Откупиться от меня, чтобы я ушёл (Могу ли я остаться?)
5 марта 2025 г., 19:20
У Стайла был очень дерьмовый день.
Ну, если быть до конца честным, то вся неделя была очень дерьмовой. Сначала он узнал, что его парень — грёбаный киллер, что, по идее, должно было бы стать концом их отношений, но не стало. По нескольким причинам: во-первых, Канту всё ещё нужна помощь, а во-вторых, Стайл влюблён в него. Он влюблён в убийцу, обычное дело, ничего особенного. Но каждый раз, когда он видит этого парня, его охватывает чувство вины, которое словно съедает его заживо. Его словно разрывает на две части: между любовью к Фаделю и преданностью Канту.
Стайл не может спать, что постепенно сказывается на других аспектах его жизни, например на работе. Только сегодня ему чуть не отдавило руку двигателем, потому что он был так измотан. Отец приказал ему уйти, и Стайл почувствовал себя ещё более виноватым, ведь он должен был облегчать жизнь отцу, а не усложнять её.
Честно говоря, он не думает, что может стать хуже, но, конечно, жизнь любит поиздеваться над ним. С чего бы ей становиться легче? У него и так не слишком много забот.
Поэтому, когда в его гараж заходит незнакомая женщина с аккуратной причёской и в однотонном брючном костюме, он сразу же настораживается. С ней мужчина, больше похожий на типичного секретаря, но, честно говоря, Стайл не уверен, что разбирается в этом. Для него Байзон выглядит как чёртова булочка с корицей, но, судя по всему, он ещё и убийца. Так что этот парень может быть и бойцом ММА, кто знает.
—Стайл, верно? —спрашивает женщина, но это звучит почти риторически.
Как будто она уже знает ответ на заданный вопрос. Стайлу она не нравится. В ней есть что-то такое, что кричит об опасности, даже если он не может определить, что именно. Мужчина не произносит ни слова, но его взгляд мечется между ними двумя, просто наблюдая.
—Да, —наконец отвечает он, чувствуя, как в животе поселяется ужас.
Ложь — неплохой вариант, но он чувствует, что, если попытается соврать, будет только хуже для него. Правда кажется ему лучшим решением.
—Отлично, —леди улыбается, но улыбка не приятная и не тёплая. Вместо этого в ней чувствуется угроза, —Меня зовут Лили, я мать Фаделя.
Он ожидал чего угодно, но только не этого. Фадель говорил, что его родители умерли. Он ни разу не упомянул, что его мать ещё жива, а это, похоже, огромная деталь, которую не стоит забывать. Стайл уставился на неё, совершенно не понимая, что именно она хочет от него услышать. Всё, что приходит ему на ум, кажется ужасным.
—Хорошо, —Стайл чувствует, как напрягаются его плечи, когда она просто смотрит на него, —Всё в порядке?
Лили хмыкает, подходя к нему. Ему требуется каждая унция сдержанности, чтобы не отступить назад, когда она приближается. Её глаза обводят помещение, изучая его, прежде чем снова остановиться на Стайле.
—Зависит от того, что, по-твоему, значит «хорошо», —она говорит загадками, —Я слышала, что ты встречаешься с моим сыном. Это может стать небольшой проблемой.
Стайл чувствует, как подрагивают пальцы на его боку, и напряжение разливается по всему телу. Кем бы ни была эта женщина, матерью Фаделя или нет, она опасна. Стайлу не нужен опыт, чтобы понять это.
—Почему это должно стать проблемой? —его голос прозвучал не так твёрдо, как он надеялся, —Я люблю его.
Лили сначала ничего не говорит, но Стайл видит, как выражение её лица превращается в нечто более зловещее. То, что сказал Стайл, явно ей не нравится.
—Любовь, —в этом слове сквозит отвращение, —Боюсь, в данный момент он не может в этом участвовать. Для таких, как он, это может быть вопросом жизни и смерти, поэтому я здесь, чтобы сделать небольшое... —она подошла чуть ближе, оказавшись прямо перед Стайлом, —Предложение, если угодно.
—Предложение? —повторил Стайл, —Что вы имеете в виду?
Лили усмехается.
—Да, мой дорогой Стайл, просто небольшая сделка между тобой и мной.
—И что же? —Стайл чувствует, как на его лбу выступают бисеринки пота.
—Я хочу, чтобы ты порвал с ним.
Лили говорит так, будто это простое предложение. Как будто сама мысль об этом не заставляет сердце Стайла болезненно сжиматься в груди.
—И ты получишь очень щедрую плату.
Страх Стайла медленно перерастает в гнев. Кем она себя возомнила? Какая мать будет пытаться откупиться от него, чтобы он оставил Фаделя с разбитым сердцем? Ну, по крайней мере, Стайл думает, что сердце будет разбито.
—Вы хотите откупиться от меня? —недоверчиво спрашивает Стайл, не совсем веря в это, —Чтобы что? Чтоб он был несчастен?
Лили улыбается, холодно и отстранённо.
—Я знала, что тебя будет трудно переубедить, поэтому привела с собой небольшой стимул.
Когда Лили щёлкает пальцами, в гараже появляются ещё двое мужчин, и Стайл понимает, что ему крышка. Правда, он надеется, что не умрёт, потому что его отец не смог бы этого пережить. Но не успевает он подумать о чём-то другом, как Кин бьёт его кулаком в живот. Удар достаточно сильный, чтобы он согнулся, и, как только он это сделал, началось настоящее избиение.
Стайл сворачивается в клубок, пока его бьют, стараясь не допустить появления видимых синяков, поэтому большую часть ударов принимает на себя его торс. Кажется, будто прошло несколько часов, прежде чем удары наконец прекратились, но Стайл знает, что прошло всего несколько минут. Однако Стайл не может пошевелиться, и Лили опускается перед ним на колени.
Она хватает его за лицо и грубо сжимает, заставляя посмотреть на неё.
—Подумай о предложении. У тебя есть два дня. Если ты не примешь решение, которое мне понравится, то мы навестим и тебя, и твоего отца.
Стайл смотрит ей вслед, его охватывает страх, но как только она уходит, он решает, что с него хватит.
***
Стайл появляется в доме Фаделя без предупреждения, что уже само по себе является тревожным сигналом, но он просто... ну, он не может так больше. Ложь и так разрывала его на части, а теперь Лили угрожает убить его и его отца, если он не порвёт с Фаделем. Это не было бы проблемой, если бы Стайл не любил его — но он любит. Он чертовски сильно его любит. Он постучал, зная, что Байзона нет дома. Кант пригласил его на свидание и, вероятно, сейчас говорит ему правду, пока Стайл ждёт, когда Фадель подойдёт к двери. Проходит минута или около того, но в конце концов он слышит, как поворачивается замок, отпирается дверь, и перед ним предстает одетый в пижаму Фадель. В любой другой ситуации Стайл прокомментировал бы, как очаровательно он сейчас выглядит. Но сейчас не та ситуация. Обычно Стайл умеет держать себя в руках — он мастерски маскирует свои чувства за громкими шутками и непристойным флиртом, но как только он видит Фаделя, что-то в нём словно рушится. Это его Фадель. Будет ли он его через тридцать минут? Стайл не знает, но в этот момент Фадель по-прежнему его. Он сможет сохранить это. —Стайл? Как ты... Один только голос Фаделя способен окончательно сломить его. Этот глубокий голос, который говорил Стайлу, чтобы он отвалил, больше раз, чем мог бы — но он также говорил ему, что любит его. Стайл бросается к Фаделю и обхватывает его за шею. Фадель немного шатается, когда на него наваливается Стайл, но быстро приходит в себя. Он обхватывает его за талию и тянет за собой в дом, а затем закрывает за ними дверь. Стайл не может подобрать слов, осознание реальности происходящего стремительно наваливается на него. Фадель практически несёт его в гостиную, как полагает Стайл, а вскоре его усаживают на диван. Как только он садится, его рука протягивается и хватает предплечье Фаделя. —Пожалуйста, не оставляй меня, —это самое уязвимое, что он может сделать. Фадель видел все стороны Стайла, кроме этой. Это редкая его сторона, которую он обычно демонстрирует только в безопасности собственной комнаты, когда остаётся в полном одиночестве. Его отец и Кант видели его по-настоящему расстроенным всего несколько раз, потому что всё остальное он скрывает и маскирует. —Я не уйду, малыш, —говорит Фадель, слова звучат мягко. Глаза Стайла горят, —Что случилось? Стайл поднимает взгляд на Фаделя и встречается с глазами, полными замешательства. Стайл на мгновение любуется им, боясь, что это последний раз, когда он может это делать. Фадель протягивает другую руку, ту, что не держит Стайла, и касается его щеки. —Я... —Стайл выдыхает через нос. Ему кажется, что сердце вот-вот выскочит из груди, —Прости меня. Слова придушены, и он чувствует, как рыдания начинают пробивать его насквозь. Стайл успевает заметить внезапную тревогу на лице Фаделя лишь на краткий миг, прежде чем его прижимают к груди. Стайл прижимается лицом к шее Фаделя, вдыхая его запах, пытаясь удержаться от приступа паники. Фадель обнимает его, бормоча разные фразы: «всё хорошо», «малыш», «дыши» и «я здесь». Стайл крепко сжимает его, отчаянно пытаясь удержать Фаделя, боясь, что, если он отпустит его, то тот исчезнет. Это занимает некоторое время, но в конце концов Стайл снова может дышать. Фадель проводит руками по его спине, рисуя круги — успокаивающий жест, помогающий успокоиться. Стайл вдыхает в последний раз, прежде чем слегка отстраниться. Фадель позволяет ему это сделать, но кладёт обе руки на поясницу Стайла. Он замечает, что Фадель стоит на коленях между его ног, пока Стайл сидит на диване. —За что ты извиняешься? —спрашивает Фадель, тон по-прежнему мягкий. Стайл любит его. Он искренне любит его так сильно. —Ты будешь меня ненавидеть, и я... —он опускает глаза, глядя на свои руки, —Я не виню тебя, но я не могу продолжать лгать тебе. Не тогда, когда я люблю тебя. Выражение лица Фаделя тут же становится жёстче, как при их первой встрече. Стайл ненавидит это, потому что знает, что Фадель уходит в себя, даже после того, как Стайл так старался вытащить его оттуда. Хватка на его спине ослабевает. —Что ты имеешь в виду? —тон Фаделя стал резким, и Стайл понял, что он пытается держать себя в руках, —О чём ты мне лжёшь? Стайл опускает взгляд, его охватывает стыд и чувство вины, но потом он снова поднимает глаза. Фадель заслуживает правды, и он заслуживает того, чтобы ему посмотрели в глаза, когда он её услышит. Стайл, по крайней мере, может это сделать. —Просто выслушай меня, хорошо? До конца, —Стайл спрашивает, понимая, что не имеет права просить об одолжении, но не хочет, чтобы Фадель реагировал раньше, чем узнает всё. Фадель не двигается, его взгляд прикован к Стайлу. Его челюсть слегка подрагивает, когда он сжимает её, но затем он медленно выдыхает. Он отрывисто кивает, ничего не говоря, но Стайл понимает. —Я добивался тебя, потому что Кант попросил меня об этом, он хотел быть ближе к твоему брату. Он обещал мне машину, и я... —Стайл запнулся, увидев, как маска Фаделя слегка треснула, он явно ранен тем, что было сказано, —Я больше ничего не знал, кроме этого. Когда я сказал ему, что мы встречаемся, он сказал, что ты... киллер. Всё тело Фаделя напрягается, и Стайл хочет только одного: протянуть к нему руки, сказать, чтобы он позволил ему обнять себя, извиниться ещё раз, сделать что-нибудь, что сотрёт опустошённое выражение с его лица. Стайл никогда раньше не ненавидел себя, но сейчас он чувствует только это и чувство вины. —Ты... —Фадель, впервые с момента их встречи, выглядит так, будто он совершенно не знает, что сказать, —Значит, для тебя всё это было игрой? И твоим призом была машина? Стайл морщится от того, насколько преданным звучит голос Фаделя. —Это была не игра, —начинает Стайл и останавливается, когда Фадель разражается возмущённым смехом, —Я... ладно, это была не игра, а спор? Наверное, так и есть, но потом я узнал тебя и... Фадель, мне уже не было дела до той машины. Даже когда Кант рассказал мне, кто ты на самом деле, я не... я не боюсь тебя. Тогда Фадель встаёт, больше не склоняясь перед ним, и оставляет между ними пространство. Стайл хочет притянуть его к себе, но понимает, что ему лучше не делать этого. Если Фаделю нужно пространство, он не имеет права отказать ему в этом. —Тебе следовало бы. Слова прозвучали угрожающе, и, если бы Стайл не знал Фаделя, он бы, наверное, испугался, но в том-то и дело... он знает его. Даже если Фадель скрывает такую огромную часть себя, Стайл всё равно знает мелочи, которые имеют значение. Он знает, что Фаделю нравится жёлтый цвет, даже если он всем говорил, что его любимый цвет — чёрный. Он знает, что Фадель любит свою бургерную всем сердцем, даже если она — всего лишь прикрытие. Он знает, что Фадель любит собак, особенно щенков, и однажды он захочет завести свою собственную. —Как ты думаешь, если бы я действительно боялся тебя, я бы сейчас был здесь? —спрашивает Стайл, глядя на Фаделя, даже если тот смотрит куда-то в сторону, —Особенно один? Фадель действительно смотрит на него, потому что даже он может принять правду, скрывающуюся за этими словами. Стайл по собственной воле оказался в непосредственной близости с наёмным убийцей без свидетелей, хотя и знал, что собирается признаться в предательстве. Если бы Стайл не доверял ему — или если бы он действительно боялся его, — то его бы здесь не было. —Я знаю, что ты злишься на меня. Я знаю, что ты можешь даже ненавидеть меня, но мне всё равно. Мне нужно было рассказать тебе, особенно, потому что... —Стайл колеблется, но не потому, что не хочет, чтобы Фадель знал, а потому, что понимает: как только он это скажет, весь мир Фаделя разлетится вдребезги, —Твоя мать приходила ко мне сегодня. По тому, как напряглось выражение лица Фаделя, Стайл понял, что тот не ожидал, что он это скажет. Фадель никогда не упоминал о Лили, говоря ему лишь о том, что его родители умерли. Так что это не то, что Стайл мог бы просто выдумать, если бы это было неправдой. —Моя... мать? —сказал Фадель, и Стайл понял, что он тщательно подбирает слова, —Моя мать умерла. —А вот Лили — нет. При упоминании её имени Стайл может лишь беспомощно наблюдать, как рушится весь мир Фаделя. Ему жаль, что он не может остановить это, потому что Фадель этого не заслуживает. Совсем. Он не заслуживает того, что они сделали с ним. —Она приходила к тебе? —повторяет Фадель, и в голосе его звучит недоверие, —Почему... как она вообще узнала о тебе? Стайл опускает взгляд на свои руки, понимая, что то, что он скажет дальше, наверняка разрушит все надежды, за которые держится Фадель. —Я не знаю, но она... —Стайл сжимает руки в кулаки, чувствуя невероятное волнение, —Она попросила меня бросить тебя. Она сказала... она предложила мне то же самое, что и Флюку. Фадель очень остро реагирует на это имя, и Стайл смотрит вверх. Он не знает, чего ожидал, но увидеть, что Фадель выглядит совершенно уничтоженным, — это не то. Хотя, возможно, именно этого ему и следовало ожидать. —Флюк? Что ты имеешь в виду? Что она ему предложила? —Фадель быстро засыпает его вопросами, —Как она узнала о нём? Что она предложила тебе? Стайл встаёт, не обращая внимания на то, как протестует его тело. Единственное, на чём он сейчас сосредоточен, — это желание хоть как-то утешить Фаделя, даже если это будет незначительно помогать. Этого уже не исправить. —Она предложила ему деньги, чтобы он бросил тебя, то же самое она предложила и мне. Стайл протягивает руку к Фаделю, ожидая, что она будет отвергнута, но Фадель не двигается, и Стайл хватает его за руку и заставляет разжать ладонь. Стайл смотрит на раскрытую руку и замечает на ней четыре небольших полумесяца, образовавшихся там, где он вдавливал в неё пальцы. Стайл проводит по ним подушечкой пальца, а затем переплетает их руки. —Думаю, она знала, что я не собираюсь брать деньги, поэтому пригрозила мне. Она сказала мне, если я не расстанусь с тобой, она убьёт меня и моего отца, —продолжает Стайл, —Тогда она... —он на мгновение задумывается, стоит ли рассказывать Фаделю об избиении, но в итоге решает этого не делать. Тот и так достаточно взволнован, —Она пригрозила мне, а потом сказала, что у меня есть два дня на то, чтобы сделать это, прежде чем я умру. Поэтому я пришёл сюда. —Чтобы закончить всё это? —спрашивает Фадель. Он говорит так, будто уже смирился с этим, хотя он очень сильно ошибается. —Нет. Чтобы сказать тебе правду, —уверенно говорит Стайл, —Независимо от возможных последствий, я больше не буду тебе врать. Я ненавижу это. Я хотел сказать тебе правду с тех пор, как понял, что влюблён в тебя, но был слишком труслив, и я не мог просто... Я не мог просто разрушить всё и причинить тебе боль, не дав тебе ничего понять. Я отказываюсь быть её пешкой. Она может убить меня, если захочет, но я больше не буду причинять тебе боль ложью. Стайл замечает, как сжимается рука Фаделя при упоминании о смерти, но никак не комментирует это. Однако это приносит небольшое подобие утешения — знать, что даже после всего этого Фадель не хочет его смерти. По крайней мере, он может с этим смириться. —Не будешь причинять мне боль? —недоверчиво спрашивает Фадель, —Ты уже это сделал. Стайл вздрагивает, ему тяжело от этих слов, но он также знает, что это правда. Это его вина. Но, прежде чем Стайл успевает что-то сказать, Фадель выходит из комнаты. Стайл смотрит ему вслед, зная, что лучше не пытаться идти за ним. Чёрт возьми, Фадель может вернуться и убить его просто потому, что он всё знает — возможно, так и будет. Стайл даже не станет его винить. Проходит время, а Стайл всё не двигается, отчасти потому, что не хочет злить Фаделя ещё больше, чем уже разозлил, а ещё потому, что теперь, когда адреналин схлынул, всё его тело чертовски болит. Может быть, Кин и не выглядел особо грозным, но в компании с двумя другими мужчинами он изрядно потрепал его. Стайл слегка сдвинулся на диване, шипя от боли в области живота. Устроиться поудобнее невозможно, при каждом движении ему приходится прикусывать нижнюю губу, чтобы не застонать от боли. Ему кажется, что он неплохо справляется со своей задачей, но это быстро опровергается, когда он внезапно снова оказывается лицом к лицу с Фаделем. В какой-то момент во время движения он, должно быть, закрыл глаза от боли, потому что, когда он их открыл, Фадель стоял на коленях прямо между его ног. Свирепый взгляд, который был раньше, теперь сменился беспокойством. Стайл пытается улыбнуться ему, но почти уверен, что у него получается скорее гримаса. От этого взгляда брови Фаделя ещё больше хмурятся, а его руки поднимаются к подолу рубашки Стайла, давая понять, что он не уверен, стоит ли ему прикасаться к нему. Стайл слегка кивает, давая Фаделю разрешение поднять рубашку, что тот и делает. Фадель хватает край рубашки и осторожно тянет вверх, обнажая тёмно-синий торс. Стайл наблюдает, как на его лице мелькает множество эмоций — обеспокоенность, шок, грусть, а затем оно сменяется чем-то более мрачным. Ярость. Это лучший способ описать это: ничто, кроме чистой ярости, не озаряет красивые черты лица Фаделя. Его руки нависают над глубокими синяками, пробегают по животу, но не касаются его, вероятно, боясь причинить ещё больше боли. —Они сделали это с тобой? —спрашивает он, но слова даются ему с трудом, —Стайл, почему ты не рассказал мне об этом? Стайл вздыхает. —Я заслужил это. Это было неважно, главное — рассказать тебе правду. —Нет, —выдавил Фадель сквозь стиснутые зубы, —Нет, ты важнее. Чёрт, —Фадель близок к слезам, и Стайл ненавидит, что расстраивает его ещё больше, —Ты этого не заслужил. Я убью их. Судя по тому, как Фадель выглядит в этот момент, он действительно не сомневается в этом утверждении. Стайл тянется вперёд, движение быстрое и вызывает боль во всём теле, но ему нужно убедиться, что Фадель не наделает глупостей. Он хватает его за руку, переплетая их пальцы, чтобы Фадель не мог пошевелиться. —Эй, я в порядке, —мягко говорит Стайл, сжимая его ладонь, —Это просто синяки. Всё заживёт. Я справлялся и с худшим. Что не совсем верно. На Стайла никогда не нападали... кто? Головорезы? Наверное. Впрочем, Фадель выглядит так, будто ему не помешало бы утешение, так что эта белая ложь, по крайней мере, не зря. —Не ври мне, —Фадель выдыхает через нос, его голос слегка дрожит, —Мне так жаль. Я... прости меня. Стайл не хочет, чтобы он извинялся, это последнее, чего он хочет. В каком-то смысле Стайл заслужил это. Он знал, что Фадель не очень-то доверчивый — чёрт, ему пришлось практически когтями прокладывать себе путь в его сердце, и в тот момент, когда он наконец позволил себе довериться, Стайл уничтожил его. Фадель не сделал ничего плохого, более того, он стал жертвой всех. Его, Канта, Байзона, Лили, Кина и всех остальных, кто причинил ему вред. —Нет, пожалуйста, не извиняйтесь передо мной. Я... —Стайл убирает руки, нежно поглаживая лицо Фаделя. Он кладет руку ему под подбородок, побуждая посмотреть на него, —Я знал, что поступаю неправильно, но всё равно сделал это. Ты не заслужил ничего подобного. Я с радостью приму побои в любой день вместо тебя. Я люблю тебя. Я знаю, что ты не веришь в это, и слова — это просто слова, но я обещаю тебе, что докажу это своими действиями. Фадель смотрит на него, но трудно понять, что именно происходит у него в голове. Стайл знает, что только что бросил бомбу в его жизнь, полностью разрушив всё, что он когда-либо знал. Это не то, с чем можно просто смириться и жить дальше. —Я не... —Фадель вздыхает, отстраняясь от рук Стайла. Стайл позволяет им бесполезно упасть на бок, и в горле у него встаёт комок, потому что это конец. Фадель собирается его бросить, —Не знаю, могу ли я пока доверять тебе, но ты сказал мне правду. По крайней мере, в это я верю. Стайл кивает, его устраивает что угодно, лишь бы не расставание с Фаделем. Сейчас он может быть кем угодно — лишь бы Фадель хотя бы разговаривал с ним, и тогда всё будет в порядке. —Ты хочешь, чтобы я ушёл? —неожиданно спрашивает Стайл, хотя это последнее, что ему хочется делать. Вероятно, Фаделю нужно личное пространство, и Стайл, по крайней мере, может ему это предоставить. Он собирается двинуться с места, не обращая внимания на ноющую боль в теле, но его останавливает нежная рука на предплечье. —Стайл... —Фадель, похоже, не знает, что сказать. —Всё в порядке, —обещает Стайл, улыбаясь, как только может, —Я могу идти. Я знаю, что для тебя всё это слишком, и я не хочу, чтобы ты думал, что должен присматривать за мной только потому, что я ранен. Со мной всё будет в порядке. Фадель слушает его, но ничего не говорит. Стайл воспринял бы это как приглашение уйти, но Фадель не убирает руку. —Я не... не уходи, —в этих словах чувствуется уязвимость, которую Стайл слышал от Фаделя лишь однажды, когда тот сказал ему, что не хочет любить Стайла, —Я не хочу, чтобы ты уходил. Это удивляет Стайла, но он с жадностью принимает это предложение. —Ты уверен? Если ты боишься, что Лили снова причинит мне боль, я могу позвать к себе друзей. Рука Фаделя при этом напрягается. —Нет, —он говорит это так, словно мысль о том, что рядом с ним может быть кто-то ещё, — это последнее, чего он хочет, —Я не доверяю никому другому защищать тебя. Я... я не могу сказать, что у нас всё хорошо, но я... Стайл, если бы с тобой что-то случилось, я не думаю, что смог бы контролировать себя. Просто видя, как тебе сейчас больно, я почти не могу сдержаться, чтобы не пойти и не убить Кина за то, что он к тебе прикоснулся. В животе Стайла зашевелилось что-то тёплое — признательность? Любовь? Благодарность? Он сам не знает. Возможно, это смесь всех трёх чувств. —Хорошо, —соглашается Стайл, и Фадель расслабляется, довольный его согласием, —Я останусь здесь столько, сколько ты мне позволишь. —Давай я принесу лекарства и крем от синяков, —говорит Фадель в ответ, его глаза снова скользят по телу, —Тебе нужно принять душ? Стайлу нужно, но ему кажется, что он не сможет стоять достаточно долго, чтобы помыться и не потерять сознание. Проницательный Фадель, должно быть, понимает это, потому что говорит «неважно» и помогает Стайлу встать. Он обхватывает его за талию, стараясь не надавить слишком сильно и не причинить ему ещё больше боли, чем уже есть. Стайл использует Фаделя как костыль, давя на него всем своим весом, чтобы встать. От этого каждый мускул в его теле кричит в знак протеста, и он не может сдержать стон, который срывается с его губ. Фадель напрягается от этого звука, и Стайл хочет немедленно извиниться, но боль не позволяет ему этого сделать. Вместо этого он сосредоточивает все свои силы на том, чтобы не потерять сознание, пока Фадель осторожно ведёт его по дому, не сбавляя темпа. Когда они наконец добираются до задней части дома, Фадель открывает дверь в комнату, которая, как полагает Стайл, является его спальней. В ней очень мало вещей, что неудивительно, ведь это Фадель, но Стайл всё же замечает несколько вещей, разбросанных по комнате. На комоде стоят фотографии, которые Стайл не может разглядеть, а перед ними красуется маленький плюшевый мишка. Также есть несколько книг, беспорядочно разложенных на столе, придвинутом к стене в углу комнаты. Стайл отмечает, что в комнате нет телевизора, а кроме тех немногих деталей, которые свидетельствуют о том, что в этой комнате кто-то живёт, она исключительно аккуратна. Фадель подходит к кровати, убирает руку с его талии и мягко укладывает его на постель. Он удерживает его в сидячем положении, прося не вставать ни на секунду. Стайл так и делает, наблюдая за тем, как Фадель подходит к комоду и открывает ящик. Он роется в нём, а затем достаёт чёрную рубашку и фланелевые пижамные штаны. —Прежде чем я тебя переодену, позволь мне быстро вымыть тебя и обработать твои раны, хорошо? —говорит Фадель, кладя пижаму на кровать, —Ты не против, если я до тебя дотронусь? Стайл улыбается. —Ты всегда можешь трогать меня, красавчик. Должно быть, это застаёт Фаделя врасплох, потому что он неожиданно смеётся, а потом закатывает глаза. Стайлу нравится этот звук, честно говоря, он бы записал его, если бы знал, где находится его телефон. Фадель идёт в ванную, возвращаясь с большой ёмкостью для воды и тряпкой в одной руке и аптечкой в другой. Подойдя к кровати, на которой сидит Стайл, он опускается на колени. Миска стоит на маленькой тумбочке рядом с кроватью, а рядом с ней — аптечка. Фадель смачивает тряпку мыльным раствором и начинает осторожно протирать ею руки Стайла вверх и вниз. Стайл расслабляется от его прикосновений, чувствуя себя уже лучше и полностью доверяя Фаделю, ведь он не причинит ему боль. —Здесь может быть немного больно, —бормочет Фадель, медленно вытирая живот. Да, но это не то, с чем Стайл не может справиться. Как только Фадель считает его достаточно чистым, он помогает ему облачиться в пижаму. Хотя они и одного роста, Стайл меньше, поэтому одежда ему немного велика, но он не жалуется. На самом деле он чувствует себя в невероятной безопасности, когда на нём одежда Фаделя. Поначалу Фадель не ложится с ним в постель, предпочитая оставаться рядом и просто наблюдать за ним. Стайл поддерживает с ним зрительный контакт, но чувствует, как тяжелеют его глаза, когда он моргает. По правде говоря, он не хочет спать прямо сейчас, но его тело предаёт его. Фадель поднимает руку, колеблясь совсем недолго, прежде чем потянуться, чтобы убрать волосы Стайла со лба. —Спи, —мягко произносит он, и это заставляет Стайла улыбнуться, хотя и слабо. —Но я буду скучать по тебе, —отвечает он легким тоном, —Разрешаешь видеть тебя во сне? Фадель закатывает глаза, но ничуть не выглядит раздражённым. —Тебе действительно нужно моё разрешение на это? —Думаю, нет, —соглашается Стайл, —А ты... —он на мгновение задумывается, стоит ли ему это говорить, но потом решает, что хватит держать всё в себе, —Ты можешь меня обнять? Я боюсь засыпать. После того, что произошло, всё это кажется нереальным. Фадель выглядит ошеломлённым, видимо, не привык к такому искреннему тону Стайла. Хотя они встречаются уже некоторое время, это их первая ночь вместе, когда между ними нет лжи. Впервые они смогут быть просто Фаделем и Стайлом. —Да, могу, —говорит Фадель после недолгого молчания. Стайл наблюдает, как он опускается на кровать рядом с ним. Фадель перебирается к нему, пока не оказывается рядом, чтобы нежно обхватить Стайла руками. Как только Стайл оказывается в объятиях Фаделя, всё напряжение, о котором он и не подозревал, тут же рассеивается. —Могу ли я сказать кое-что, не расстраивая тебя? —Стайл спрашивает, медленно перемещаясь так, чтобы оказаться лицом к лицу с Фаделем. Фадель, который упирался подбородком в макушку Стайла, слегка откидывается назад, чтобы посмотреть на него сверху вниз. Вместо словесного ответа он слегка кивнул. —Я знаю, что не должен быть благодарен за то, что принял пари, но в каком-то смысле это так. Не думаю, что я был бы здесь, если бы не это, —мягко признаётся Стайл, —Даже если это что-то, что я безмерно ненавижу, я просто не могу заставить себя пожалеть об этом, потому что это привело меня к тебе. Говоря это, Стайл не рассчитывает на ответную реакцию — он делает это просто потому, что это правда. А правда — это то, что он собирается дать Фаделю в будущем. Поэтому Стайл наклоняется вперёд, разрывая зрительный контакт, и кладёт голову на его грудь. Если он закроет глаза и сосредоточится, то сможет услышать слабый звук ровного биения сердца Фаделя в его груди. —Я не жалею о тебе, —слова прозвучали так слабо, что Стайл почти решил, что они ему приснились, пока Фадель не наклоняется, чтобы поцеловать его в макушку, —Я никогда не смогу пожалеть о тебе. Стайл ничего не отвечает, зная, что слов не хватит, чтобы передать то, что он чувствует в этот момент, поэтому он просто прижимается поцелуем к сердцу Фаделя. Фадель крепче прижимает его к себе, и, хотя Стайл знает, что его жизнь в опасности, он не может заставить себя чувствовать ничего, кроме спокойствия. Завтра им предстоит разработать план, как остановить Лили. Стайл даже не знает, жив ли сейчас Кант, потому что, хотя Фадель и считается более устрашающим из них двоих, у Стайла есть ощущение, что Байзон может быть более безумным. Стайл надеется, что так оно и есть. Трудно даже допустить мысль, что с ним не всё в порядке, особенно если учесть, как сильно он устал. Он считает, что если бы Кант действительно был мёртв, то он бы почувствовал это, а этого не произошло. Так что.... На данный момент это достаточно здравая логика для него. Завтра будет завтра. А сегодня он просто позволит себе поспать.
