Наурыз құтты болсын!

      Се Лянь, несмотря на прожитые века, сохранил редкую черту — искреннюю скромность. Он никогда не боялся признаться в незнании или непонимании, что, казалось бы, странно для существа, видевшего столько всего на свете.       Тем более наследный принц Сяньлэ, действительно, побывал много где за 800 с лишним лет.       Но даже для него остались неизведанные земли, что немного удивило Хуа Чэна во время одной из их беседы:       — Гэгэ, ты никогда не был за Небесными горами? — спросил с интересом и легким изумлением демон.       По словам, самого Бога Войны он много где собирал мусор. Знал множество неприметных деревень, о существовании которых мог иногда сам князь демонов не догадывался. А тут целые неизвестные земли.       — Мне казалось, что Гэгэ побывал везде! — ласково промурлыкал Хуа Чэн, все равно с обожанием смотря на любого.       Вообще, подобный разговор у замужней пары начался случайно, когда они находились в Доме Блаженства и просто лежали в кровати, наслаждаясь нежными объятиями друг друга.       Се Лянь лишь мягко улыбнулся в ответ на удивленную реакцию:       — Нет, Сань Лан, ты меня переоцениваешь… Мир огромен, и даже бессмертному не под силу объять его весь, — тихо ответил Се Лянь, прижимаясь щекой к темным волосам Хуа Чэна. Он ощущал такой родной и успокаивающий запах — За небесными горами и правда простираются земли, о которых лишь слагают легенды… Но я никогда не стремился туда.       Он замолчал, задумавшись, а потом добавил с легкой усмешкой:       — И к тому же, кто будет собирать мусор, если я отправлюсь на поиски чего-то неизведанного?       Хуа Чэн рассмеялся, его смех наполнил комнату теплом и любовью. Он крепче обнял Се Ляня, словно боясь, что тот исчезнет, превратится в мимолетное видение.       — Гэгэ всегда беспокоится о других больше, чем о себе, — прошептал он, уткнувшись лицом в его шею. — Но я рад, что есть места, где ты еще не был. Это значит, что у нас есть возможность там побывать.       Се Лянь только аккуратно и с особой любовью перебирал темные волосы своего мужа.       — Сань лан… а ты был за небесными горами? — неожиданно спросил Се Лянь, обращаясь к Хуа Чэну. Его вопрос прозвучал так просто и искренне.       — Да… давно это было… — тихо сказал Градоначальник. — Не хочет ли Гэгэ там побывать? — Хуа Чэн, мгновенно отреагировав на проявленный интерес, тут же предложил Се Ляню путешествие, готовый разделить с ним свой опыт и показать мир за пределами небесных гор.       В искреннем предложении Хуа Чэна сквозила не только готовность стать проводником в неизведанное, но и тайное желание разделить с Се Лянем моменты удивления и восхищения. Се Лянь, задумавшись на мгновение, почувствовал, как в его душе пробуждается давно забытый дух приключений.       Годы, проведенные в скитаниях и борьбе за выживание, заглушили в нем жажду новых впечатлений, но сейчас, в присутствии Хуа Чэна, это чувство воскресло с новой силой. Он посмотрел в глубокий глаз демона, полный нескрываемой заботы и предвкушения, и на его лице расцвела светлая улыбка.       — Почему бы и нет, Сань Лан? Я всегда рад открыть для себя что-то новое. Искренне улыбнулся Се Лянь, смотря на своего супруга.       — Хорошо, — вернул ответную улыбку муж, — Гэгэ, только мы должны попасть туда на сезон Чуньфэнь. В это время… там по особенному красиво, — лишь сказал с загадочной улыбкой Хуа Чэн.       На том и порешили.       Практически на следующий день супружеская пара отправилась в путешествие, чтобы успеть к сезону весеннего равноденствия.       Хуа Чэн сразу же предложил отправиться в путешествие с помощью заклинания тысяча ли или, на худой конец, воспользоваться паланкином. Но Се Лянь отверг оба предложения. В этом, как он сам признавался, была своя особая прелесть — возможность разделить долгое путешествие с любимым мужем, наслаждаясь каждой минутой, проведенной вместе.       Тут Хуа Чэн никак не мог не согласиться с любимым.       Поэтому они шли пешком, рука об руку, через цветущие поля и горные тропы, мимо шумных городов и тихих деревушек. Се Лянь с интересом рассматривал все вокруг, задавая Хуа Чэну бесчисленные вопросы о местных обычаях и легендах. Хуа Чэн же с удовольствием делился своими знаниями, наблюдая за тем, как загораются глаза его Гэгэ от новых открытий.       Иногда они останавливались на отдых у придорожных трактиров, где Се Лянь, к ужасу Хуа Чэна, не отказывался от простой крестьянской еды, утверждая, что в её простоте и заключается истинный вкус жизни.       Хуа Чэн, конечно, следил за тем, чтобы еда была безопасной, незаметно накладывая защитные чары. И хотя он изо всех сил старался создать для Се Ляня максимально комфортные условия, сам Се Лянь, казалось, не замечал никаких трудностей, радуясь каждой мелочи.       И вот, спустя больше чем через месяц Бог и Демон добрались до прекрасных степей. Место проживания вольных и свободолюбивых кочевников.       Небо здесь казалось безграничным, а ветер — пьянящим, наполненным ароматом диких трав и свободы. Се Лянь, вдохнув полной грудью, замер, зачарованный открывшимся видом.       Бескрайняя зелень колыхалась под порывами ветра, словно море, а вдалеке виднелись одинокие переносные домики, словно островки в этом зеленом океане. Хуа Чэн, наблюдая за восторгом на лице Се Ляня, невольно улыбнулся. Он знал, что это место придется ему по душе.       — Гэгэ, как насчет спросить у местных дорогу?       Се Лянь, которого внезапно вырвали из состояния полного погружения в природную красоту, немного замялся, словно проснувшись.       — Да!.. Да, конечно, Сань Лан… — затараторил он, слегка смущенный своей рассеянностью.       Если честно, Се Лянь был слегка озадачен. Хуа Чэн, демон, владыка Призрачного Города, редко снисходил до того, чтобы обращаться к обычным людям с просьбами. Обычно он каким-то образом находил нужную информацию сам, без лишнего шума и суеты. А тут вдруг такое неожиданное предложение.       — Ох, Сань Лан, а что насчет местного языка? Он наверняка отличается от нашего, — забеспокоился Се Лянь, предполагая, что сейчас возникнет какая-то сложность.       — Гэгэ, не переживай, я его знаю, — с легкостью ответил Хуа Чэн, демонстрируя, что все продумано заранее.       Неожиданно, будто порыв теплого ветра, Хуа Чэн нежно коснулся лба своего мужа кончиками пальцев.       — Теперь ты тоже можешь все понимать, — прошептал он, вкладывая в это короткое заклинание не только практическую пользу, но и всю свою безграничную любовь и заботу о Се Ляне.       Взгляд Се Ляня с благодарностью устремился на Хуа Чэна. Способность мгновенно понимать новый язык была, несомненно, бесценна, но еще более ценным было то, с какой нежностью и заботой Хуа Чэн об этом позаботился. Это был не просто магический трюк, а проявление глубокой привязанности и желания облегчить жизнь любимому.       Хуа Чэн, заметив его взгляд, лишь лукаво улыбнулся. В его алом глазу плясали озорные огоньки, словно он предвкушал удовольствие от их совместного исследования незнакомой местности.       Они вместе подошли к небольшой группе людей, оживленно беседующих у небольшого стада овец. Их одежда была проста и практична, лица обветрены солнцем, а глаза полны любопытства.       Се Лянь, собравшись с духом, шагнул вперед и обратился к ним на их родном языке, надеясь, что его произношение не покажется слишком чужеродным.       — Сәлеметсіз бе!       Люди удивленно умолкли, разглядывая незнакомцев. Несколько мгновений царила тишина, затем один из мужчин, с темной бородой, улыбнулся и ответил:       — Сәлеметсіз бе! Қош келдіңіз! (Здравствуйте! Добро пожаловать!) Что привело вас в наши края? — Его голос был теплым и гостеприимным. Се Лянь облегченно вздохнул. Заклинание Хуа Чэна работало, и он мог понимать каждое слово. Он объяснил, что они путешественники, стремящиеся узнать больше о мире и культуре разных народов.       — Вы очень удачно к нам попали! Сегодня священный праздник Наурыз, праздник весны, единства, мира и добра!       Тут мужчина подозвал к себе поближе маленького мальчика, и прошептал ему что-то на ухо. У мальчика тут же загорелись глаза, и он побежал в строну, где было много людей, украшений и музыки, крича при этом:       — Сүйінші! Сүйінші!       Се Лянь искренне улыбнулся на радость ребенка, пусть и не совсем понимал, что это значит. Максимум, что он смог разобрать, так это то, что ребенок призывает всех ликовать.       — Мой внук спешит поделиться радостной новостью, что к нам пришли гости, — начал объяснения мужчина, приглашая гостей следовать за ними. — Мы очень любим делиться добрыми новостями. Обычно желающий сообщить хорошую весть свою речь начинает словом «сүйінші». И, чтобы услышать ее, надо дать вестнику подарок, деньги или другое вознаграждение.       Се Лянь внимательно слушал каждое слово, и ему показалось очень милым, что дедушка позволил рассказать счастливую весть своему внуку.       — Меня зовут Райымбек — представился мужчина, — Можем мы узнать имена наших дорогих гостей?       Се Лянь сразу вспыхнул краской. Как невежливо получилось, прошло столько времени, а они так и не представились.       — Меня зовут Се Лянь, а моего… — Бог войны немного задумался, как ему лучше представить своего Сань Лана, они с ним даже не придумали никакой легенды. Но взгляд Хуа Чэна, полный обожания и готовности поддержать любую его выдумку, заставил Се Ляня улыбнуться. — А это мой друг, Сань Лан. Он путешествует со мной, помогая в моих… э… духовных практиках.       Хуа Чэн слегка поклонился Райымбеку, излучая харизму, которая мгновенно располагала к себе. Райымбек, хоть и казался удивленным несколько необычному представлению, тепло улыбнулся в ответ.       — Очень приятно познакомиться, Се Лянь и Сань Лан. Надеюсь, ваше пребывание здесь будет приятным, — произнес Райымбек.       Се Лянь почувствовал облегчение. Легенда о «духовных практиках» показалась ему достаточно безопасной, и, судя по всему, не вызвала подозрений. Он последовал за хозяевами, чувствуя на себе обжигающий взгляд Хуа Чэна, который, несомненно, хотел обсудить эту импровизированную роль «помощника в духовных практиках» позже.       Подходя ближе к… небольшой деревне Се Лянь и Хуа Чэн слышали музыку, смех и веселье. Многие девушки танцевали, их яркие платья мелькали в лучах солнца, словно распустившиеся полевые цветы. В воздухе витал аромат жареного мяса и молока, обещая радушный прием.       Се Лянь почувствовал, как напряжение немного спадает, уступая место любопытству. Он окинул взглядом Хуа Чэна, заметив в его глазе игривую искру.       — Қонақтар! Қонақтар! (Гости! Гости!) — запричитали маленькие дети, среди них как раз был мальчик, который принес радостную весть. В своих руках он гордо держал несколько золотых монет.       Завидев приближающихся путников, толпа расступилась, образуя коридор. Старейшина, дородный мужчина с седой бородой и добрым взглядом, вышел вперед. Он поклонился Се Ляню и Хуа Чэну, приветствуя их на своей земле.       — Добро пожаловать в наш скромный аул, путники! Мы рады разделить с вами наш праздник и предложить кров и пищу. Проходите, не стесняйтесь! Пусть ваше сердце наполнится теплом нашего гостеприимства.       Молодая девушка с длинными черными косами и в красном платье подошла к гостям и протянула тарелку с… круглыми лепешками?       — Это наше традиционное блюдо — баурсаки, окуните их в май и ешьте.       На большой тарелке рядом с баурсаками лежала небольшое блюдце с маслом.       — Рахмет, ақсақал, — неожиданно подал голос Хуа Чэн и взял два баурсака для себя и супруга, окунутые сразу в масло. — Попробуй, Гэгэ. — чуть тише сказал Князь Демонов, протягивая мужу гостинец.       Се Лянь принял угощение с легкой улыбкой. Тёплый и слегка маслянистый баурсак приятно согревал руки, а его аппетитный аромат щекотал нос. Он откусил небольшой кусочек, ощущая на языке нежную, слегка хрустящую корочку, сменяющуюся мягкой, воздушной мякотью внутри.       И действительно, вкус слегка напоминал маньтоу, но жарка придавала баурсаку особую, неповторимую пикантность.       — Спасибо большое вам, это очень вкусно, — искренне поблагодарил Се Лянь, открывая глаза и встречаясь взглядом с Сань Ланом. Тот, казалось, был рад, что угощение пришлось ему по вкусу.       — Попробуйте еще наше праздничное блюдо — Наурыз көже, а после, вы можете обязательно присоединиться к нашим играм и развлечениям, — предложил ақсақал с улыбкой, указывая жестом на большой котел, в котором, судя по всему, и готовилось это самое «Наурыз көже». Вокруг котла суетились женщины, добавляя последние ингредиенты и источая невероятно аппетитный аромат, который щекотал ноздри и вызывал нетерпение.       Красивые девушки тут же разлили угощение по пиалам.       — В состав традиционного Наурыз көже входят семь обязательных ингредиентов: мясо, злаки, мука, молоко, жир, вода и соль, — продолжал с гордостью вещать старейшина.       Се Лянь с любопытством взглянул на дымящуюся пиалу, наполненную густым варевом. Аромат был насыщенным, совершенно отличным от всего, что ему доводилось пробовать.       Сань Лан, словно угадав его немой вопрос, слегка подтолкнул его локтем и ободряюще улыбнулся. Се Лянь, собравшись с духом, сделал первый глоток. Вкус был сложным, богатым, в нем переплетались соленые мясные ноты с нежной сладостью молока и терпкостью злаков. Он ощутил сытость, не тяжелую, а скорее умиротворяющую, наполнившую его тело теплом.       «И правда, праздничное блюдо» — подумал Бог Войны, с благодарностью кивнув ақсақалу.       После трапезы, как и было обещано, начались игры.       — Аға Се! Аға Сань! — кричали дети, подзывая к себе гостей.       Если взрослые в основном звали путников по имени, то самые маленькие называли по теплому их — старшими братьями, демонстрируя свое детское доверие и расположение.       — Сыграйте с нами в асыки! Это очень интересно! — выпалил, запыхавшись, один из мальчиков, остановившись прямо перед путешественниками.       В его маленьких руках, словно сокровище, были зажаты асыки — небольшие, тщательно отполированные косточки, раскрашенные во все цвета радуги.       — Да-да! Поиграйте с нами! — запричитали ребятня.       — Ну что, гэгэ, сыграем? — хитро улыбнулся Хуа Чэн.       Се Ляню ничего не оставалось, как сдаться под натиском детского энтузиазма и лукавого взгляда Хуа Чэна.       — Хорошо, сыграем, — ответил он, улыбаясь. Вокруг них тут же образовался плотный круг маленьких зрителей, завороженно наблюдавших за тем, как гэгэ и Сань Лан устраиваются на земле, готовые к игре.       Се Лянь вспомнил, как сам в детстве обожал разные игры, и тепло разлилось по его сердцу. Это была простая, но увлекательная игра, требующая меткости, ловкости и немного удачи.       Дети выставили косточки в ряд и задача Хуа Чэна и Се Ляня была сбить их все. Се Лянь казался таким безмятежным и счастливым, что Хуа Чэн не мог отвести от него глаза. Эта картина врезалась в его память, как еще одно бесценное сокровище.       Первым бросал Хуа Чэн. С легким взмахом руки косточка с бешеной скоростью полетел к цели. Звонкий удар! Сразу несколько асыков вылетели из ряда, разлетевшись по сторонам, словно маленькие разноцветные осколки. Дети восторженно ахнули, а Се Лянь с уважением кивнул, оценивая меткость Хуа Чэна.       Настала его очередь. Се Лянь сосредоточился, вспоминая уроки детства. Он замахнулся и плавно выпустил снаряд. Тот, описав идеальную дугу, точно поразил намеченную цель. Еще несколько асыков со свистом улетели в траву. Дети радостно запрыгали, скандируя:       — Аға Се! Аға Се!       Игра увлекла их. Хуа Чэн и Се Лянь, забыв о своих заботах и о том, кто они есть, полностью отдались азарту. Они смеялись, подшучивали друг над другом и, конечно же, соревновались. Хуа Чэн намеренно бросал чуть мимо, позволяя Се Ляню выиграть несколько раз, наслаждаясь его сияющей улыбкой.       — Эй, ребятня! — позвал детей юноша, — хватит надоедать нашим гостям. Может они хотят, что-нибудь другое попробовать, а вы не даёте им шагу ступить.       — Все в порядке, — сразу сказал Се Лянь улыбнувшись. Ему наоборот понравилось такое детское развлечение.       — Дорогие гости, — продолжал юноша — не хотите ли сыграть в Қыз қуу?       Если Се Лянь был заинтересован новой игрой, то Хуа Чэн нахмурился.       — Простите, — заговорил Князь демонов, подойдя ближе к мужу, — но наши «духовные практики» запрещают нам вступать в любые связи с женщинами.       Юноша тут же поклонился и торопливо извинился.       — Простите мне мое невежество.       Се Лянь не совсем понял, о чем идет речь, но все равно заговорил:       — Все в порядке! Не переживай…       — Мое имя Богенбай… А что касается Қыз қуу, — Богенбай немного замялся, — то есть альтернативный вариант. Это соревнование в ловкости и скорости на лошадях, но без обязательного преследования девушки. Можно просто прокатиться наперегонки, чтобы почувствовать дух степи!       Се Лянь живо заинтересовался. Он давно не сидел на лошади, но мысль о скорости и ветре в волосах его привлекала. Хуа Чэн, заметив блеск в глазах мужа, смягчился.       — Звучит интересно, — сказал Се Лянь, обернувшись к Хуа Чэну с молящим взглядом. — Может, попробуем?       Демон вздохнул, но устоять перед таким взглядом не мог.       — Хорошо, Гэгэ. Ты будешь «убегать», а я тебя «догонять».       Глаза Се Ляня засияли от восторга. Он подпрыгнул на месте, словно ребенок, предвкушая забаву. Богенбай, довольный произведенным эффектом, радостно захлопал в ладоши.       — Прекрасно! Тогда я распоряжусь приготовить лошадей. У нас здесь быстрые и выносливые скакуны. Выбирайте любых!       Он поманил гостей к лошадям, где стояли несколько великолепных коней, чьи шкуры лоснились под лучами солнца. Се Лянь с восхищением оглядывал животных, выбирая того, что придется ему по душе.       Хуа Чэн, скрестив руки на груди, внимательно наблюдал за мужем, готовый в любой момент вмешаться, если покажется, что конь слишком норовист. Вскоре взгляд Се Ляня остановился на белоснежном жеребце с густой гривой, переливающейся серебром.       — Я выбираю вот этого красавца! — воскликнул он, указывая на коня. Хуа Чэн слегка нахмурился, но, увидев радость в глазах Се Ляня, лишь кивнул.       — Тогда вам достанется вороной конь, — недолго думая произнес Богенбай, подводя к Хуа Чэну огромного, угольно-черного скакуна, чьи глаза горели диким пламенем. Пока седлали коней, Се Лянь и Хуа Чэн обменялись взглядами, полными предвкушения и нежности. Эта игра в «догонялки» обещала быть захватывающей, и не только на скаку.       Многие пришли посмотреть на ловкость и скорость прибывших гостей.       Пока Се Лянь грациозно взлетел на спину белоснежного жеребца, его грива заструилась на ветру, словно живое серебро. Хуа Чэн, с не меньшей ловкостью, оседлал вороного коня, чья мощь чувствовалась в каждом движении. Богенбай подал знак, и толпа расступилась, давая дорогу на просторную степь.       — Готовы? — крикнул Богенбай, и в ответ ему раздались согласные возгласы. -Тогда, вперед!       С первым ударом копыт о землю, кони рванули с места, словно выпущенные из лука стрелы. Се Лянь и Хуа Чэн, плечом к плечу, устремились в бескрайнюю даль. Ветер свистел в ушах, а солнце слепило глаза, но они не сбавляли скорости.       Се Лянь, полный восторга, то и дело оборачивался на Хуа Чэна, посылая ему лучезарную улыбку. В ответ он получал лишь загадочный взгляд, полный обещаний и тепла.       Се Лянь понял, что долго не хочет «убегать» от своего мужа, потому замедлился, позволяя супругу догнать его.       Незаметно для всех, приблизившись, Хуа Чэн украл его поцелуй.       Поцелуй был мимолетным, словно прикосновение крыла бабочки, но от него по телу Се Ляня пробежала дрожь. Он почувствовал, как щеки его заливаются румянцем, а сердце начинает стучать быстрее.       Хуа Чэн лишь усмехнулся, видя его смущение, и подмигнул, прежде чем снова направить своего коня вперед. Се Лянь, окончательно потеряв дар речи, лишь наблюдал за удаляющейся фигурой супруга, пытаясь унять волнение.       Он пришпорил своего коня и поравнялся с Хуа Чэном. Теперь они скакали бок о бок, разделяя лишь тонкую грань между реальностью и сном. Се Лянь почувствовал, как Хуа Чэн нежно берет его руку в свою, переплетая пальцы. Этот простой жест вернул ему уверенность и спокойствие. Он посмотрел в бездонные глаза любимого и увидел в них отражение своей собственной любви и счастья.       Резкий возглас толпы выдернул их из хрупкого мира, созданного лишь для двоих. Собравшиеся люди ликовали, восхищаясь их ловкостью и скоростью. Улыбнувшись в ответ, они вернулись в седла и направили коней обратно в аул, оставив за собой лишь клубы пыли и эхо восторженных криков.       После этой головокружительной скачки Се Лянь решил прогуляться по аулу, наслаждаясь тишиной и покоем. Бродя по узким улочкам, он наткнулся на девушку, увлеченно работавшую над каким-то рукоделием. Ее ловкие пальцы порхали над нитями, создавая замысловатые узоры, и Се Лянь невольно замер, завороженный этим искусством.       — Ах, какой чудесный узор у вас получается! — не удержался Бог Войны от искреннего восклицания. Он действительно был поражен её мастерством. Сам Се Лянь, сколько ни пытался, никогда не смог бы создать что-то подобное. В его руках нить упорно отказывалась складываться в сложные, изящные узоры.       — Улкен рахмет, спасибо большое, — смущенно улыбнулась девушка, опустив взгляд. — Я хочу этот ковер отправить своим родным и сказать, как я счастлива в браке. — В ее голосе звучали тепло и любовь, делая картину ещё более трогательной.       — Это так мило, что вы отправите письмо своим близким, — проговорил Се Лянь, растроганный заботой девушки о семье.       — Жоқ… Нет… Ковер все за меня скажет, — ответила она, и в ее словах появилась какая-то тайна. — Видите узоры в виде цветов? — Их действительно было сложно не заметить — весь ковер был щедро усыпан яркими, сочными цветами. — Цветы символизируют мое счастье с любимым человеком… А если бы я плела не из ярких красок, то это был бы знак для моих родных, что мне тяжело.       Ох.       Се Лянь осознал, что ковер — это не просто красивое изделие, а целое послание, наполненное чувствами и скрытыми смыслами, понятными лишь посвященным. Этот способ общения был для него нов и удивителен, и он почувствовал еще большее уважение к искусству этой мастерицы.       — У вас определенно талант, — искренне похвалил Се Лянь молодую девушку. — Я рад, что вы счастливы в браки. Могу я спросить, как вас зовут?       — Эту скромную рукодельницу зовут Бибигуль, Аға Се… И спасибо вам большое за такие приятные слова… Я надеюсь, что когда-нибудь и для вас соткут подобный ковер счастья, Аға Се. Чтобы он был полон самых светлых и радостных узоров, — проговорила она тихо, но в ее голосе звучала искренняя надежда.       Се Лянь лишь смущенно улыбнулся, вспоминая своего мужа и…       — Гэгэ! Вот ты где, я тебя потерял!       Голос, такой знакомый и любимый, заставил его сердце подпрыгнуть. Он обернулся и увидел Хуа Чэна, пробиравшегося сквозь толпу. В его глазах плескалась тревога, быстро сменившаяся облегчением, когда он заметил Се Ляня.       — Сань Лан! — радостно воскликнул Се Лянь. — Я просто рассматривал этот удивительный ковер.       Хуа Чэн подошел ближе, окинув взглядом ковер и Бибигуль. Его алые одежды, казалось, соперничали с яркостью узоров ковра, притягивая к себе взгляды.       — Гэгэ, не стоит задерживаться. Нас ждут, — сказал Хуа Чэн, немного отстраняя Се Ляня от мастерицы.       Се Лянь, заметив легкую настойчивость в голосе мужа, поспешил попрощаться с Бибигуль.       — Было очень приятно познакомиться. Спасибо, что поделились своими знаниями о коврах. Желаю вам дальнейшего счастья!       Бибигуль, смущенная вниманием столь яркого человека, лишь кивнула, одарив их прощальной улыбкой.       Хуа Чэн взял Се Ляня за руку, и они направились в указанную им сторону.       Оказывается, старейшина приглашал дорогих гостей за стол, за дастархан. Им с Сань Ланом дали почетные места.       Дастархан ломился от яств, расставленных с гостеприимством. Се Лянь с благодарностью принял пиалу с лошадиным молоком — кумысом.       Разговоры текли неспешно, перемежаясь щедрыми угощениями. Се Лянь старался поддерживать беседу, расспрашивая о местных обычаях и традициях, стараясь не упустить ни одной детали.       Хуа Чэн же, казалось, наблюдал за всем происходящим, но его рука, незаметно сжимающая ладонь Се Ляня под столом, говорила о его постоянном внимании и заботе.       — Вы напоминаете мне одного юношу… — заговорил неожиданно старейшина, общаясь к князю демонов — он пришел в наш аул, давно… я еще был совсем маленьким. Юноша искал свою возлюбленную, и спрашивал не видели ли мы ее…— произнес старик, поглаживая свою длинную седую бороду. — У него был такой грустный взгляд… — добавил он, глядя куда-то вдаль, в прошлое, где в его памяти все еще жил образ отчаявшегося, потерянного юноши. — Как бы мой ата (дедушка) не хотел помочь, мы не могли… — старик вздохнул, и этот вздох эхом отозвался в душе Се Ляня.       Сердце Се Ляня сжалось от жалости и понимания. Пожилой мужчина говорил о Хуа Чэне, о его неутолимой тоске и бесконечных поисках. Слова старика словно рисовали перед глазами Се Ляня картину отчаявшегося Хуа Чэна, безуспешно ищущего его, потерянного в пучине времени. Его грудь наполнилась нежностью и благодарностью к супругу.       — Знаете, ақсақал… — начал говорить Се Лянь, смотря на старейшину аула, и сжимая под столом руку мужа — В наших землях, откуда мы с Сань Ланом родом, есть легенда… про юношу в красных одеяниях, который спустя долгое время нашел свою возлюбленную.       Старейшина удивленно поднял брови, а Хуа Чэн чуть сильнее сжал ладонь Се Ляня.       — Говорят, что его любовь была так сильна, что смогла преодолеть пространство и время, преодолеть любые преграды. И когда они наконец-то встретились, их счастье было настолько ярким, что осветило весь мир вокруг них. — Се Лянь говорил мягко, его голос был полон тепла и надежды. — И я верю, ақсақал, что эта легенда правдива. Потому что, вы знаете… — он посмотрел на Хуа Чэна с нежной улыбкой, — в наших краях поклоняются их любви.       В глазах старейшины отразилось удивление, быстро сменившееся пониманием и добротой. Он кивнул, словно осознавая нечто важное.       — Значит, легенды не врут… — пробормотал он себе под нос. Затем его взгляд снова обратился к Се Ляню, и старик улыбнулся. — Я очень рад за того юношу.       Хуа Чэн тихо выдохнул, и в его глазах плескалось столько нежности, что Се Лянь на мгновение потерял дар речи. Он почувствовал, как тепло разливается по всему телу, и ему захотелось навсегда остаться в этом моменте, в этой атмосфере тепла и любви, в окружении добрых людей и с Хуа Чэном рядом.       — Про этого юношу я тоже узнал в день Наурыза… и сегодня, вновь этот праздник… — Старейшина улыбнулся еще шире, и в его глазах заплясали веселые искорки. Он поднял руку, словно благословляя их обоих. — Наурыз құтты болсын, балаларым! С Наурызом, дети мои! Пусть этот праздник принесет вам еще больше счастья, мира и любви! Пусть ваша любовь будет такой же сильной и светлой, как у героев легенды, о которой ты рассказал, Се Лянь. Пусть никакие преграды не встанут на вашем пути, и пусть ваше счастье освещает не только этот мир, но и все последующие.       Он замолчал на мгновение, словно подбирая нужные слова, а затем добавил с теплотой в голосе:        — Вы напоминаете мне ту легенду. В ваших глазах я вижу ту же искренность и преданность, которые, как говорят, были у тех двоих. Берегите друг друга… Этот Наурыз запомнится мне навсегда.       Се Лянь и Хуа Чэн переглянулись, и их сердца наполнились благодарностью. Они поклонились старейшине в знак уважения, и Се Лянь прошептал:        — Спасибо вам, ақсақал. Ваши слова очень много значат для нас. Мы постараемся оправдать вашу веру.       Хуа Чэн лишь молча сжал руку Се Ляня, но в этом крепком объятии было сказано гораздо больше, чем словами. Он был готов на все, чтобы оправдать эту веру и защитить свое счастье с Се Лянем.