мою реакцию. и думаю, что он чувствовал мою реакцию. я приоткрыл глаза и начал смотреть на молнию его застегнутой куртки. в глазах начинало темнеть. мои руки в карманах сжимались настолько, что следы от ногтей я чувствовал даже после того, как я их разжал.  почему мое тело так реагирует? нет, это понятное дело. но я не хочу чтобы оно так блять реагировало. это приятно, я вообще не спорю. но я не хочу испытывать это «приятно» от матвея. мой живот всё больше сворачивался. почему я просто не могу перестать так реагировать. я попытался отстраниться в сторону, но это сделало лишь хуже. я сделал маленький шажок влево, в этот момент  состав качнуло сначала влево, а потом со всей силы вправо.  я резко и даже слишком громко выдохнул. к нашим бокам спиной стояла одноклассница. она повернула немного голову, в ее поле зрения смог попасть только матвей. меня и мое красное лицо она не видела.   – он там не умирает?    – не, все норм.  мои ноги искрились и дрожали одновременно. челюсть сводило. я не смогу продержаться еще. я не хочу, чтобы это был матвей. мне приятно, но я не хочу. и не хочу чтобы было приятно, потому что это матвей.  с девочками я не был никогда, да особо никого и не хотел. мне ласк от других не нужно, я в них не нуждался. нечто такое у меня впервые.  че за хуйню он вообще творит, я не понимаю? с каких пор он начал наваливаться на меня всем весом, прикасаясь ногами, пялясь. он буквально. я даже не знаю как это назвать.  он наклонился к моему уху и спросил:  – а ты че красный такой?  я понял вопрос лишь через пару секунд. задавал он вопрос неискренне, с подъебкой. зачем он это делает. как ему пришло это в голову.  – блять, хватит – я не наклонялся к его уху и сказал чуть громче шепота. из-за общего гула в тамбуре, другим слышно не было. и слава блять богу. к тому же, он все время после вопроса смотрел на губы. мог и прочесть, если так нужно.   – то есть мне правда перестать? я промолчал. когда он прижался уже сам, не за счет вагона, я отлепил свой таз от двери вагона и немного поддался. он начал улыбаться. я веду себя жалко. противно. слишком «сладко». но мое отвращение к такому сладкому поведению было менее сильным, чем удовольствие. как друг может приносить удовольствие? хорошо, пусть это будет всего раз. мы это обсуждать точно не будем. он точно не начнет первым об этом разговор. да и вряд ли такое у меня случится в жизни.  я сам начал давить. веду себя как какая-то пендосина. пусть это будет всего раз. справа-слева.  сразу классная руководительница начала практически орать, я испугался, что она хоть что-то увидела. но тут даже не в чем обвинять. просто качается поезд:  – выходим! быстрее! сарычева шевелись  я посмотрел на матвея, он улыбался. я не мог ему улыбаться. у меня были заботы поважнее: как мне выйти из вагона, не упасть в расстояние между платформой и поездом, с такими трясущиеся ногами?