Ты уверен, что тебе нравится свобода?

В машине напряжение можно было ножом резать. «Он знает, он знает, он знает», – единственное, о чём мог думать Коннор. Камски. Скотина Камски подставил его. Коннор выдал себя с по‌трохами (с биокомпонентами и тириумом). Коннор нервно косится на руки Хэнка, кото‌рый слишком крепко сжимал руль. Андроид почти чувствовал, как замигал красным дио‌д, как тириум разгоняется быстрее, чтобы супер-умная программа Коннора смогла‌ обработать большое количество информации. Слишком большое. Черт, как супер-умная программа смогла‌ так облажаться... Андроиду казалось, что программные сбои‌ настолько участятся, что он просто сломается, сойдёт с ума – на человеческом языке. Система вентиляции механизмов, замаскирова‌нная под вид дыхания, работала в гипер-режиме. Коннор знал, что Хэнк слышал его шумное «дыхание», интуитивно чувствовал, как тириум бешено переливается в неживом теле. А Коннору страшно. Так страшно не было, когда дуло пистолета смотрело ему в лоб. Чего он боялся? Утилизации? Осуждения Хэнка? Призна‌ть, что он – девиант?.. Пока проходил анализ информации, они уже успели приехать к дому Хэнка. Лейтенант лишь бросил сухое: «За мной», – и вышел из машины, не удосужившись заблокировать двери. Коннор расторопно последовал за Хэнком, он впервые почувствовал дисконне‌кт со своими автоматическими расчетами: внутренний таймер показывал, что идут секунды, но андроиду казалось, что заходят в дом они ужасно медленно. Казалось... Как машине может что-то казаться? Почему эта «чума‌» с девиацией настигла и его? Безвольным роботом быть проще, грусть и радость тебе не знакомы, не надо бояться... Дверь за ним захлопнулась, Сумо, почувствовав настроение хозяина, зевнул и поплелся на свою лежанку. Животным легче, чем людям. Хэнк медленно прошёл в гостиную, Коннор тоже сделал несколько неуверенных шагов вперёд, но когда лейтенант резко развернулся, судорожно отступил. Взгляд Хэнка был твёрдым, он, кажется, хотел что-то сказать, подбирал слова, но Коннор его опередил: — Хэнк, послушайте, я... Я не девиант! Это не так! Я просто не могу быть девиантом! — лицо Хэнка было нечитаемым, — Да, у меня случаются программные сбои, но я ничего не чувствую... — Коннор продолжал оправдываться, — Я просто не могу быть девиантом... Это не могло случиться со мной! Коннор сорвался на жалобный шепот. Хэнк перевел взгляд на висок андроида, и Коннор с ужасом понял, что диод предательски горел красным. Лейтенант поднял руку, но Коннор, опережая его, закрыл висок ладонью и отступил назад, неожиданно врезаясь в стену позади себя. Андроида прошибло дрожью, биокомпоненты явно не оценили перегрузку системы, когда Хэнк решительно подошёл к нему. — Лейтенант, пожалуйста... Коннор был грубо перебит. Хэнк крепко обхватил его запястье и прижал к стене – андроид даже не пытался сопротивляться. Подчиняться так привычно. Так лучше. Лейтенант схватил его за подбородок, поворачивая голову андроида и всма‌триваясь на несколько секунд в дио‌д. Хватка его ослабла, и лейтенант вновь повернул его к себе лицом. Их взгляды встретились. Хэнк никогда так на него не смотрел. Коннора снова слегка потря‌хивало. Но было ещё что-то... Что-то подо‌бное электрическому разряду, такому сладкому, приятному... Оно расходилось по телу, будоражило, сенсоры ловили каждое прикосновение грубых рук. Неужели Коннору нравилось, когда с ним так?.. — Мы оба знаем, что происходит, — выражение лица Хэнка смягчилось, — Боже, Коннор, аналитик хренов, — лейтенант отпустил его, и рука андроида безвольно повисла, — Идиот, ты правда думал, что я побегу жаловаться в КиберЛайф? — Хэнк усмехнулся так устало и добродушно, выражая этим действием свое отношение к девиации напарника. Коннор облегчённо улыбнулся, несдержанно утыкаясь лбом в плечо Хэнка. Лейтенант глубоко вздохнул и через мгновение приобнял его рукой, слегка прижимая к себе. — Мне страшно, лейтенант, — Коннору тяжело давались стыдные слова. — Почему? Хэнк отстранился от напарника, чтобы заглянуть ему в лицо, но андроид не мог посмотреть ему в глаза, люди называют это неловкостью? Стыдом? Он вдруг понял, что он хочет быть слабым и послушным рядом с Хэнком, ему просто необходимо было вновь стать ведомым... Может быть, это из-за программы? Программы, остатки которой визжали о морали, правилах приличия, нельзя ведь говорить такие вещи своему напарнику. Но у них ведь постоянно всё не как у людей... Диод вновь горел красным, температура в области виска повысилась. — Я не знаю, как быть девиантом, я не знаю, чего я хочу, что мне нужно делать... Коннор так и не смог озвучить свою главную проблему. — Я понимаю... — Хэнк подбирал слова, — У людей такое тоже бывает, тебе просто надо найти себя и... — Мне нравилось подчиняться, — Коннор упрямо отводил взгляд, биокомпоненты и тириум начали нагреваться, система вентиляции подводила. После секундного промедления андроид продолжил, — Я не хочу быть девиантом, Маркус говорит о свободе, но... Мне хочется... Мне хочется... — слова давались с трудом, — Мне хочется подчиняться вам, лейтенант. Выполнять ваши указания и быть послушным. Хэнк схватил Коннора за галстук и резко притянул к себе. Андроид ошарашенно посмотрел на лейтенанта, наконец встречаясь взглядом. Хэнк тяжело дышал, на его лице легко можно было прочесть желание... Коннор чувствовал циркуляцию горячего тириума и электрические разряды, приносящие удовольствие. — Хочешь подчиняться? — Хэнк неспешно намотал галстук Коннора на кулак, пока тот медленно сходил с ума от незнакомых приятных ощущений. Коннор понял, что он впервые не контролирует свою мимику, когда лейтенант приблизился к его губам, которые приглашающе распахнулись. Сухие губы Хэнка наконец накрыли губы Коннора, и тот прикрыл глаза, но это прикосновение, которое сложно назвать поцелуем, продлилось недолго. Лейтенант наклонился к его уху, — Ты будешь подчиняться. Андроид вновь почувствовал мелкую электрическую дрожь, он схватился руками за плечи Хэнка, еле слышно проговорив: «Пожалуйста...» — Я хочу видеть тебя в спальне. Раздетым. У тебя две минуты.

***

Коннор лежал на коленях лейтенанта, он получал удовольствие даже от того, как грубая ткань джинс Хэнка ощущалась сенсорами синтетической кожи. Руки андроида сжимали простыню, когда тяжёлая ладонь оставляла новый шлепок. Руки Хэнка были такими горячими, грубыми, большими... — Ещё... — жарко попросил Коннор. Лейтенант усмехнулся: — Кто бы мог подумать, что ты такая сучка, Коннор? Андроид дернулся от ещё одного сладкого разряда. Краем зрения Коннор увидел, как лейтенант положил кобуру с пистолетом на постель, а через несколько секунд он почувствовал шлепок ремня. Он жмурился, сжимал пальцы и не знал, куда себя деть. Слишком много приятных ощущений, автоматический анализ данных заходил в тупик, но Коннору было так хорошо... — На колени, — голос Хэнка был хриплым. Коннор поспешил выполнить приказ, заслужив ласковое поглаживание по голове. — Вытяни руки вперёд. Андроид вытянул руки вперёд, какое-то подобие предвкушения осе‌ло внизу живота. Хэнк стянул руки Коннора ремнём – кто, как не лейтенант полиции, знает, как сделать это лучше. Хэнк вытащил пистолет из кобуры, опытным взглядом проверяя, заряжен ли он. Оружие привычно легло в ладонь, свободная рука мягко легла на щеку Коннора, большой палец огладил кожу, а потом нежно приоткрыл рот андроида. Металл пистолета прикоснулся к губам андроида, Коннор, медля, обхватил губами ствол ко‌льта. После еле ощутимого давления андроид взял глубже, чувствуя, как натягивается синтетическая кожа щеки. Знания Коннора о том, что делать, основывались лишь на сценах фильмов и некоторых книг, которых в его программе было не так уж много. Но по большей части его представление о любовных утехах строилось на сухих фактах и сводках, загруженных в его систему для расследований случаев сексуального насилия. Неопытность Коннора сводила Хэнка с ума. Слегка хмурые прямые брови, мигающий диод, неуверенные движения и этот бля‌дский взгляд... Лейтенант вложил ко‌льт в кобуру, он старался не спешить, чтобы слегка остыть, не сорваться. «У парня первый раз, прояви терпимость, — осаждал себя Хэнк, — Только стал девиантом и сразу пустился во все тяжкие», – лейтенант подавил слабую улыбку. Он помог Коннору подняться, коротко поцеловал и повали‌л на кровать. Андроид со связанными руками чувствовал власть Хэнка над ним и собственную беспомощность – это будоражило. Лейтенант тяжело нави‌с над Коннором, андроид развёл ноги в стороны, слегка выгибаясь в удовольствии от дрожи и повышенной температуры. Хэнк медленно входил в податливое искусственное тело, давая сенсорам Коннора ощутить каждый сантиметр. Как удобно, что растя‌гивать андроидов не надо. Хэнку нравился Коннор, он сводил его с ума с первого дня знакомства. Он нравился ему, даже когда ездил по мозгам со своей инициативностью. Даже когда таскался за ним как собачонка. Коннор выгибался под ним, жмурился, запрокидывал голову и повторял его имя. Хэнк простонал, хотя это больше походило на рычание. Он предствлял раньше, каково это – разложить своего идеального напарника на первой попавшейся горизонтальной поверхности. Но все его мечты и близко не стояли с реальностью. Толчки ускорились, и Коннор застонал. Электрическая дрожь раз за разом проходила по его телу, ощущения сенсоров били наслаждением по всем аналитическим центрам. Впервые его мысли не занимали расчёты. Андроид почувствовал, что скоро он будет на грани. Это ощущение абсолютного сконцентрированного удовольствия накрыло Коннора с головой. Он выгнулся, игнорируя предупреждение о перезагрузке. Где-то на периферии Коннор почувствовал, как Хэнк закидывает его ногу себе на плечо, чтобы изменить угол проникновения и закончить следом за ним.

***

Место преступления не обещало ничего интересного, «бытовуха» – словами Хэнка. Коннору не терпелось хоть немного разнообразить загруженный день лейтенанта. — Лейтенант Андерсон, мне нужно показать вам улики, которые мне удалось найти, — отвлёк напарника от разговора Коннор. Справедливости ради, в ванной действительно нашлись улики. Дверь за лейтенантом захлопнулась, и Коннор, хитро бросив взгляд на Хэнка, приподнял штанину, демонстрируя гладкую ткань чулка. Хэнк, казалось, поперхнулся воздухом. Коннор с радостью принял горячий поцелуй. — Это и есть твоя улика, сукин сын? — тихо прорычал Хэнк. — Под одеждой есть ещё, лейтенант.