Укрощение пламени

С первого курса Рон Уизли знал, что в нём что-то не так. Он не мог объяснить, почему его взгляд постоянно останавливался на одном конкретном слизеринце, почему он ловил себя на мысли, что ищет его в толпе. Блейз Забини не был похож на других студентов — он был слишком спокойным, слишком уверенным, слишком… завораживающим. Но Рон был гриффиндорцем, а Забини — слизеринцем. Их миры не должны были пересекаться. Он пытался игнорировать это чувство, пытался убеждать себя, что это просто ненависть. Ведь ненависть куда безопаснее, чем признание того, что это что-то большее. Но стоило им столкнуться в коридоре, как сердце Рона начинало стучать быстрее. И он ненавидел себя за это. Годы шли, а тайное притяжение не исчезало. Оно росло, запутываясь в мыслях, превращаясь в постоянное напряжение. Каждый взгляд Забини заставлял Рона чувствовать себя так, будто он находится под заклинанием, из которого нет выхода. Их перепалки становились всё более жёсткими, но в них всегда было что-то ещё. Что-то, что никто, кроме них двоих, не замечал. Блейз Забини никогда не смотрел просто так. Его глаза будто прожигали насквозь. Рон пытался отвечать ему тем же, но это никогда не работало. В конечном итоге он всегда был тем, кто отводил взгляд первым. На шестом курсе их игра зашла слишком далеко. Всё началось с обычного спора, но закончилось тем, что Рон, дыша тяжело, прижимал Забини к стене в пустом коридоре. Их лица были слишком близко, их дыхания смешались. Они оба знали, что это уже не просто ненависть. - Думаешь, можешь меня запугать, Уизли? - прошептал Блейз, усмехнувшись. Рон стиснул зубы, его руки всё ещё сжимали мантию Забини. - Думаю, мне пора тебя проучить. Но прежде чем он успел что-то сделать, Забини склонился ближе, его губы прошлись в опасной близости от уха Рона. - Тогда сделай это. Рон замер. И отступил. Он убежал, даже не оборачиваясь. После войны всё изменилось. Хогвартс был восстановлен, но что-то между ними осталось незавершенным. Они избегали друг друга, но не могли избежать общей реальности. Пока однажды Рон не получил письмо из Министерства. Его обязывали вступить в брак. С Блейзом Забини. Его руки дрожали, когда он читал официальные строки. Это была ошибка. Это должно было быть ошибкой. Но когда он увидел самодовольную улыбку Забини на встрече в Министерстве, он понял, что это было всё, кроме ошибки. Блейз Забини был везде. Рон замечал его даже тогда, когда не хотел. Он был словно тень, ощущался даже на расстоянии, и это сводило с ума. После объявления о браке всё стало ещё хуже. Они больше не могли просто игнорировать друг друга. Рон старался не смотреть на него, но взгляд всё равно находил Блейза в толпе. Даже если он не поворачивал голову, он чувствовал его взгляд. - Ты слишком напряжен, Уизли, - усмехнулся Забини, когда они столкнулись в коридоре. Рон хотел что-то сказать, но его язык словно прилип к нёбу. Блейз стоял слишком близко, его голос был слишком низким, а в глазах плясало что-то, что Рон боялся разглядеть. - Отвали, - выдавил он наконец, отступая на шаг. - О, а ты всё ещё притворяешься, что ненавидишь меня? - Блейз ухмыльнулся. – Очаровательно. И ушёл, оставив после себя раздражение и странный, липкий жар в груди. Это не должно было происходить. Рон не должен был думать о нём. Но мысли всё равно пробирались в голову – непрошеные, опасные. Они жили в одной комнате. Их брачный контракт требовал совместного проживания, а значит, Рону приходилось видеть его каждый день, каждую ночь. Однажды он проснулся и увидел, как Блейз стоит у окна, лениво потягиваясь. Было еще слишком рано, солнце только вставало, а в полутьме контуры его фигуры казались четкими, обжигающе реальными. Рон задержал дыхание. - Ты опять пялишься, - лениво заметил Блейз, не поворачиваясь к нему. Рон тут же сел на кровати, сбрасывая одеяло. - Да иди ты, - пробормотал он, но голос был слишком хриплым. Блейз повернулся, и их взгляды встретились. В воздухе висело напряжение, густое, как раскалённый пар в бане. - Ты не такой хороший лжец, Уизли, - тихо сказал он. Рон не ответил. Он не мог ответить. Каждый день напряжение между ними росло. Они не говорили об этом, но оно было во всём – в случайных прикосновениях, в украдкой брошенных взглядах. В том, как Рон замирал, когда Блейз проходил мимо него слишком близко, случайно касаясь плечом. Это сводило с ума. Рон знал, что это нельзя контролировать. Знал, что если не поставит границы, всё выйдет из-под контроля. Всё рухнуло в один вечер. Рон зашёл в комнату и увидел Блейза, сидящего в кресле, с книгой в руках. Это было нормально. Но что-то в его позе, в расслабленности, в лёгкой усмешке заставило его остановиться. Блейз поднял взгляд. - Чего уставился? – спросил он, лениво переворачивая страницу. Рон не знал. Не знал, почему не может отвести взгляд. Почему ему казалось, что воздух стал гуще, а тишина – громче. Он сделал шаг вперёд. И ещё один. Блейз не двинулся, только прищурился, наблюдая за ним. - Ты уже перестал сопротивляться? – пробормотал он, откладывая книгу. Рон сжал кулаки, но не двинулся назад. - Ты всегда этого хотел, Уизли, - продолжил Блейз, его голос был низким, почти бархатным. – Просто не хотел признаваться. Рон дышал тяжело. Сердце билось в груди слишком быстро. - Заткнись, - выдохнул он. Блейз усмехнулся. - Тогда заставь меня. Когда их губы, наконец, столкнулись, это было не про нежность. Это было про голод. Про то, что накапливалось годами. Рон резко схватил его за рубашку, притягивая ближе. Они врезались друг в друга, сплетаясь в необузданном вихре, и это было безумием — теплые, твердые пальцы скользнули по затылку, сжали волосы. Блейз целовал его так, будто пытался сломать, в каждом движении чувствовалось нечто первобытное, горячее, требовательное. Он прижал Рона к стене, вцепившись в его бёдра, и Рон потерял дыхание. Это было слишком, это было неправильно, но он не мог оттолкнуть его, не мог остановиться. Блейз слегка прикусил его нижнюю губу, доводя до грани. Рон судорожно выдохнул, но тут же ответил с удвоенной жадностью. Их поцелуй был не про романтику — это была война, столкновение двух огней, горящих слишком долго. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, оба дышали тяжело. - Вот так, - хрипло выдохнул Блейз, пальцами сжимая его подбородок. – Теперь ты больше не сбежишь. Рон ничего не ответил. Потому что знал — сбежать он больше не хочет. Рон даже не успел осознать, как остался наполовину обнаженным, а потом—чёрт бы его побрал—почувствовал горячее прикосновение губ Блейза Забини к своей коже. Грудь. Его чёртов сосок. Теплые, влажные губы сомкнулись на нем, язык легко прошелся по чувствительному бугорку, а затем Блейз прикусил его—нежно, но достаточно, чтобы вызвать острую волну жара, пробежавшую по телу. Рон дернулся вперёд, сам того не осознавая, и едва удержался от того, чтобы не зарыться пальцами в черные кудри перед собой. — П-прекрати… — его голос сорвался на полустон, но это звучало скорее как мольба, чем как протест. Глубокий вдох заполнил лёгкие горячим воздухом, смешанным с тягучим ароматом Блейза, и Рон снова застонал, едва сдерживая дрожь. — Что ты, блять, делаешь?.. Блейз не спешил с ответом. Медленно, с нарочитым удовольствием, он провёл языком дорожку вверх, вдоль грудной клетки, затем по шее, задержавшись у пульсирующего кадыка. Прижался губами, мягко, но настойчиво, втянул воздух, будто вдыхая саму суть Рона. — Всего лишь хочу проверить, насколько чувствительно тело моего мужа, — его голос, низкий, бархатный, звучал прямо у самого уха. Затем ещё ниже, горячее, хриплым шёпотом: — А для этого я буду лизать, трогать и сосать тебя везде, где захочу. Ты понял, солнышко? Голова у Рона закружилась. Нахальство этих слов било по нервам сильнее, чем алкоголь, чем адреналин после квиддичного матча. Он хотел возмутиться, оттолкнуть Блейза, но прежде, чем смог произнести хоть слово, чертов змей ущипнул его за сосок, а потом принялся нежно перебирать его пальцами. Рон судорожно втянул воздух. Глубоко, резко. Его губы приоткрылись в беззвучном стоне, а внизу, между ног, вспыхнуло плотоядное, нестерпимое тепло. Рон хотел сказать хоть что-то—выругаться, посмеяться, выставить это как глупую шутку, но всё, что сорвалось с его губ, был новый, рваный вздох, когда пальцы Блейза сменили свою ласку на требовательное, дразнящее поглаживание. Он сжал сосок между подушечками пальцев, покрутил, будто изучая, насколько сильно можно довести Рона, прежде чем тот сломается. И Рон ломался. К чёрту. Жар растекался по его телу волнами, сводя мышцы в сладком напряжении. Он чувствовал, как кожа становится слишком чувствительной, как любое прикосновение отзывается внизу живота. — Чёрт, Блейз… — Голос Рона дрожал, звучал низко, почти срывался на стон. — Да, солнышко? — Забини усмехнулся, темные глаза сверкнули озорным азартом, когда он медленно, очень медленно, скользнул рукой вниз, по животу Рона, очерчивая каждый изгиб кожи. Тёплая ладонь оставляла за собой горячий след. Рон стиснул зубы, но не мог скрыть того, как выгнулся вперед, сам требуя продолжения. — Ты такой нетерпеливый… — Блейз покачал головой, будто укоряя, но в голосе его слышалась нежность, замешанная на безграничном удовольствии. — А я ведь только начал. Он скользнул губами к уху Рона, осторожно прикусил мочку, позволяя горячему дыханию ласкать кожу. — Давай посмотрим… что тебя сведёт с ума быстрее, — прошептал он, а его рука тем временем добралась до границы ткани, мешающей ему исследовать дальше. Рон сдавленно застонал, вцепившись пальцами в плечи Блейза, не решаясь ни толкнуть, ни притянуть ближе. Весь его мир сжался до этих прикосновений, до этого медленного, мучительного исследования, которое доводило его до грани. И, похоже, Блейз был полон решимости пересечь эту грань. Рон тяжело дышал, чувствуя, как его тело словно становится чужим — слишком горячим, слишком отзывчивым. Каждое прикосновение Блейза оставляло след, будто тлеющий уголёк, прожигающий кожу изнутри. — Чёрт, — простонал он, запрокидывая голову назад, когда пальцы Блейза скользнули ниже, исследуя границу ткани. Блейз улыбнулся, лениво, с самодовольной уверенностью, явно наслаждаясь тем, как Рон буквально плавился в его руках. — Ты так сладко стонешь, — выдохнул он, прижимаясь губами к изгибу шеи, прежде чем чуть крепче втянуть кожу в рот, оставляя за собой след. — Мне нравится. Рон стиснул зубы, но не мог сдержать дрожь, пробежавшую по позвоночнику. — Ты…— он попытался заговорить, но воздух с шипением покинул его лёгкие, когда Блейз, наконец, решился. Медленно, с мучительной осторожностью, он опустил ладонь вниз, касаясь Рона поверх ткани. Приглушённое, но слишком отчетливое давление заставило рыжего содрогнуться. Его пальцы впились в плечи Блейза, оставляя свои отметины. — Вот так, — Блейз снова шепнул, почти с нежностью, но в этом тоне сквозила явная игра. — Позволь мне узнать тебя… до конца. Его рука двигалась медленно, дразняще, изучая каждую реакцию. А Рон? Он был на грани. Всё, что он мог делать, — это вцепиться в Блейза, задыхаясь от каждого движения, от каждого прикосновения, от каждого горячего слова, что тот нашёптывал ему в ухо. И чёрт побери, он даже не был уверен, хочет ли он, чтобы это прекратилось. — Блейз, пожалуйста…— не выдержав начал умолять Рон. — Пожалуйста что, Рони? — переспросил этот змей. И Рон не выдержал весь покраснев и набрав побольше воздуха сказал. — Пожалуйста сними эти чертовы штаны и отсоси мне! Блейз хмыкнул, явно забавляясь тем, насколько отчаянным и нетерпеливым стал Рон. Его глаза блеснули в полумраке комнаты, наполненные нескрываемым триумфом. — Ах, Рони, — протянул он, проводя пальцами по его бедру, едва касаясь, — а я думал, ты будешь упрямиться подольше. Рон сжал зубы, его лицо пылало от смущения и желания. — Блейз… — в голосе слышалась угроза, но она мгновенно превратилась в прерывистый вдох, когда Блейз, чертов дразнящий ублюдок, медленно наклонился и облизал его через ткань. Рон дернулся, его руки вцепились в черные кудри, пытаясь либо оттолкнуть, или притянуть ближе. — Терпение, солнышко, — с ухмылкой промурлыкал Блейз, его пальцы уже цеплялись за пояс штанов, не спеша избавить Рона от преграды. — К черту терпение, — выплюнул рыжий, прерывисто дыша. Блейз усмехнулся, но всё же, наконец, подчинился. Его пальцы уверенно потянулись вниз, развязывая узел, а затем, с нарочитой медлительностью, стягивая ткань вниз, открывая перед собой картину, ради которой стоило помучить Рона. Глаза Блейза вспыхнули голодным интересом. — Хм… — задумчиво протянул он, проводя пальцами вдоль бедра Рона, чуть не касаясь того, что жаждало его прикосновения больше всего. Рон судорожно вдохнул, его руки дрожали от напряжения. — Ты же знаешь, что мне нравится дразнить, — почти ласково прошептал Блейз, прежде чем, наконец, спустился ниже, оставляя за собой горячий след губ и языка. И в тот момент, когда его рот накрыл стоящим колом член Рона, последний не смог сдержать стон, полный облегчения, нетерпения и чистого наслаждения. Рон не знал, чего ждал, но то, как Блейз действовал—медленно, с дразнящей осторожностью—разрывало его изнутри. Каждое прикосновение, каждое движение, каждое ленивое, самодовольное касание губ доводило его до состояния, в котором невозможно было мыслить. Только чувствовать. Воздух в комнате казался густым, наполненным жаром, электричеством, которое пробегало по его коже. Блейз наслаждался каждой реакцией, каждым вздохом, каждой венкой на члене Рона. Он растягивал момент, смакуя его, как хороший напиток, который не хочется выпивать залпом. — Ты потрясающий, — прошептал он, голос низкий, почти мурлыкающий. Рон запрокинул голову назад, его пальцы сжались на макушке мулата, но Блейз удерживал контроль, направляя этот момент в ту сторону, куда хотел сам. Всё теряло смысл, кроме этого мгновения. Тёплых губ. Сильных рук. Глубокого взгляда, полного азарта и голодного наслаждения. Рон чувствовал, как срывается, его тело предательски дрожало, а дыхание стало неровным. — Блейз… — его голос сорвался, превратившись в хриплый стон. Блейз не ответил словами—ему они и не были нужны. Всё, что происходило дальше, говорило за него: рваный ритм дыхания, прикосновения, раскалённый до предела воздух между ними. И когда Рон наконец позволил себе полностью раствориться в ощущениях, он понял одну простую истину. Он больше не мог представить, ничего горячее чем чертов Блейз Забини между его ног, сосущий его член. Рон не мог больше сдерживаться. Он кончил. Всё напряжение, всё накопившееся желание вырвалось из него мощной волной, заставив его зажмуриться, запрокинуть голову и с громким, дрожащим стоном рухнуть в бездну ощущений. Мир сузился до одного—до этого момента, до жара, что переполнял его, до рук Блейза, удерживающих его в этой реальности. А Блейз… Он даже не отстранился, заглатывая до упора и принимая в себя все. Его глаза сверкнули в полумраке, губы изогнулись в лёгкой, самодовольной улыбке, но он не сказал ни слова. Только мягко провёл пальцами по его бедру, давая почувствовать свою поддержку. Рон тяжело дышал, ещё не вернувшись к реальности, его сердце грохотало в груди, а тело до сих пор дрожало от пережитого. Блейз наклонился ближе, коснувшись губами уголка его рта, оставляя там ленивый, почти невинный поцелуй, но в его глазах всё ещё пылало неутолённое желание. — Ты просто невыносим, — пробормотал Рон, голос его был хриплым, но в нём уже проскальзывала привычная насмешка. Блейз усмехнулся, прижимаясь ближе, его дыхание горячей волной скользнуло по коже Рона. — А ты… — он провёл языком по губам, будто смакуя вкус, — невероятно сладкий. Рон почувствовал, как жар снова пробежал по его телу. Чертов змей. Он уже знал — это далеко не конец. Блейз явно не собирался останавливаться. В его глазах все еще пылал огонь желания, но теперь в нем появилось нечто большее — триумф, притяжение, от которого Рону было не скрыться. Он не торопился. Ему нравилось наблюдать, как Рон еще тяжело дышит, как его тело вздрагивает от послевкусия ощущений. Ему нравилось знать, что он был причиной этого хаоса. Рон не успел и моргнуть, как оказался в воздухе. Его тело рефлекторно напряглось, но Блейз держал его крепко, уверенно, будто именно там, в его руках, Рону и было место. — Чёрт, — выдохнул Рон, его руки автоматически сомкнулись на плечах Забини, а ноги обвили его бедра, ощущая под собой силу каждого шага. Блейз хмыкнул, наслаждаясь этим моментом, прежде чем легко, но решительно уложил его на постель. — Вот так, — пробормотал он, склоняясь над Роном, его тёмные глаза вспыхивали в полумраке. Рон прикусил губу, пытаясь скрыть свою реакцию, но было поздно — Блейз видел всё. — Всё ещё хочешь, чтобы я остановился? — Его голос был низким, вибрирующим, наполненным уверенностью и поддразниванием одновременно. Рон открыл было рот для колкости, но в следующий миг горячие губы сомкнулись на его ключице, оставляя влажный след. Его тело предало его. Блейз почувствовал, как он выгнулся ему навстречу, как в пальцах появилось напряжение, как дыхание сорвалось в приглушенный стон. — Я так и думал, — довольно выдохнул он, скользя ладонями ниже, исследуя, подчиняя, наслаждаясь каждым миллиметром кожи, открытым для него. И ночь только начиналась. Блейз прошептал очищающие и очень медленно, при этом не отрывая глаз от глаз Рона приподнял его бедра кверху, открывая при это себе полный доступ к колечку мышц, и начал очень осторожно, и трепетно его вылизывать. Рон почувствовал, как его тело снова напряглось от предвкушения, дыхание сбилось, а пальцы бессознательно сжались в простынях. Блейз медленно двигал языком, намеренно растягивая момент, даря ему возможность ощутить каждое прикосновение, каждый горячий выдох, каждый мазок и момент когда он наконец протолкнул свой язык в анус. Рон затаил дыхание, когда руки Блейза крепче сомкнулись на его бёдрах, приподнимая его, подчиняя своему ритму и буквально насаживая его на свой язык. Всё в нём было сосредоточено на этом ощущении — дразнящем, новом, но при этом до неприличия уверенном. — Расслабься, — прошептал Блейз, его голос был низким, почти мурлыкающим, и как будто пустил вибрацию по всему телу. Рон судорожно втянул воздух, его тело предательски дрожало от чувств, которые накатывали волнами, сводя с ума. Еще секунда и вот он готов кончить, но Блейз резко отрывается от его дырочки, и ловко переворачивает его на живот. И Рон чуствует как его сверху придавило горячае, манящие тело мулата. Миг и он чувствует как Блейз вылизывая кожу у него за ушком, дразняще шепчет.       — Нет, нет дорогой тебе еще нельзя кончать,— и слегка прикусив шею продолжает —Самое интересное только начинается. И он чувствует, как в него медленно входит изящный длинный палец Блейза. Рон вздрогнул, его тело напряглось от новой волны ощущений. Всё в нём горело — от жара, от нетерпения, от странного, почти пугающего сочетания удовольствия и дискомфорта. Блейз не торопился, но его прикосновения были уверенными, требовательными, неизбежными. — Расслабься, — голос был низким, обволакивающим, но в нём слышалась сталь. Не просьба. Указание. Рон попытался, но не смог. Когда Блейз углубился дальше, добавляя еще один палец, его мышцы сами по себе сжались, протестуя против вторжения. Чёрт. Чёрт. Это было… слишком. Слишком новое. Слишком резкое. Ощущение было тягучим, плотным, чем-то между терпимой болью и чем-то таким, от чего сердце глухо стучало в ушах. Он зашипел сквозь зубы, его пальцы вцепились в простынь, впились до побелевших костяшек . — Тише, — шепнул Блейз, но в его голосе не было ни насмешки, ни злорадства — только горячее, твердое терпение. Рон прикусил губу, стараясь не издать больше ни звука, но тело отзывалось за него. Оно дрожало, пыталось отстраниться, избегая пальцев, но Блейз не позволял. — Дыши, — снова голос, низкий, густой. Его губы коснулись виска Рона, будто напоминая, что он здесь, что он ведёт его через это. Ещё одно движение, медленное, мучительно осторожное, но оно всё равно заставило Рона зажмуриться, дернуться, вздрогнуть. Он не был уверен, что это удовольствие. Оно было слишком сырым, слишком напряженным, почти болезненным. Но Блейз чувствовал его. Видел его. Его пальцы сжали бедро Рона, тёплые губы прошлись по впадинке между лопатками, снова успокаивая, снова заставляя вернуться в этот момент, в это ощущение. — Почти… — выдохнул он, а затем, чуть глубже, чуть настойчивее… Рон резко втянул воздух. Боль вспыхнула секундой острой, горячей вспышки, но за ней тут же последовало что-то другое. Что-то медленно накатывающее, расплавляющее его изнутри, оставляющее за собой только тяжёлое, настойчивое чувство заполненности. Он стиснул зубы, но теперь он слегка подался вперед насаживаясь на пальцы сам. — Вот так… — шепнул Блейз, его голос был доволен, глубок, вибрировал где-то в груди, пока его движения становились чуть напористей, чуть плавнее и задевали тот самый комок мышц. Рон судорожно сглотнул, его тело всё ещё боролось с ощущениями, но теперь, когда самое трудное прошло, он начал замечать новые оттенки этого момента. Оно всё ещё болело. Оно всё ещё было слишком. Рон не мог понять, когда именно боль начала сливаться с чем-то другим — чем-то горячим, тягучим, заставляющим его поддаваться бедрами назад, даже когда тело еще сопротивлялось. Дыхание сбивалось, губы приоткрылись, выпуская рваные, полустонущие вздохи, а пальцы дрожали, вцепившись в простыни. Но тут в его голове проскользнула мысль. Леденящая, захватывающая, совершенно выбивающая из реальности. “Если это так… то что же будет, когда внутри окажется сам Блейз?” Рон почувствовал, как у него по коже пробежали мурашки, но он не был уверен, от чего именно — от страха или от обжигающего предвкушения. Блейз словно прочитал его мысли, потому что в тот же момент замедлил движения, позволив ему прочувствовать всё, до мельчайшей дрожи. — Ты весь покраснел, — голос Блейза был низким, вибрирующим, слишком чётким в оглушенном сознании Рона. — О чём ты там думаешь, Рони? Рон едва не застонал от одного этого «Рони». Он не мог ответить. Или, вернее, мог, но не осмеливался произнести это вслух. Блейз прикусил его мочку уха, выдыхая горячий воздух на чувствительную кожу. — Неужели ты уже ждешь большего? — Он скользнул губами вниз, ловя кожу губами на шее Рона, будто наслаждаясь этим моментом. Рон вздрогнул, его тело словно вспыхнуло от этих слов. — Ч-чёрт… — только и смог выдавить он, но Блейз лишь усмехнулся. Его пальцы всё ещё двигались, медленно, тягуче, сдерживая темп, доводя Рона до состояния, когда уже невозможно было понять, где кончается боль и начинается удовольствие. — Если ты так реагируешь сейчас… — Блейз наклонился ближе, его дыхание обжигало кожу. — Тогда что же ты будешь делать, когда мой член войдет в тебя? Рон крепче сжал простыни, его дыхание оборвалось. Он не был готов к этим словам. Но, чёрт возьми, от одного этого обещания его тело уже предательски дрожало в ответ. Когда Блейз мягко убрал руку, Рон почувствовал себя пустым, потерянным — его тело дрожало, адаптируясь к новой пустоте, и вместе с этим приходило осознание: это было только началом. Блейз молча провел рукой в воздухе, и мгновение спустя в его дырочке стало так влажно, что полилось по внутренним сторонам бедра. В комнате разлился лёгкий аромат трав — заклинание работало. Рон ещё не пришёл в себя, его мысли путались, дыхание сбивалось, но, повернув голову, он внезапно замер. Он увидел Блейза. По-настоящему увидел его член. И, чёрт возьми, охренел. Темнота комнаты скрывала детали, но этого было достаточно — достаточно, чтобы его глаза расширились, а во рту пересохло. Блейз стоял перед ним, его дыхание было тяжёлым, его тело напряжено, а между ними теперь не было ничего, кроме предвкушения. Рон сглотнул, его сердце застучало быстрее, когда он осознал что именно сейчас должно произойти. — Это… должно войти в меня? — его голос дрогнул, звучит тише, чем он ожидал. Блейз усмехнулся. — О, солнышко, — его голос был низким, ленивым, почти ласковым, — теперь ты выглядишь так, будто впервые увидел магию. Рон попытался собрать мысли, но всё, на чём он мог сосредоточиться, — это пульсирующее напряжение между ними, жара его собственного тела и ледяного осознания того, что этот момент неизбежен. Блейз, конечно же, это видел. — Не бойся, — он наклонился ближе, скользя губами по его щеке. — Я сделаю это так, что ты не захочешь, чтобы я останавливался. Рон судорожно втянул воздух. И его опять перевернули. Для Блейза это был момент, которого он ждал слишком долго. Рон — его Рон — лежал перед ним, под ним, уязвимый, раскрасневшийся, с полуоткрытыми губами и сбившимся дыханием. Это зрелище было опьяняющим, пробуждающим в нём что-то глубокое, первобытное. Но даже сейчас, когда его желание было на грани кипения, он не торопился. Блейз знал, что этот момент значил для них обоих, и он хотел, чтобы Рон прочувствовал его полностью. Он скользнул ладонями по его телу, успокаивая, напоминая, что он здесь, что он ведёт его через это. Его губы прижались к виску Рона, шепча что-то тёплое, едва различимое. Рон, казалось, задержал дыхание. Его тело напряглось, ожидая. А затем Блейз начал входить. Медленно. Осторожно. Рон тихо зашипел, его пальцы сжались в простынях, каждая мышца напряглась, сопротивляясь новому ощущению. Оно было тянущее, тяжёлое, растягивающее, и первые секунды он не был уверен, сможет ли выдержать это. Блейз чувствовал всё — каждый дергающийся мускул, каждый тяжёлый вздох, каждый растягивающийся миллиметр, и он замер, позволив Рону привыкнуть, давая ему время принять его. — Дыши, — прошептал он, проводя пальцами по его бедру. И вошел до упора . Рон судорожно выдохнул, его тело слегка расслабилось, но всё ещё было в напряжении, погружаясь в ощущения, с которыми он никогда прежде не сталкивался. А Блейз… Он наблюдал за ним, ловя каждое движение, каждую дрожь, каждый порыв воздуха, вырывающийся с губ. Этот момент был его. Их. Рон думал, что уже привык, что его тело наконец адаптировалось к этому новому, тяжелому ощущению. Но всё изменилось в один миг. Блейз двинулся чуть иначе — глубже, точнее, и вдруг вспышка жара пронзила всё тело Рона, пробежавшись электрическим разрядом по позвоночнику. Его мышцы непроизвольно сжались, а губы сорвались с глухим, сорванным стоном, которого он даже не осознавал. Чёрт. Голова резко запрокинулась назад, а дыхание сбилось, прерываясь на тяжелых вздохах. Его пальцы ещё сильнее вцепились в простыни, будто пытаясь за что-то зацепиться в этом вихре ощущений, но Блейз не дал ему сбежать. — О… — Рон не успел осознать, что собирался сказать, потому что Блейз повторил движение, намеренно, с лёгкой усмешкой, будто только что нашёл что-то невероятно ценное. И Рон снова содрогнулся, его тело изгибалось само по себе, отвечая без его разрешения. — Так вот где она, — Блейз наклонился ближе, его голос был пропитанным триумфом. Рон не успел осознать, как всё изменилось. Медленные, дразнящие движения Блейза внезапно уступили место чему-то новому — быстрому, непреклонному, завладевающему. Его тело уже привыкло, адаптировалось, а теперь всё, что он чувствовал, — это нарастающий жар, электризующее давление внутри, которое с каждой секундой становилось всё сильнее. И когда Блейз снова задел ту самую точку, это было похоже на взрыв. Рон судорожно всхлипнул, его спина выгнулась дугой, а пальцы вцепились в бедра Блейза, не зная, то ли удерживать его, то ли толкнуть дальше. Но Блейз уже не сомневался. Он двигал членом быстрее, мощнее, заставляя Рона чувствовать каждое движение до самых костей. Это было неостановимо, поглощающе, это уносило его за грань, в состояние, где не существовало ничего, кроме этого момента. Рон едва дышал. Его губы приоткрылись, а из горла вырывались звуки, о которых он даже не думал. Всё внутри него дрожало, вибрировало от этого безумного темпа, от нестерпимого жара, от ощущения полной потери контроля. А Блейз? Он знал, что делает. Его дыхание было тяжелым, низким, он цеплялся за Рона, не давая ему шанса сбежать, не позволяя ничего, кроме одного — почувствовать всё. И Рон чувствовал. Чувствовал, как всё внутри него накаляется, как его тело уже не может с этим справляться, как каждая клеточка требует больше, быстрее, сильнее… И Блейз давал ему это, до дрожи в пальцах. Без пощады. Без пауз. Но одно он знал точно. Он был полностью потерян. И ему это нравилось. Черт, возьми он обожает этого слизеринца. — Б-Блейз… — голос его сорвался, но он сам не знал, это была мольба замедлиться или, наоборот, не останавливаться. Он так хотел излиться как никогда в жизни. Но Блейз не дал ему шанса решить. Его хватка стала крепче, движения — ещё мощнее, глубже, интенсивнее, оставляя Рона без воздуха, без мыслей, без возможности сопротивляться. Рон выгнулся, его пальцы скользнули по спине Блейза, вцепились в его плечи, оставляя на них следы. Он чувствовал, что теряет контроль над собственным телом, что с каждой секундой накал внутри него растет, становится нестерпимым, разрывающим. Блейз чувствовал это. — Ты так чертовски красив, когда кончаешь, — его голос был хриплым, насыщенным, и эти слова лишь усилили ту бурю, что разгоралась внутри Рона. Он больше не мог этого сдерживать. Всё накапливалось, сплеталось в плотный ком эмоций, жара, наслаждения внизу и чего-то, что заставляло его забыть, как дышать. И когда последняя искра пробежала по его телу, член Рона взорвался. Его тело выгнулось в судорожном отклике, губы раскрылись в беззвучном крике, а мир на мгновение просто растворился. Блейз стиснул зубы, его движения стали резче, рванее, пока, наконец, и он не кончил следом, рухнув вместе с Роном в эту бездну. Комната наполнилась тишиной, прерывистыми вздохами, жаркими касаниями. Рон едва мог пошевелиться, его тело ещё содрогалось от слабых послеволнов, сердце бешено колотилось, а сознание с трудом пыталось вернуться в реальность. Блейз не отстранился. Он оставался рядом, его губы коснулись разгоряченной кожи Рона, оставляя едва ощутимый поцелуй у линии челюсти. — Ты мой личный пожар, дорогой, — прошептал он, позволяя Рону почувствовать тепло этих слов. Рон не ответил. Он просто лежал, все еще оглушенный, все еще потрясенный новыми ощущениями. Но затем раздался голос Блейза — низкий, насыщенный, наполненный чем-то, от чего внутри Рона всё снова сжалось. — Мой, — Блейз прошептал, его губы почти касались уха Рона, оставляя тёплый след дыхания на его коже. — И будь я проклят навеки, если позволю кому-то забрать тебя у меня. Рон вздрогнул. Его разум был ещё затуманен, но эти слова… Эти слова прошли сквозь него, заставляя что-то внутри дрогнуть. — Мой дорогой, сладкий, новоиспеченный муж, — продолжил Блейз, его голос был насыщенным, тягучим, как хороший темный ром. Рон с трудом повернул голову, их взгляды встретились, и он увидел в глазах Блейза нечто большее, чем просто страсть. Любовь. Бесконечное обожание и любовь. Блейз улыбнулся, и снова наклонился, целуя его — медленно, лениво, но с тем же самым неподдельным собственническим жаром. Но, тут Рон отстранился и посмотрел на него. Блейз замер. Рон смотрел на него, его лицо всё ещё было раскрасневшимся, дыхание немного сбившимся, но в глазах не было ни смущения, ни стеснения — только честность, абсолютная и бескомпромиссная. — Я люблю тебя, Блейз, — повторил он, голос был хриплым, но твердым. — Люблю ещё с детства. И знаешь что? Ты от меня никогда не избавишься. Блейз моргнул, его самодовольная ухмылка исчезла, сменившись чем-то, что Рон не мог сразу разобрать. Это было удивление? Или что-то глубже? Рон склонил голову набок, наблюдая за ним, и вдруг усмехнулся. — Кстати, — продолжил он, вытягивая руку, лениво касаясь щеки Блейза, — а свидания в этом браке предусматриваются? Блейз наконец пришёл в себя и хмыкнул, снова обретая привычную уверенность. — Ты спрашиваешь, будет ли твой муж официально выгуливать тебя на ужины при свечах? Рон ухмыльнулся. — Ну, ты вроде как обещал любить, оберегать и… — он чуть наклонился ближе, едва касаясь губами его подбородка, — баловать. Или, что там еще в брачном договоре предусмотрено? Блейз усмехнулся, наклоняясь вперед, и их губы встретились в ленивом, насыщенном поцелуе. — Если ты хочешь свиданий, Рони, я устрою тебе свидания, — его голос был почти мурлыкающим. — Но предупреждаю… Он провёл пальцами по его талии, слегка сжимая кожу. — После каждого свидания я буду напоминать тебе, кто здесь твой муж и кому ты принадлежишь. Рон закатил глаза, но не мог сдержать улыбку. — Хам. — Любящий хам, — поправил Блейз, целуя его снова, и на этот раз Рон полностью растворился в этом моменте. Этот поцелуй был обещанием. И только началом их приятного будущего.

Конец