Дальше своего носа

      Данила мучал один вопрос: кто совсем слепой осел — он или Ярик?       Казалось бы, ответ очевиден — явно не Даня, потому что он слепой баран. Каждый день он ныл блондину, что он бы все отдал, лишь бы иметь хорошее зрение. Его достало каждое утро искать очки, стукаясь обо всё в доме, после мороза заходить в тепло и глазеть в запотевшие очки, каждый раз садиться на них и ломать оправу пополам, не так резко повернуться и они слетают с него. Бесило, невыносимо. Позвольте, но есть же линзы. Хорошая идея, да беда — окулист запретил носить линзы с таким минусом. Минусом в IQ или в зрении — думайте сами. Однажды Ярик сказал, что ему невероятно нравится то, как очки смотрятся на Дане, и с тех пор кудрявый начал принимать их на себн, даже со всеми недостатками.       Ярик не жаловался на глаза, хотя Дане казалось, что блондин ещё слепее, чем он сам. Он не замечает очевидных вещей, и с каждым разом все больше кажется, что ему нужны уже не очки, а бинокли. Это раздражало Даню. Ну неужели он не видит, как кучерявый места себе не находит? Как он будто случайно таращит свои глаза на него, словно поглаживает. Как осторожно спускается от макушки к затылку, неспеша проходится по шее, черчивает губы, а потом все ниже и ниже, заводя фантазию. Как иногда смотрит на курящего блондина и мечтает стать этой размокшей сигаретой, лишь бы на миг застрять меж его губ. Не видит, как он тает от любого прикосновения, будь оно даже случайное или еле ощутимое, он все равно расплывается, как пломбир на солнце. Не замечает, как Данилка жмётся и тянется поближе к нему, когда говорит, как будто чуть наклоняясь. Не видит, какой мандраж хватает Даню, когда Ярик не обращает на него внимания, беседуя с другими, только не с ним. Бог с ним, не видит, не чувствует. Не чувствует, как бешено колотится сердце, когда при встрече он легонько приобнимает друга, как он незаметно пытается коснуться губами светлой макушки, как вдыхает аромат мятного шампуня, как трясется рука, когда они их жмут, как косится улыбка от накипающих чувств, как зрачки прыгают. Но самого главного он не видел и не увидит — Данила наедине. После каждой встречи он заваливается в постель, тащит на себя подушку и крепко прижимает к себе, будто в надежде, что она оживет и рядом окажется он. Как он растеряно будет глазеть на него, постарается выбраться, а Даня лишь не даст ему и шанса, прижмёт еще сильнее и вцепиться в губы, так мокро и в спешке целуя, боясь вновь потерять его образ. Он бы все отдал ради этого поцелуя, кроме одного — их дружбы. Казалось, когда человек слепой, должен страдать он сам, а не его близкий. Но не так все просто. И он снова проведет одинокую ночь в постеле, лишь опомнившись, что сейчас он закусал и зацеловал подушку, а не блондина. — Ты ничего не хочешь обсудить?       Блондин вопросительно взглянул на друга, услышав вопрос. Даня был чем-то недоволен, будто сейчас предъявит бестактно претензию. Они были друг от друга на расстоянии вытянутой руки: Ярик на диване, а Даня стоял прямо перед ним. Грибданил немного наклонился вперед, чтобы рассмотреть бесстыжие глаза сквозь свои очки, скрестя руки на груди. — Хочу.       Ничего он не хочет и не знает, без понятия, о чем речь, но не хочет терять самообладание. — Ты правда не видишь дальше своего носа или притворяешься?       Ярик заржал. Даже не засмеялся, а загоготал в голосину, смущая бедного Даньку. Кучерявый потерялся, немного сбавляя возмущение. Он опустил руки, расправляя спину и встал в позу пятиклассника у доски, не сделавшего домашнее задание. Блондин сел на колени, вытянулся так, чтобы их лица были на одном уровне. Он пробежался своими глазами по Дане, приоткрыв рот и растягивая его в улыбку. Его худые руки оказались на чужих плечах, кокетилово пальцами перебираясь. Его глаза застыли в других. Сейчас для Дани Ярик был чем-то волшебным и необъяснимым, он гипнотизирует и тащит за собой в пучину недоступного наслаждения, будто пытает этим. Застыл и не продолжает, разыгрывая еще больше и заводя сильнее. Кучерявый сам не понял, как их губы оказались вместе в очень кратком поцелуе. Показалось, что поцелуя вовсе и не было, что это очередная влажная фантазия продолжает исход и на самом деле Ярик сейчас не тянет его обратно к своим губам, жадно впиваясь в них. — Я все прекрасно видел, — блондин отрывается и хихикает, поправляя спавшие очки шатена       Весь мир был нереален. Но еще нереальнее были ощущения внутри и Ярик напротив с припухшими губами. — Тогда почему ты игнорировал это всё? — Хотел тебя подраконить.       Ярик не был тупым и прекрасно видел дальше своего носа.