первый для тебя

      Минхо пять, когда в квартиру по соседству заселяется семья, вернувшаяся в Корею откуда-то из-за границы.       Минхо всё ещё пять, когда у него появляется постоянный друг-сосед, на год младше него, со смешными, необычными для внешности корейцев, шоколадного цвета крошками, которыми помечено его лицо, и не менее смешным, редким именем Ёнбок. Он просит называть его вторым именем — Феликс. Но Минхо уже тогда со своим собственным мнением и продолжает называть нового друга Ёнбоком чаще, чем Феликсом.       Их родители дружат, и все праздники в результате превращаются в совместные. В таком возрасте им никто не даёт право выбора общения, поэтому вскоре они становятся друзьями-поневоле.       Минхо семь, когда он идёт в школу, а Ёнбок остаётся дома. Он плачет и говорит маме, что хочет тоже с Минхо в школу, но та смеётся и утешает тем, что сын ещё успеет «на учиться» и пусть радуется, что пока может побыть ребёнком. Но, очевидно, год дружбы с Минхо не проходит даром, упёртость характера старшего оказывается заразной, Феликс — слишком способным, а желание быть рядом с другом настолько сильным, что на следующий год они становятся одноклассниками и садятся за одну парту.       Минхо десять, когда он впервые влюбляется в одноклассницу, и он делится этим с Ёнбоком. А потому что с кем ещё, как не с лучшим другом? Тот морщит свой милый веснушчатый нос и говорит, что у Минхо плохой вкус, потому что она визгливая, вредная и некрасивая, и что она не подходит Минхо.       Тогда случается их первая серьёзная ссора. Минхо обижается на слова Феликса, впервые переставая называть его Ёнбоком, уходит в школу, не дожидаясь друга под дверью, как раньше, а возвращается позже него, потому что провожает Нами домой.       Феликсу больно и горько от такого поведения друга, и он втайне плачет у себя в комнате, размазывая слёзы по веснушчатым щекам ладонями, пока выглядывает в окно возвращающегося намного позднее его самого, Минхо.       Вскоре они мирятся, потому что быть без Минхо Феликсу было сложнее, чем делить его с кем-то ещё.       Минхо влюбляется часто, каждый раз на всю жизнь, а после очередного расставания переживает сильно, но недолго. Феликс всегда оказывается рядом, подставляя своё плечо и даря внимание расстроившемуся другу. Поддерживает его, как может, говоря, что если даже Минхо никогда не найдёт «ту самую» и останется стариком с тремя котами, у него всегда рядом будет Ёнбок.       Минхо снисходительно улыбается младшему другу и треплет его по волосам, благодаря за утешение. Потом они сидят в парке на траве или в комнате у Минхо и мечтают о своём будущем. Ёнбок любит лежать головой на коленях у друга, пока тот перебирает его волосы, задумчиво рассказывая о своих планах на жизнь.       Минхо четырнадцать, когда он впервые пробует алкоголь со старшими друзьями и, конечно же, вполне ожидаемо, перебирает, не видя меры. Феликс забирает его к себе, предупредив маму Минхо, что им нужно готовиться к презентации, и они это будут делать всю ночь. Родители у Минхо строгие, и ему бы, несомненно, очень сильно влетело за его состояние.       Сначала Минхо весело, и он, с трудом ворочая языком, рассказывает Ёнбоку про то, что в этой компании уже все спали с девчонками или хотя бы целовались. А один друг даже признался, что целовался с парнем.       — И как ему? — спрашивает Феликс, глядя на Минхо, с которым они лежат на кровати, лицом друг к другу.       Минхо пьяно хихикает, икает и отвечает:       — Он сказал, что это ничем не отличается от поцелуев с девчонками, губы-то у всех одинаковые, — и почему-то после этих слов смотрит на губы Феликса, которые находятся совсем рядом с его лицом. — Вот у тебя красивые, сердечком, будто у девчонки.       Феликс смущается и бубнит что-то типа: «И совсем никак у девчонки. Губы, как губы».       А потом вдруг впервые понимает значение фразы: «сердце упало в пятки», когда Минхо неожиданно накрывает эти самые губы-сердечки своими. Просто прислоняется и даже не закрывает глаза. На короткие несколько секунд, которые растяиваются для Феликса в несчитаемые «долго».       — И правда, почти ничем не отличается, — хмыкает Минхо, оторвавшись, облизывает свои и вскоре, закрыв глаза, забывается пьяным сном.       В отличие от Феликса, который спать после этого точно не может. Его щёки и губы горят, будто тело накрыла лихорадка. Он лежит также на боку, боясь пошевелиться, и не может оторвать взгляда от сопящего напротив Минхо. От его вздёрнутой во сне верхней губы, открывающей на обозрение зубы, напоминающие милые кроличьи, от того, как с уголка рта Минхо, медленно сползает струйка слюны прямо на подушку, пока он выдыхает в лежащего рядом Феликса пары перегара от дешёвого алкоголя.       Феликс смотрит и до сих пор ощущает касание этих обветренных губ к своим. И, наверное, именно в тот вечер к нему впервые приходит осознание, что он не хочет и больше не сможет делить Минхо ни с кем. Ни с одной из новых девчонок, которых Минхо меняет, как перчатки, пользуясь своей красивой внешностью, ни тем более, не дай бог, с каким-то парнем, взгляды которых на друга, Феликс тоже замечает.       Он не сдерживается и проводит по щеке Минхо подушечками пальцев, еле-еле касаясь её, отодвигает надоедливую отросшую чёлку со лба, слегка наклоняется вперёд и, с бешено стучащим сердцем, которое, кажется, своим стуком способно разбудить даже крепко спящего Минхо, оставляет маленький поцелуй на горячей щеке друга. А потом, неожиданно даже для себя, крупно дрожа и волнуясь, что тот может проснуться, быстро чмокает его в сложенные уточкой губы. Минхо начинает возиться после этого прикосновения, проводит языком по месту касания, что-то бормочет во сне и переворачивается на другой бок.       Феликсу пятнадцать, когда они решают отпраздновать с друзьями и, конечно, с Минхо, его день рождения в частном доме одного из приятелей именинника. В компании несколько девчонок, одна из которых явно сильно увлекается Феликсом и не отходит от него, нервируя и раздражая именинника. Минхо тоже не страдает отсутствием внимания, лапая за талию смешливую Сыльги, которая, видимо совсем не против такого внимания, ёрзая у него на коленях попой в короткой юбочке.       Феликсу бы отвести глаза, когда они начинают пошло и громко «сосаться», потому что просто поцелуями это сложно назвать, но почему-то он, будто наказывая себя за что-то смотрит и смотрит, пока не сталкивается с тёмным насмешливым взглядом своим и понимает, что Минхо тоже безотрывно наблюдает за его реакцией. Когда засасывает чужой язык своим, когда сжимает небольшую девичью грудь своей ладонью, заставляя Сыльги тихонько застонать в поцелуй и потереться попой о его промежность.       Феликс промаргивается, облизывает пересохшие губы, и думает, что ему кажется, когда Минхо опускает свой взгляд на губы Феликса, и тут же скользит ладонью по телу девушки, спускаясь ниже, ныряет под короткую юбку и… Сыльги громко несдержанно стонет и резко вскакивает с его колен. Её щёки горят, она отвешивает ухмыляющемуся Минхо пощёчину и сбегает с подружкой на кухню.       Феликс резко опускает глаза, впечатлённый горячей сценой, а когда поднимает их снова, то ловит мутный взгляд Минхо, который направлен на явно возбуждённый пах Феликса, который тот прикрывает от слишком назойливого внимания старшего.       Они случайно сталкиваются в туалете, спустя несколько минут после этого. Феликс забывает закрыть дверь на щеколду, делая свои дела, когда туда вваливается Минхо.       — Выйди, я уже почти закончил, — бросает Феликс своим низким, сломавшимся голосом, совсем не соответствующим его внешности.       Минхо, закрывает дверь, только не с обратной стороны, а оставаясь внутри и прислонившись к косяку двери плечом. Смотрит, то ли ухмыляясь, то ли…       — А если я не хочу выходить? — Минхо всегда делает противоположно тому, что его просят. Привычка и характер. Феликс уже знает и просто пожимает плечами. В этом ведь нет ничего такого. Они часто отливают вместе.       Он заканчивает, спускает воду, и моет руки, собираясь выйти и уступить место Минхо. Но тот не пропускает его, не отходя от двери.       — Ты смотрел, — констатирует он факт. Потом дополняет, немного заплетающимся языком: — Когда я целовал и трогал Сыльги. Ты смотрел. Тебе понравилось, Ёнбок? — Они одного роста и сейчас стоят друг напротив друга. Его глаза бегают по веснушкам на чужом лице. Минхо знает их расположение наизусть. Феликс вздыхает и опускает глаза. Он не привык врать старшему. Он не хочет врать Минхо.       — Что ты хочешь услышать, Минхо? Правду? Ну что ж… Ты сам попросил. — Он смотрит в глаза, а потом опускает взгляд на чужие губы. — Да, понравилось. И я завидовал ей. Что ты целуешь её, а не меня. Что ты обнимаешь и трогаешь её… там… Ты не дурак Минхо, и сам видел, что меня это возбудило.       Они стоят в нескольких сантиметрах друг от друга. Настолько близко, что чувствуют, как колотятся сердца обоих после этих слов. Минхо сжимает кулаки и стискивает зубы. Да, он сам спровоцировал Ёнбока, сам пристал с вопросами, потому что его заинтересовала реакция друга, а теперь стоит и не знает, что ему делать с этой информацией, которую на него вывалили.       Феликс отходит от Минхо, опирается руками о раковину. Закрывает глаза, выдыхает.       — Фух, наверное, мне даже стало легче после этого признания. — Но Минхо-то нет, совсем нет, но Феликс об этом сейчас не думает совсем, потому что продолжает, будто нарочно. — Я хотел тебя сегодня попросить научить меня целоваться, — он хмыкает, смотрит на струю воды, которая бежит из крана и которую он включил, чтобы было меньше слышно их разговор, хотя там, за пределами уборной, уже всем всё равно. Почти все уже разбрелись по домам, а те, кто остался, — им уже не до них и их разговоров. — Будто бы для того, чтобы не опозориться перед девчонкой. А на самом деле, — он разворачивается к Минхо, и тот умоляет его в душе не говорить, но Феликс не умеет читать мысли, но даже если бы и умел… — Мне просто очень давно хочется этого, Минхо-хён: чтобы ты целовал, обнимал и любил только меня, а не всех этих девчонок, которые не достойны тебя, но которых так много вокруг тебя.       Он не прячет глаза, не отводит взгляд, когда это признание вылетает из него. Потому что оно не сиюминутное, не появившееся благодаря алкоголю или гормональному бунту взрослеющего организма. Оно зрело и крепло в нём годами, не сразу обретя именно эту форму, понятную теперь Феликсу.       — Ёнбок, ты… — Минхо бегает глазами по помещению, избегая смотреть на того, к кому обратился. Его голос хриплый и будто не его, а сам он выглядит растерянно. Совсем не так, как несколько минут назад, когда дразнил Феликса, вылизывая чужой рот и провоцируя своими словами после. — Мне… это… надо в туалет. Меня сейчас стошнит. Наверное       Феликс ухмыляется. Он, конечно, не ждал ответного признания, но таких слов тоже. И в этот момент его наконец, догоняет осознание, что он только что признался другу детства в любви и в том, что хочет его. Другу, который, несмотря на то, что пользовался большим вниманием у обоих полов, имел отношения только с девчонками. А может, он вообще презирает геев, которым, получается, и является Феликс. Хотя того, что он чувствовал к Минхо, он не чувствовал больше ни к кому. И даже, когда пару раз включал ролики для взрослых, его не возбуждало это так, как смог сделать это сегодня Минхо, целуя и лаская при нём, для него, девчонку.       Феликс вылетает из туалета, пропускаемый, наконец, отошедшим от двери Минхо.       Сначала он хочет уйти домой, потому что ему становится стыдно за то, что он только что сделал. Его щёки адово горят, и, уйдя в конец участка, Феликс садится на качели, отворачиваясь задом к дому и даёт волю слезам.       Он не может оставить здесь Минхо в таком состоянии, потому что они пообещали родителям вернуться домой вместе. Но и находиться теперь с Минхо рядом… Его ведь даже стошнило после признания Феликса. А что же будет дальше? С ними, с их дружбой? Получается, сегодня Феликс своим признанием похерил годы их дружбы и стоили ли его слова всего этого?       Но сделанного не воротишь, как и не вернёшь сказанных слов. Феликс просто сидит и держится руками за цепи, за которые садовые качели крепятся к штанге наверху, когда на его ладони сверху ложатся чьи-то чужие. Он вздрагивает и задирает голову наверх.       Минхо. От него немного пахнет мятной зубной пастой, когда он выдыхает мимо Феликса. Тяжело так выдыхает.       — Поговорим? — Феликс, может, и не очень хочет, потому что боится того, что может услышать, но и избежать разговора не получится. Поэтому просто кивает.       Минхо тянет его за руку в небольшую беседку, которая находится тут же, совсем рядом с качелями. Там широкие лавки по периметру и много разноцветных подушек. Находится даже пара лёгких пледов, которые сейчас очень даже кстати, потому что Феликс за своими переживаниями не замечает, что уже значительно похолодало.       Они размещаются на подушках, садятся рядом, укутываясь в найденные пледы. Минхо сначала молчит. Смотрит на единственное горящее окно в доме.       — Они там уже спать укладываются. Я им сказал, что мы домой пойдём. Сан сказал просто захлопнуть дверь, когда будем уходить. — Зачем-то отчитывается перед Ёнбоком, но почему-то домой не зовёт идти, а смотрит наконец в его глаза. — И давно это у тебя ко мне, Ёнбок-и? — В голосе не слышно издёвки или презрения, того, чего ждал Феликс. Это звучит просто, как вопрос. И голос Минхо уже другой. Более трезвый.       Феликс кутается сильнее, пряча голые коленки под плед, пожимает плечами.       — Думаю, всегда было. Просто я не понимал этого. Меня всегда бесили твои девчонки. Мне казалось, что они… Что они не ценят тебя так, как нужно. И… помнишь Дженни и Эни? — Минхо кивает. — Они так легко повелись на меня, когда я просто пофлиртовал с ними, решив проверить свои догадки… Глупые пустышки! — Он хмыкает и сплёвывает на пол.       — Значит, считаешь, что ты именно тот, кто мне нужен, да? — Минхо произносит это глухо, глядя в темноту, уже не освещаемую даже единственным окном.       Стоит уже глубокая ночь. И оглушающая тишина разбавляется лишь стрекотанием насекомых, единичными вскриками пролетающих птиц и их дыханием.       — Минхо, прости, что я всё это на тебя вывалил. Я просто разозлился. Ты меня спровоцировал. Я знаю, что тебе нравятся девушки и не собираюсь мешать тебе строить с ними своё счастье. Понимаю, что прежнего общения и прежней дружбы между нами уже не будет, потому что мы не сможем забыть сегодняшний вечер, но… — Феликс останавливается на секунду, чтобы перевести дыхание, потом заговаривает вновь: — Минхо, я не хочу тебя терять, как самого близкого человека, как друга. Понимаю, как противно тебе было слышать эти слова от меня, даже физически, до тошноты, но…       — Ёнбок, ты дурак? — Минхо тихо хихикает. — Меня вырвало от того, что я перебрал алкоголя, а не от твоих слов. И да, ты прав в том, что прежних отношений между нами не будет, потому что… — Он поворачивается к Феликсу и, положив ему руку на затылок, притягивает к себе, накрывая губы своими.       Феликсу пятнадцать, когда он впервые целуется с Минхо. По-настоящему, по-взрослому.       — Иди ко мне, Ёнбок-и, — Минхо отбрасывает ставший ненужным плед, потому что теперь им становится жарко от пульсирующего внутри огня. Он перетягивает ещё ничего не осознающего Феликса к себе на колени, заставляя того обхватить своими ногами его спину. — С днём рождения, Ёнбок-и! — Минхо гладит ладонями веснушчатые щёки, покрывает поцелуями мокрые от откуда-то взявшихся слёз веки и ресницы. — Мы не сможем быть друзьями, потому что я уже не смогу быть просто твоим другом. Я хочу быть твоим парнем, Ли Ёнбок, если ты согласен, конечно.       Феликс перестаёт дышать, наверное, после этих слов. Ему кажется, что заснул и всё это лишь его прекрасный сон.       — Что? Ты хочешь. Ты хочешь, чтобы мы начали встречаться? По-настоящему? — Он часто-часто моргает ресницами, пытаясь убедить себя, что Минхо не издевается над ним, и его слова — это серьёзно.       — Да, котёнок, хочу, если ты не против! — ласковое обращение сразу разбивает Феликсу сердечко. Неужели это правда, и его чувства взаимны?       — Минхо, а ты меня… Ты меня разве тоже любишь?       — Люблю, Ёнбок-и, люблю! — Минхо обнимает его поперёк талии, притягивая к себе ближе. Так, что Феликс слышит чужое сердцебиение, которое отдаётся в его грудине. — Я долго пытался побороть это чувство в себе. Ведь ты мне был как брат, как друг. С самого детства вместе. Я не хотел признаваться себе, что готов пожертвовать всеми этими девчонками, только чтобы ты был со мной. — Минхо накрывает их одним пледом, пряча от всего мира. И продолжает шёпотом: — Помнишь, я пришел пьяный и сказал, что один друг хвастался, что целовался с парнем. А потом я поцеловал тебя, будто просто так. Так вот, не было никакого разговора. Это был просто повод. Я так сильно и давно хотел тебя поцеловать. Попробовать твои губы на вкус. Но боялся, стеснялся. Думал, что ты ударишь меня. А с пьяного, какой спрос? — Минхо засмеялся.       — Дурак! — Феликс обнял его за шею и прошептал на ухо. — А я ведь именно тогда полностью и принял то, что ты мне нравишься. И даже… Мне стыдно, но я ещё раз поцеловал тебя в ту ночь, пока ты спал.       Они снова столкнулись в поцелуе. На этот раз более жадном, более жарком и глубоком. Немного неумелом, с ударами зубами и едва прикусанными губами.       Языки парней сплетаются, они меняются, посасывая их по очереди. Первые несдержанные стоны возбуждают, нарушая тишину. Горячее дыхание, руки, ласкающие всё, до чего касаются.       Плед окончательно сброшен. Феликс откидывает голову назад, пока Минхо вылизывает, выцеловывает его шею, острый кадык, скулы.       — Как же я мечтал об этом… Красивый мой, самый лучший, — они задыхаются от переполняющих их таких новых и таких ещё необузданных и остро ощущающихся желаний. Движения рваные, неуверенные.       Феликс чувствует, сидя на Минхо, как соприкасаются, трутся друг о друга их возбуждённые члены, и от этого его прёт ещё больше.       Они тяжело и глубоко дышат, сжимая друг друга в объятиях. Воздух вокруг искрит их возбуждением: слишком интенсивным, слишком эмоциональным, первым настоящим. Взрослым.       Минхо задирает Феликсу майку до горла, касается возбуждённых сосков, лижет, чуть прикусывает, и Феликс впервые громко, очень громко стонет, выгибаясь вперёд грудью. Он впивается пальцами в волосы Минхо, притягивая его голову ближе. — Ещё, Минхо, пожалуйста, ещё сделай так! Ахх, как хорошо!       Минхо ныряет под майку Феликса головой. Лижет, кусает, зажимает пальцами торчащие бусины.       Феликса всего изворачивает под ним. Он прикусывает ладонь, чтобы сдерживать стоны. Боже, как же ему хорошо! Минхо кладёт ладони на его ягодицы, сжимает их, а потом просовывает их под резинку шорт, касаясь голой кожи.       Феликс до ужаса чувствительный, и кажется, что будто, где его не тронь, там попадёшь в ту самую точку. Он стонет на ухо Минхо своим низким голосом, прикусывает чужую мочку уха, потом кожу где-то в районе плеча, матерится, признаётся в любви, что-то бессвязно хрипит.       Он кончает в первый раз где-то между тем, когда смоченный в слюне палец Минхо скользит по расселине между его ягодиц, едва касаясь заветной сжатой дырочки и тем, когда Минхо громко стонет, засасывая язык Феликса, одновременно имитируя толчки.       Минхо чувствует, как потеплело в том месте, где член Феликса прижимается к его животу и как задрожал, сжался, а потом застонал его Ёнбок, изливаясь.       Они сидят ещё долго потом, обнявшись, понимая, что нужно уже идти домой.       Минхо жертвует своей майкой, вытирая смущающегося младшего.       В следующие пару месяцев они много целуются. Очень много целуются. Прячась во всевозможных малолюдных местах, будто заново знакомятся, дрочат друг другу, вместе смотрят порно, но понимают, что возбуждаются только друг от друга.       Сдерживаться при друзьях и домашних очень сложно. Счастье норовит вылезти и перестать быть тайным.       Однажды, спустя пару месяцев, их родители уезжают на выходные на отдых. Парни не сговариваясь, отказываются, под предлогом того, что у них скоро экзамены.       Они устраивают себе настоящий романтический вечер. С просмотром дорам, вкусняшками и лёгким алкоголем.       На родительской широкой кровати у Минхо дома они впервые полностью раздеваются, не стесняясь. Разглядывают, изучают тела друг друга.       — Хён, можно я тебе отсосу? — Феликс с нескрываемым восхищением смотрит на член Минхо, лежащий у того на животе.        — Хочу, котёнок, очень хочу, если ты сам этого хочешь! — Он расставляет шире колени и… Феликсу чуть больше пятнадцати, когда он делает первый в жизни минет. Не сразу очень хороший, пару раз даже задевая неосторожно зубами чувствительную кожу органа, пытаясь взять глубже издаёт не очень красивые звуки. Но Минхо нравится. Он направляет, учит, объясняет, и Феликс оказывается очень способным учеником, потому что Минхо действительно, кончает от этого минета, а Феликс давится, но кое-что даже глотает из того, что попадает в его рот.       Минхо исполняется семнадцать, когда Феликс дарит ему свою девственность. Друг Минхо вручает им ключи от своей квартиры на сутки. Они уже почти не скрываются от друзей, и Минхо думает, что и родители их уже в курсе. Ну, мамы, наверное, точно, потому что Минхо часто ловит взгляды своей и их переглядки с мамой Феликса, когда те видят их вдвоём.       — Минхо, любимый, я хочу сегодня стать полностью твоим.       Они не обговаривали это, просто хотели провести эту ночь вместе.       — Ёнбок-и, ты уверен? — Минхо, конечно, давно мечтает об этом, но получить такой подарок в свой день рождения — это вдвойне приятно.       — Да, милый, уверен, — он уже извивается, весь в испарине под своим любимым, под его поцелуями и ласками. Минхо ему только что отсосал так, что Феликс увидел фейерверки под веками и теперь точно готов к большему. — Я подготовился как надо. — Сразу огорошивает он старшего. — Я хочу, чтобы ты стал моим первым мужчиной. И единственным, — добавляет он, притягивая к себе уже припухшие от поцелуев и трения губы. Вылизывает рот любимого, чувствуя свой вкус.       Минхо опускается ниже, лаская чувствительные соски Ёнбока, на одном из которых теперь красуется штанга. Играет языком с ней, восхищаясь, насколько же Феликс улетает каждый раз от этих ласк, заходясь в дрожи и хриплых стонах.       Ведёт влажную дорожку ниже, через рёбра, живот, ласкает впадину пупка, спускаясь к тазовым косточкам. Феликс худой, и косточки у него выпирают очень сильно, до безумия возбуждая Минхо. Он сегодня пометил его, как никогда раньше, рассыпав розоватые следы по всему телу.       Минхо настолько сильно хочет своего мальчика, что готов сожрать его целиком, но оказаться в нём, внутри его узкой дырочки, он хочет ещё больше.       Феликс подаёт ему заранее купленные им презервативы и смазку. Смущается, когда Минхо улыбается, принимая это всё из его рук.       — Я так сильно люблю тебя, мой маленький Ёнбок-и! И ты не представляешь, до какой степени сильно я тебя сейчас хочу! — Минхо видит, как вспыхивают щёки и как загораются глаза Феликса от его слов.       — Хён, — Феликс сгребает в пальцы белую простынь, — скажи…скажи, что ты хочешь сделать со мной…       Минхо склоняется над расставленными коленками, целует каждую, потом оставляет поцелуи ниже, на внутренней стороне бедра, там, где кожа очень чувствительна, тонка.       — Я хочу обласкать тебя всего, целовать до потери сознания. Мне так нравится сосать твой красивый член. Ты такой вкусный малыш!       Феликс стонет, закусывая губу, и выгибается грудью вверх, пока Минхо оставляет поцелуй на влажной головке, слизывая новую порцию предэякулята.       Он проводит языком по вновь просыпающемуся органу, берёт в рот мошонку, посасывая потяжелевшие яички.       Феликс давно уже гладкий здесь, как и Минхо. Им нравится, что нет ничего лишнего на их телах.       Феликс протягивает руку к его голове, стискивая волосы. Минхо вылизывает его мошонку и сам тихо стонет. Естественный запах Ёнбока, запах такого, возбуждённого Ёнбока его самого плавит и делает слабым.       — Ещё, Минхо, говори, что ещё хочешь сделать со мной, — Феликс крутит в пальцах штангу, водит руками по своему телу.       Минхо поднимается и тянет Феликса за руку, показывая, что ему нужно перевернуться на живот. Он ставит его в коленно-локтевую так, что чужие белые ягодицы оказываются перед его лицом.       — А дальше, Ёнбок, я хочу тебя вылизать так, чтобы ты забыл, как дышать, чтобы забыл своё имя и стонал только моё, — Минхо раздвигает пальцами ягодицы и натурально присасывается к сморщенному анусу.       Для него это всё тоже впервые, но он и правда мечтал попробовать Ёнбока везде. Феликс сжимается, закрывается.       — Нет, Минхо, хён, не надо, пожалуйста! — Он пытается закрыть руками грязное, как он считает, место. — Это слишком, мне стыдно, хён.       — Перестань, котёнок, — Минхо настойчиво убирает его руки. — Просто расслабься! Я правда хочу это сделать для тебя. — Феликс тихо шипит, когда спустя пару мгновений прохладная смазка охлаждает его сфинктер.       Минхо нежен. Он целует ягодицы, покрывая их касаниями губ, пока нежно массирует вход, расслабляя его. Сначала сжатого колечка касаются губы, кончик языка. Минхо, будто кот, тычется носом между ягодиц Феликса.       Сначала на одну фалангу внутрь. Неприятно, но не критично. Потом палец, в презервативе проникает глубже. Минхо много изучал, пробовал на себе, но это всё равно не то.       Он и правда не знал, кто первым придёт к этому, и был готов и сам, но Феликс его опередил.       Когда пальцев становится два, он склоняется ниже, слегка раздвигая их, и пытается просунуть язык между ними.       Феликс натурально воет. Ощущение очень необычное, но ещё необычнее осознание того, что, куда и кто тебе это делает. Он прогибается в спине, царапает ногтями простынь, пока язык толкается внутри.       Его сначала подбрасывает, а потом и вытягивает струной, когда Минхо касается пальцем простаты. Хриплый стон, непохожий ни на что, что раньше издавал Феликс, вырывается из его горла.       — Ахх… хён… это… это оно?       — Наверное, Ёнбок-и, — Минхо смеётся. — Ты первый это испытал.       — Это… Минхо, а можешь ещё надавить? Это не похоже ни на что, даже на оргазм!       Минхо исполняет просьбу и понимает, что уже и третий палец заходит свободно.       — Хён, пожалуйста, давай уже, я готов принять тебя.       Минхо ещё немного растягивает его, но потом вытаскивает пальцы с хлюпом и раскрывает новый квадратик, разрывая его зубами, натягивает на член, пока Феликс елозит коленками и часто дышит.       — Перевернись, котёнок. В первый раз я хочу видеть твоё красивое лицо, твои эмоции. Хочу целовать тебя, — с этими словами Минхо действительно, накрывает губы Феликса, утягивая его в поцелуй. Нежный, глубокий и одновременно жаркий.       — Я соскучился, — шепчет Феликс, и Минхо тихо смеётся и трётся носом, пока тычется головкой в расслабленный анус под собой.       Входит медленно, но не останавливаясь, погружаясь больше, чем наполовину за раз. Феликс почти не дышит, но отвлекается на целующие его губы. Мажет мимо, потому что сосредоточен.       — Не сильно больно? — Феликс кусает губы, но машет отрицательно. Минхо безумно нравится ощущать себя внутри Феликса. Это отличается от соития с девушкой. Уже, теплее, ярче. А может всё же это потому, что он именно в Ёнбоке. Именно в его лоб сейчас уткнулись губы Минхо. Именно ноги Феликса так правильно обхватывают его спину, а ногти впиваются в лопатки.       Минхо начинает постепенно двигаться, доходя до основания, до соприкосновения лобка с промежностью Феликса.       — Ты такой узкий, такой горячий, Ёнбок-и! Я так люблю тебя, — Минхо сглатывает ком в горле. Он потёк, как девчонка. Обладать Феликсом, любить Феликса ощущается так правильно, так эмоционально ярко.       Он толкается глубже, медленнее, резче, меняет угол проникновения, пока не находит идеальный. Целует ноги, закинутые на свои плечи, мажет по губам, наклоняясь к измождённому, уставшему Феликсу.       Стоны, поцелуи, всё так, как должно быть.       Их первый раз проходит идеально, когда они даже кончают почти одновременно. Мокрые, счастливые и охрипшие.       Их первый раз оказывается насыщенным эмоциями, нежностью и внимательностью друг к другу.       Минхо — восемнадцать, когда они, наконец, признаются родителям. Те, действительно, уже подозревали, поэтому большого сюрприза не получается, но все счастливы. Родители к этому времени уже свыклись с этой мыслью, тем более, парни переезжают из своего маленького городка в Сеул, где поступают в один университет, но на разные специальности.       Им... да какая разница, сколько им! Они счастливы и влюблены. Будет ли это любовь длиною в жизнь или однажды они пойдут каждый своим путём, мы не знаем.       Феликс иногда думает, что был с рождения уже влюблён в Минхо, предназначен для него, потому что как иначе объяснить их переезд из Австралии на другой конец света. А Минхо… А Минхо просто счастлив, что однажды Феликс оказался сильнее и первым сказал о своих чувствах.