«Не услышанное»

«Он не заслуживал этого».

Эти мысли набатом стучали в его голове когда чужие, тёплые мускулистые руки обвивали его худую талию. Слишком худую для мужчины его возраста.

–"Одасаку-сан, ты пьян». — в голосе Анго слышится одновременно и укор, и грубая нежность. Он кладёт ладонь на чужую голову которая упрямо прижимается щекой к его груди и пытается её оттолкнуть. — «От тебя очень явно несёт перегаром. Сколько же ты выпил? И где Дазай-кун?» — На мгновение в глазах Сакагучи мелькает беспокойство. Ещё не хватало, чтобы этот гремлин куда-то вляпался.

— «Мгх…? Дассай? Нет». — Ода хмурится и пьяно мотает головой. — «Я был один. С-здесь. Да, с-здесь». — Он немного гримасничает. Его язык ощущается у него во рту как липкий мясной сгусток. Чёрт, он действительно перепил. Подмечает Сакуноске сам про себя с горестью.

Анго, заметно расслабляется когда узнаёт что Дазая здесь и не было сегодня. Однако, потом его взгляд становится тревожным. Он подталкивает Оду вверх чтобы тот не свалился со стула. Это тяжело потому что тот тяжелее и навалился на него всем весом.

–"Это совсем не в твоём духе, вот так приходить в одиночку в бар и напиваться».

Сакагучи не озвучивает свой вывод вслух. Они никогда не были задушевными друзьями. Просто тремя мужчинами коим нравилось проводить время в присутствии друг друга, вдали от тягот и груза жизненных обязательств. Имеет ли он право вообще спрашивать Сакуноске о его чувствах?

Тревожные размышления были прерваны низким мрачным голосом Одасаку.

–"Мне прь-риснился стлашный сон».

Анго удивлённо моргнул.

–"Прости?»

–"Стл-рашный сон». — Одасаку повторил это

немного обиженным тоном. Для себя он звучал вполне понятно. Он тяжело выдохнул и перевёл взгляд на барную стойку. В его глазах плескалось столько эмоций, но не одна из них не отразилась на его вечно серьёзном, задумчивом лице. Ода продолжил. –"Кто-то похитил сирот. Я п-пытался догнать их. Но не справился. Они-»

Зрачки Сакагучи расширились. Что-то неприятно кольнуло в груди. Странное, тревожное предчувствие осадком опустилось ему на сердце. — «Одасаку…» — Голос Анго был мягкий и робкий. Он никогда не был хорош в утешении людей. –"Это ведь всего лишь сон. Навряд ли он что-то значит».

Сакуноске сжал ткань рубашки другого мужчины, сильно смяв её. Снова уткнувшись лицом в чужую грудь он начал бормотать: «Я знаю. Я тоже хочу верить в это. Но что если они действительно умрут, Анго? Что если я не смогу их защитить? Я убью их, Анго. Они умрут из-за меня».

Сакагучи рассеяно и неловко гладил его по голове. У Одасаку были очень красивые, пушистые красные волосы. В желчно-медовом освещении бара казалось что они сияли, образовывая нимб.

–"Ты действительно пьян, Одасаку-сан. Пойдём домой. Я довезу тебя». — До того как тот успел возразить, его оборвали. — «Это не предложение».

Сакагучи помог другому мужчине подняться. Его действия были напористы, но аккуратны.

Он не умел утешать людей. Но даже так, как можно утешать тех, кому нагло врёшь в лицо? Ох, Одасаку. Что за странный человек. Он похож на море в штиль. На поверхности, для чужих глаз, он такой спокойный, равнодушный и отчуждённый. А как нырнёшь поглубже — все оттенки синевы откроются твоему взору, столько тайн чужой беспокойной души предстанут пред тобой.

Такой хрупкий мир…мир этого человека. Когда-нибудь он будет обязательно сломан. Слишком уж он неустойчив. И возможно, сломает его именно такой человек как Сакагучи.

Он никогда ещё не видел Одасаку в настолько уязвимом состоянии. Это казалось для него преступлением, видеть его таким. Одасаку не должен ему так доверять, не должен так к нему прижиматься. Это неправильно.Да, Анго хочет этого. Но он определённо этого не достоин. Не на этой должности, а может и не в этой жизни.

Анго убирает руку. Его сухие губы произносят слова, но конечно же, Одасаку их не слышит. Он мирно спит и видит сны о том, чему никогда не суждено быть.