just like vanilla

Великое и всеобъятное. Я смотрю на тебя из тьмы твоей комнаты, когда ты меняешь наряды. Бесконечно белые ткани бесшумно текут по твоей коже молоком, обхватывают твое тело нежными объятиями. Ты тонешь в огромных платьях, в рукавах прячешь конфеты, и даже на меня не смотришь. Пора начать представление, от которого ты не сможешь оторвать своих невидящих глаз. Великое и всеобъятное. Ты такой хороший, просто омерзительно хороший, до того, что хочется сломать, убить, поделить на ноль, чтобы не раздражал своей добротой. Мне мерзко от того, как ты своими закрытыми мягкой тканью руками меня обхватываешь и поглощаешь так, словно я ничто для тебя. Говоришь, что хочешь быть другом, но Обман здесь я, поэтому злюсь ещё больше от твоих попыток забрать мою главную роль. Впиться бы когтями в это лицо, выгрызть бы эту добродушную улыбку, вырвать бы эти нежные глаза, чтобы ты точно больше никогда и ничего не увидел. И все равно ты сможешь чувствовать моё присутствие, все равно будешь обнимать, как старого знакомого; я не понимаю, от чего ты так жесток ко мне? Растерзать, изломать, убить, низвергнуть. Ты раздражаешь до скрежета зубов; ты обнимаешь до хруста рёбер. Такой бесконечно мягкий и хороший, я хотел бы оторвать тебе руки, чтобы больше никогда ко мне не прикасался. Я вырываюсь, а ты ничего и не говоришь — бесит. Хватит улыбаться, хватит терпеть, скажи уже, как ты меня ненавидишь! Начинаю болтать, летая вокруг тебя, ненароком раскидывая все твои вещи по комнате. Ты стоишь неподвижно, просто слушаешь с этой поганой улыбкой, которую я терпеть не могу. Тёплый, как печка, мягкий, как вата, — хватаешь меня за руку, когда я притрагиваюсь к какой-то статуэтке. Сбрасываю на пол, копируя твою улыбку, давлю её кончиком посоха — ты просто молчишь и продолжаешь улыбаться, склоняешь голову вбок с тихим вздохом. Впиваюсь когтями в собственную ладонь, сдерживая желание растерзать тебя всего; бесит до жути. Мне хочется вывести тебя из себя, вывернуть наружу, довести до края и лично сбросить в бездну — я летаю рядом, пока ты работаешь, безостановочно произвожу разный шум, но ты будто потерял ещё и слух. Злюсь больше, чем требовалось; злюсь больше, чем ты. Великое и всеобъятное. Весь из себя такой добрый и святой, мне хочется с тебя кожу содрать. Ты врешь, врешь больше, чем я; ты — вор, второстепенный персонаж, который забрал мою главную роль. Ты тот, кто сбросил меня со сцены, а теперь пытаешься стать друзьями, чтобы на ней остаться; бесит, бесит, бесит! Хочу тебя унизить. Показать, где твоё место. Но твои поцелуи сладкие, как сахар, на вкус ты весь ванильный, на вид — весь чистый. И я ненавижу тебя из тьмы твоей комнаты, когда ты снова начинаешь переодеваться, показывая свою чуть ли не светящуюся кожу. Не боишься и всегда улыбаешься — мне хочется разгрызть тебе губы в кровь, чтобы посмотреть, такой ли ты белый внутри. Ложишься на кровать, тонешь в бесконечных слоях одеял. Не могу сказать, в какой момент я оказался рядом, но ты снова обхватываешь меня своими тонкими руками, продолжая улыбаться. Тону в твоем добре, падаю ко дну, не пытаясь выбраться; может, мне всё-таки нравится твой ванильный запах.