Ад на час

Эфемерные касания кожи пальцев, мягкие и такие мучительные. Они просто разрывают изнутри, заставляя сердце трепетать, то и дело останавливая дыхание в болезненном оцепенении. Осторожные прикосновения чужих губ к бледной шее эльфа, что провел много дней не видев дневного света в этом забытом временем городке. Руки, покрытые россыпью мелких шрамов, касающиеся тела сквозь плотную ткань, то и дело слегка дергая за подвеску на шее. Он изводил нежностью, а после вновь становился груб, кусая и царапая. Зарывался руками в длинные белые локоны, оттягивая их сначала нежно, а после дергая со всей силы, заставляя запрокинуть голову назад. Эбардо тянет, не хочет уступать, доводит до изнеможения. Сначала ласкает, после причиняет боль. И так раз за разом, оставляя Франу лишь право напряженно вздыхать, смотря на довольное лицо мироходца затуманеным взглядом. Вскоре, эльф оказывается лежать на столе, среди множества разбросаных вокруг бумаг, что ранее были так заботливо рассортированы по стопкам. Его волосы белыми реками рассыпаются по поверхности, глаза щурятся от слабого света, бьющего в окно, лицо залито краской от подступившего жара. А он все издевается, совсем не спеша действовать, хочет сначала насладиться. Одежда оказывается на полу, будто скомканый лист бумаги, отброшенный в сторону. Прикосновения становятся еще жарче, ближе, вздохи прерываются с каждым новым прикосновением, дыхание замирает. Мироходец целует, осторожно проникая языком вглубь, а после кусает нижнюю губу в кровь, осторожно слизывая стекающую по подбородку струйку красной жидкости. Грязный, мерзкий поцелуй с привкусом металла. Так манит, заставляет трепетать. Руки ложатся на бедра эльфа, крепко сжимая, впиваясь ногтями в нежную кожу, губы сливаются в поцелуе, не в силах передать всю глубину чувства искренней зависимости. Зависимости друг от друга. Будто наркотик, вредный и отвратительный в сути своей, но такой манящий и сладкий. Губы спускаются ниже, целуя шею, грудь, опаляя горячим дыханием, заставляя задыхаться от избытка чувств. Он снова кусает, и как всегда, в кровь. Оставляет свои следы, присваивает себе, а Франческо совсем и не против. Он тяжело дышит, прикрыв глаза, зарывается рукой в волосы мироходца, шепчет его имя, вперемешку с грязными оскорблениями. Эбардо спускается еще ниже, целует бедра, все так же обвив одно из них своей рукой. Кусает, заставляя вскрикнуть от боли, слизывает выступившие капли крови и игриво улыбается, со всем присущим ему сумасшествием во взгляде. Никакой пощады, лишь мучительная нежность и вместе с ней, такая же разрушающая изнутри жестокость. Фран ненавидит его, всей душой ненавидит, но все еще не в силах отказаться от этого блаженного чувства. Любовь ли это? Если да, то самая грязная и порочная, какую только можно представить. Мироходец просто играет с ним, как хищник с жертвой, а он и не против. Целует, притворяется, будто ему не все равно. Сухой расчет и жажда выгоды, не так ли? И как бы то ни было, уже плевать. Сейчас только одна забота, только одно чувство, только одна мысль. Но, кажется, простые ласки уже наскучивают его мучителю. Хочется чего-то большего, чего-то заставляющего кровь закипать. Он выискивает на столе среди кучи ненужных документов что-то, с чем можно было бы поразвлечься, а после достает из под канцелярских завалов ножик, предназначеный явно не для того, для чего он хочет его использовать. Ловким движением, лезвие проходится по бледной коже, оставляя на бедре эльфа яркий порез, что явно веселит Эбардо. Фран раскрывает глаза от неожиданности, с некоторым страхом в глазах глядя на нож в его руках. По бедру проходятся еще несколько раз, не давая сразу привыкнуть. Ему так хочется заставить этого глупого гаранта страдать. Извиваться от прикосновений, от боли, хочется вскружить голову, привязать к себе. Мироходец вновь слизывает алую кровь с кожи, все никак не в силах насытиться. Он готов съесть того прямо здесь и сейчас, но держит себя в руках, не желая прощаться с такой полюбившейся игрушкой. Целует исполосованное бедро, поднимается чуть выше, давая так называемую передышку. Его язык проходится вдоль члена, вызывая волну мурашек, а острые зубы слегка царапают плоть, не давая расслабиться до конца. Чуть погодя, головка оказывается у того во рту, а с приоткрытых губ гаранта срывается тихий стон, разрезающий гробовую тишину кабинета. Эбардо воспринимает это как знак, берет больше, заправляя прядь волос за ухо, начинает понемногу ласкать своего "возлюбленного", в награду за то, каким зрелищем он дал ему насладиться. Мироходец умело играет на чувствах парня, зная, что тот не сможет отказать ему. Показывает чувства, после уходит, издеваясь. И все равно каждый раз возвращается, чтобы вновь заставить страдать как в первый. Тихие стоны наполняют помещение своим сладостным звуком, Фран закусывает палец, стараясь подавить рвущиеся наружу звуки, но каждый раз краснеет, глядя на объект своей ненависти в таком положении. Ах, эти чувства. Буйные и неспокойные как река, ранящие как лезвие, такие липкие и мерзкие, что хочется оторвать их вместе с кожей. Но когда же персональный ад для эльфа заканчивается, Эбардо вновь уходит, не оставляя после себя ничего, кроме ярких царапин на ногах и спине, еще долго не заживающих укусов и чувства опустошенности. И как же все-таки очаровательна эта ваша "любовь".