Happy death day

Для многих слова о собственной смерти способ привлечь внимание или показать насколько они устали. Для кого-то это просто привычка, кидать подобную фразу в диалоге. Для всех этих людей подобное не значит ровным счётом ничего, так небольшой эмоциональный выплеск, который они переживут и может даже не вспомнят, что говорили подобное. Для Хенджина всё было совершенно не так. Каждый день для него — это борьба с собственным мозгом, который оказался тем ещё предателем. С детства Хван боялся смерти, с каждой новой свечой в торте он убеждался в том, что хочет остаться тут навечно. Увидеть развитие и закат цивилизации, посмотреть на всё это со стороны, словно документальный фильм. Хенджин никогда не хотел умереть, но с каждой новой задутой свечой осознание собственной беспомощности и слабости наваливалось. Мозг начал собственный отсчёт, подвигая его к краю самоуничтожения. Не есть целый день, чтобы проверить собственную выносливость? Пожалуйста. Не спать несколько дней? С радостью. Работать без выходных и перерывов на обед? Разве бывает иначе. Новый порез поверх старого, новый перелом, когда ещё старый не зажил. И с каждым разом только хуже. Постепенно навязчивые мысли вытесняют логические адекватные доводы против подобных экспериментов. Потому что…всем плевать. Единственный человек, которого было жалко, это собственная мать, пожалуй мысль о ней держала сильнее, чем что либо. Повезло, что живёт она далеко, отправив взрослое чадо в плаванье по дальним океанам в попытках найти самый лучший обитаемый осторов для проживания. Вот только Хенджин не хочет жить. Он привык в шутку бросать эти слова. Каждый день на его лице улыбка, в которую верит каждый, но не он сам. Близкие ему люди постепенно выбирали для себя иной путь, выбрасывая за борт и желая удачи в плаванье. В отличие от родителей, они не оставили ему даже спасательного круга. На самом деле Хенджин до безумия боится открытой воды. Паническая атака настигает его сразу же, стоит ему опустить свои ноги на морское дно, а ведь около берега совсем мелко. Дальше не даёт продвинутся подсознательный страх. Без надувного круга он точно не сможет, вот только к огромному сожалению, все они пылились на верхней полке шкафа, случайно задетые острым предметом. Хван не помнит, когда впервые его рука потянулась за лезвием, не помнит, как врал матери о первых порезах. Помнит только одно, как облегчённо выдыхал, ведь всё это благополучно списывалось родителями на переходный возраст. Правда возраст прошел, а лезвия остались и не только они. Может если бы ему помогли в самом начале, то сейчас бы он не сидел на краю моста. Было странно осознавать, что за его спиной проносятся автомобили с живыми людьми, там бурлит жизнь. Внизу, под его болтающимися в воздухе ногами плавным течением река несёт какой-то мусор, брошенный этими самыми живыми людьми. Скоро он и сам окажется наравне с этим мусором, хотя по ощущениям, он всегда был там. Хенджин улыбается. Впервые за долгое время улыбку не нужно придумывать, осознавать и натягивать ее. Она выходит сама по себе, такая теплая и нежная. Никто его не спасёт. Потому что Хенджин сделал всё, чтобы люди вокруг думали, что с ним всё в порядке и не стоит переживать. Ведь так просто обмануть всех разговорами по душам, не договорив и половину того, что творится в твоей голове. Хван слишком хорошо знал, что люди хотят услышать и где та грань, которую они готовы принять за твое доверие. Обмануть всех вокруг легко, если ты обманываешь сам себя. Ловите лайфхак, так сказать. Хенджин смеётся, тихо, но так мелодично, со своей собственной шутки. Он боится прыгать, сама высота его не пугает, но вот осознание, что он будет задыхаться в потоках реки, вместо того, чтобы быстро разбиться о её толщу — пугает… Хван встаёт. Никто не пытается его остановить не из-за равнодушия или позднего часа, а просто благодаря тому, что никто не может видеть его с этого ракурса. Хендижн давно нашел это прекрасное место и достаточно часто бывал здесь. Кто бы мог подумать, что он будет справлять тут свое последнее день рождение. Парень ждёт, смотря на экран телефона, пока на циферблате не появляется три нуля. — С Днём Рождения, Хван Хенджин, — звучит глупо, но ему нравится такая драматичность. Хенджин перелезает через перила осторожно. Он бредёт вдоль и чувствует слабость. Постепенно таблетки начали действовать и мозг успокаивается, притупляет эмоции. Правда в этот раз простой сонливостью уже не отделаться. Хван бредет в сторону дома скорее на автомате, чем из большого желания. Руки и ноги уже не кажутся собственными, тело в принципе начинает ощущаться странно и инородно. Около подъезда его встречает рыжая кошечка, она едва слышно мяукает. Удивительно, что никто так и не донес о ее существовании. Хенджин постоянно подкармливал бедняжку, не имея возможности взять к себе. Его друг кошатник, тоже не мог взять к себе уже четвертую кошу и настаивал на том, чтобы Хван просто нашел новую квартиру, где разрешены животные. Минхо не мог знать, что Хенджину в принципе уже не будет нужна квартира. — Привет, детка, смотри, я принес тебе самые вкусные деликатесы, стоили они, как мои обеды на неделю, — Хенджин смеётся. — Тогда почему ты так легко купил дорогой кошачий корм, вместо того, чтобы купить себе еды? — Хван вздрагивает, но не сильно, действие таблеток замедлили его реакцию. Хенджин оборачивается. Минхо курит, стоя недалеко от входной двери. Если честно, Хван точно не ожидал увидеть тут своего друга. Вернее даже будет сказать, бывшую свою влюбленность и в последствии просто друга, с которым иногда перекидываешься парой сообщений. Из-за своих чувств, Хенджин не смог остаться с Минхо близкими друзьями, постоянно находил отговорки, чтобы не встречаться, благодаря чему общение само пошло на спад. Видеть Минхо было больно. Даже с притуплеными ощущениями, старые чувства отдавались болью в груди, хотя Хенджин улыбался. Они почти синхронно сели на скамейку. На самом деле Хван думал, что они просто созданы друг для друга. Многие интересы, темперамент и даже желания — попадание на десять из десяти. Ли спокойно переносил все его загоны и был рядом, вот только Хенджин к своему огромному сожалению, случайно перешагнул эту дружескую грань и влюбился. Было невыносимо больно терять такого человека, ставшего родным за короткий срок. — Почему ты тут? — кажется уже даже язык ворочается с трудом. Хенджин прикрывает глаза, ощущая, как усталость постепенно забирает его в свои объятия. — Феликс попросил тебе передать какой-то пакет с вещами, а мне было по пути, решил заглянуть, заодно поздравить первым, — в этом весь Минхо. Никогда не скажет, что пришел по собственному желанию, хотел сделать сюрприз, небось ещё и ждал тут битый час, чтобы подкараулить именинника. Ли не заслужил такого отношения к себе, не заслужил видеть, как Хенджин из последних сил борется со сном. Вечным сном. — Спасибо, — это слово даётся с трудом, даже глаза открыть уже не получается. — Не за что, принцесса, завтра тебя ещё ждёт торт, а меня тумаки от Феликса, потому что я только что рассказал тебе про сюрприз, — Минхо смеётся, но не слышит смеха в ответ. Мир замирает. Навсегда для одного человека, который уже никогда не сможет увидеть шок и страх на чужом лице, не услышит мольбы о помощи и не почувствует чужих рук, что трясут с такой силой, словно собираются душу вынуть. Темнота единственное, что ждёт там. Кажется пора прощаться. С Днём Смерти тебя.

***

Как жить после смерти? Минхо задаётся этим вопросом уже сто пятьдесят три дня и…взгляд падает на стрелку часов, пять минут. Очередная ночь, которая принесла за собой бессонницу. Кажется невозможным спать после того, как твой самый близкий человек навсегда уснул на твоих руках. В моменты, когда сон приходит к нему, то первое, что видит перед собой Ли это лицо Хенджина. Его мягкую улыбку, вечно выжженные в блонд волосы, длинные пальцы, которыми он поправляет спадающие на лицо пряди. Всё это кажется таким настоящим, таким живым. Минхо тянется к нему, хочет спросит о чем-то, но Хван лишь качает головой и что-то говорит, только слов разобрать невозможно. Ли всегда после таких снов просыпается с немым криком на губах и весь в поту. Почему? Главный вопрос, на который парень не может никак найти ответа. Он собирает жизнь по кусочкам, восстанавливает каждый момент проведенный вместе и никак не может понять. В какой промежуток времени всё пошло не так и что именно стало спусковым крючком. Минхо не может перестать об этом думать. Он забывает поесть, но исправно ходит на работу, совершенно не реагирует на сообщения в общем чате и забывает перезвонить друзьям. Чан упорно твердить о психотерапии и часто приходит без приглашения. Перебирает продукты на полках, заменяя испорченные новыми и готовит что-то. Он пытается поговорить, но Минхо упорно поджимает губы и говорит, что всё в порядке. Однажды Бан не выдерживает, ему страшно потерять ещё одного друга и давит на больное. — Он тоже вечно повторял эту фразу и куда это привело! — Чан понимает, что сказал лишнее, но только так на родном лице появляются хоть какие-то эмоции. Минхо впервые за очень долгое время, а знакомы они с детства, плачет. Бан мягко прижимает к себе, Ли же накрывает истерика, он практически кричит, заливая слезами чужую рубашку. — Ты любил его? — Чан произносит это тихо, когда Минхо практически успокаивается и лишь слегка подрагивает в его объятиях. — Больше жизни, — Ли сам не замечает, как начинает свой длинный рассказ об одном очень надоедливом младшем, который начал таскаться за ним в университете. Минхо помнил первый день, когда увидел Хенджина, такое на самом деле было трудно забыть. Он много слышал о неком принце с первого курса, но никогда лично не пересекался с ним. В тот погожий солнечный день Ли, как и положено всем лабораторным крысам сидел в кабинете и упорно пытался подобрать нужную формулу, чтобы не убить все живые растения в комнате, а помочь им жить при низких температурах. Где-то в промежутке между второй и третье парой, в кабинет ввалилось нечто длинноногое и розоволосое. — Здравствуйте, меня зовут Хван Хенджин, меня послал профессор Со, он хотел взять у вас образцы, — в этот момент произошло сразу несколько вещей. Минхо отвлекся от записей в тетради, профессор Ким уронил склянку, а Хенджин сделал неосторожный шаг и благополучно подскользнулся на разлитом кем-то масле. Тормозило это чудо лицом, в которое впилось несколько мелких осколков. Знал ли Минхо тогда, что уже влюбился? Пожалуй да, но признаваться себе не спешил. Громко крича о том, какой Хван растяпа, Ли отреагировал быстрее всех, доставая аптечку и поднимая парня с пола. К его огромному удивлению, несмотря на смазливое лицо и статус принца, это чудо совершенно не стало ныть и обвинять их в том, что они испортили ему лицо. Минхо отвёз тогда смеющегося сквозь слезы Хенджина в травмпункт, пока тот жаловался на то, что ему больно плакать из-за порезов. Ли подумал, что он чокнутый, в принципе многие с факультета биохимии были не в себе. На самом деле Минхо был удивлен. Хвану больше подошел бы факультет искусства или танцев, ну или на худой конец литературный. А тот вполне себе увлеченно рассказывал о каком-то реагенте, который ему запретили использовать после несчастного случая с другим студентом. — Из-за того, что какой-то идиот, пренебрег элементарной техникой безопасности, мы теперь должны страдать! — обмазанный бетадином и облепленный пластырем, Хван вещал Минхо о трудностях в их лаборатории, попутно жуя свой биг тейсти. Как они оказались вместе в ближайшем от больницы Макдональдсе Ли сказать не мог, но и отрицать, что был совершенно не против тоже. После этого случая этот мелкий стал повсюду таскаться за Минхо, а тот даже не пытался сопротивляться. Он спокойно отнёсся, когда младший стал подсаживаться к нему за обедом, и они даже познакомили своих друзей между собой. Двое из них даже стали парой, совершенно никого этим не удивив. Чанбин слишком уж часто кидал на Феликса эти жалобные взгляды, а тот просто не мог перестать лапать его бицуху. Так и сошлись. Минхо казалось, что между ними всеми царит некая гармония. Они могли встречаться раз в месяц, когда учеба и работа давала им перерыв, когда все выпустились то и вовсе стало даже легче. Не приходилось совмещать. Чан с удовольствием принимал их шумную ораву у себя, а Минхо слишком любил диван хена и его двух кошек, чтобы отказываться от предложений переночевать после очередных посиделок. Иногда с ним оставался и Хенджин, который жил дальше всех и не мог потратиться на такси. На самом деле Ли обожал такие ночи. Чан предлагал ему лечь с ним на большую кровать, но Минхо чаще всего отказывался, предпочитая постелить себе на полу возле дивана. Они могли говорить с Хенджином часами. В такие ночи Минхо чувствовал себя как никогда спокойно. Бархатный голос младшего с лёгким теплым летним ветром из окна, мурчание кошки под боком. Ли хотелось бы проводить так каждый свой вечер. Только он никак не мог понять Хвана. Тот вел себя одинаково дружелюбно со всеми и превращался в стерву с теми, кто пытался навредить близким. Он был всегда таким улыбчивым, порой ластился, как кот, а временами раздражал так сильно, словно специально нарываясь. Для Минхо стало неожиданностью, когда он случайно узнал, в каких условиях на самом деле жил Хенджин до переезда в съёмную квартиру. Хван однажды весь в слезах позвонил ему, перепугав до смерти своим «хен, помоги». Ли был на месте через двадцать минут, практически вылетая из машины, бросая её в неположенном для парковки месте. Неблагополучный район. Минхо сразу же вспомнился фильм «Паразиты». Он под чьи-то пьяные крики добрался до нужной двери, которая даже не была заперта. Хенджин нашелся сразу же, сидящий на полу, весь в крови и слезах. У Ли тогда чуть сердце не остановилось. Он с трудом уговорил младшего уйти из этого места, но тот истерично повторял что-то о том, что он принадлежит этому месту и не заслужил большего. Наверное стоило забить тревогу уже тогда, но на следующий день Хенджин проснулся у него в квартире и выглядел как всегда бодрым и весёлым. Кто бы мог подумать, что спустя пару дней после кончины, Минхо найдет целую полку с таблетками, где антидепрессанты и транквилизаторы, стояли вперемешку с обезболивающими и бинтами. Ли должен был понять, почувствовать, что Хван что-то скрывает. Должен был сделать хоть что-то, когда тот резко начал отдаляться от всех и в особенности от него. Вот только Минхо был слишком занят своей работой и предпочитал ждать, когда младший сам вновь пойдет на контакт. Но этого не случилось. Минхо затихает и теперь слушает биение чужого сердца под своим ухом. Чан всегда был рядом, с самого детства помогал и поддерживал. И Ли становится тошно от самого себя. Он просто принимает всё как должное, не делая ничего. Если бы он был чуточку внимательнее и сделал шаг навстречу, может Хенджин бы ответил и сейчас ему бы не приходилось носить цветы к красиво оформленной фотографии. — Ты ни в чем не виноват, — Чан старается уверить Минхо в этом, но тот не хочет верить в это. Вина за чужую потерянную жизнь гигантским грузом давит на плечи. Ли отсаживается, позволяя кошкам устроится на его коленях. Перед глазами тут же возникает лицо Хвана и та брошенная, казалось бы в шутку, фраза. «Если бы я был котиком, то ты бы полюбил меня также, хен?» Бан уходит ни с чем, но возвращается изо дня в день. Следит за питанием, напоминает о сне, хотя сам порой мог сидеть до поздней ночи за компьютером. Минхо спустя неделю замечает, что Чан читает исключительно труды о биполярных расстройствах и самоубийствах. Ли с запозданием, как всегда, понимает, что Бан тоже чувствует вину. Ведь он единственный в их компании, кто имел диплом клинического психиатра, правда работал в полиции, помогая служащим справляться с их травмами. Они всё чаще начинают говорить о Хенджине, хотя раньше Минхо избегал любых упоминаний младшего в разговорах. Ли убеждается, что Чан тоже несёт бремя вины, но и что-то ещё, чего Ли понять никак не может, пока в один из вечеров, когда становится совсем невыносимо от тоски они не выпивают бутылку виски на двоих за каких-то пол часа. — Знаешь, а я ведь давно понял, что вы два дурака, которые не могут никак признаться, — у Чана на языке горечь, но далеко не из-за выпивки. — Я должен был подтолкнуть, помочь вам увидеть, но я такой эгоист. Минхо смотрит не понимающе, пытаясь считать эмоции на чужом лице. — Я так боялся, что если вы сойдётесь, то у меня не останется и шанса, — Бан прикрывает глаза. — Шанса на что, хен? — голос Минхо хрипит и слегка дрожит, он одновременно боится и хочет узнать ответ. — Шанса, что ты никогда не ответишь на мои чувства, Лино-я, — это старое прозвище, которым Минхо не пользовался со времён младшей школы. — Но я не хотел, — Чан запинается из глаз начинают скатываться слёзы. — Не хотел, чтобы мое желание исполнилось таким способом. Почему-то Минхо становится смешно. Наверное, это истерика, и даже попытка Чана ответить ему не приводят ни к чему, пока Ли сам не успокаивается. — Когда загадываешь желание у Джина, нужно быть осторожнее, разве фильмы тебя ничему не научили, хен? — почему-то именно от этой мысли Минхо смешно, в тот момент, когда Чан просто ошанашено смотрит на него. — Я же хотел, чтобы наши с ним проблемы исчезли. Минхо теперь на собственной шкуре ощутил эту истину, прописанную в старых легендах и показанную во множестве фильмов. Желания порой приводят совершенно не туда, куда на самом деле человек желает. — И что теперь будем с этим делать? — Чан смотрит устало, выпивка уже практически выветрились, благодаря их вылазке на балкон. — Будем осторожнее в своих желаниях, а ты обратишь внимание, на одного маленького лиса, пока и он не успел загадать нечто, с чем не сможет справиться, — Минхо улыбается и впервые со дня смерти Хенджина чувствует себя легко и спокойно. Чан рядом молча курит и почувствовав вибрацию в телефоне, не сразу реагирует. — Лучше ответь, иначе потом может стать слишком поздно, — Минхо уходит с балкона и достает собственный телефон, где видит один пропущенный, но такой важный звонок.