Актёр второго плана

Прошло уже достаточно времени с победы Пур Ванилы. Возможно, ещё чуть-чуть и Шедоу Милк не успел бы спастись. В силу своей гордости, конечно, он не хотел признавать, что сбежал от своего окончательного поражения, поджав хвост. Но куда острее и невыносимее была совсем другая боль. Предательство Пур Ванилы оставило глубокую рану в сердце Мастера обмана. Навсегда. И Сапфир понимал это. Понимал и пытался принять то, что если у его Хозяина будет стоять выбор между тем, кто причинил ему боль и тем, кто верой и правдой служит ему вот уже какой срок, то он тут же станет актером второго плана. Среди роскоши покоев дворца Обмана, на краю кровати снова еле слышно раздавались всхлипы. Они были тихими, почти неуловимыми, словно кто-то старался скрыть свои слёзы. — Мастер? Могу я войти? Дверь медленно открылась. Сапфир замер на пороге комнаты, дожидаясь приглашения войти. Его глаза быстро адаптировались к мягкому свету, и взгляд сразу же устремился к источнику тех тихих всхлипов. К Шедоу Милку. Поняв, что ответа он вряд-ли дождётся, в его глазах мелькнуло что-то — то ли сочувствие, то ли решимость. Ведущий сделал шаг вперёд, его шаги были бесшумными, но уверенными. Да, он очень рисковал вот так просто без разрешения вторгаться в покои Мастера, но одно он понимал точно: Чёрный Сапфир не мог просто уйти, не попытавшись помочь. Его рука слегка дрогнула, когда он приблизился к фигуре, скрытой в тени, и тихо произнёс: — Мастер, могу ли я чем-нибудь Вам помочь? Шедоу Милк резко обернулся, услышав шаги за спиной. Его глаза, ещё влажные от слёз, мгновенно вспыхнули гневом. Он быстро провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть всякое напоминание о своей слабости. — Кто тебе позволил входить без спроса? — его голос, обычно саркастичный и нахальный, теперь звучал как низкий гул, полный угрозы. — Простите, Мастер. Вы не ответили, и я подумал, что что-то случилось, — Сапфир поклонился в знак извинения. — Клянусь, в моих мыслях не было намерения оскорбить Вас. Я тут же покину комнату. Но едва ведущий повернулся спиной, как вдруг он почувствовал резкое, почти грубое прикосновение. — Ну уже нет. Шедоу Милк схватил Сапфира за руку, его пальцы сжались с такой силой, что тот едва не потерял равновесие. В следующее мгновение всё перевернулось: Сапфир оказался на спине, его тело погрузилось в мягкую ткань роскошного покрывала, а над ним, словно тень, навис его Мастер. — Ты думаешь, что можешь просто уйти после того, как ворвался сюда? После того, как увидел меня... таким? — Слова Шедоу Милка были обжигающими, но в них чувствовалась не только злость, но и что-то неуловимое, что-то, что заставило Сапфира замереть, не в силах отвести взгляд. Он почувствовал, как его сердце учащённо забилось, а в груди разлилось тепло, которое он так старался скрыть. Конечно, Сапфир был слишком наблюдателен и умён, чтобы не смочь счесть ту нежность к Пур Ваниле. Ту нежность, которую Мастер всеми силами пытался скрыть. Пусть будет трижды проклят этот до жути правильный и приторный Ванила, который посмел забрать внимание Шедоу Милка себе. Губы ведущего слегка приподнялись, а в глазах мелькнул тот самый лукавый блеск, который он так мастерски умел скрывать. — Я выполню всё, что Вы пожелаете, Господин. Я в Вашем распоряжении. —Отлично... Руки Шедоу Милка двинулись резко, почти грубо, без единого намёка на нежность. Его пальцы впились в блузку Сапфира. Дёрнув за тонкую ткань, та поддалась с лёгким треском, и пуговицы разлетелись в разные стороны. Ведущий даже не успел вздохнуть, как его грудь уже была обнажена, а холодный воздух комнаты коснулся кожи, заставив её покрыться мурашками. Господин не стал церемониться. Его руки скользнули по телу помощника с почти хищной уверенностью. Шея тоже не осталась безнаказанной — в неё тут же вцепились зубы Шедоу. Тонкие пальцы впивались в кожу, оставляя лёгкие следы, которые могли бы стать синяками, если бы он приложил чуть больше силы. Мастер не спрашивал разрешения, не искал одобрения — он брал то, что хотел, и Сапфир, казалось, был готов отдать всё без малейшего сопротивления. Всё чтобы его Мастер был удовлетворен. Его дыхание стало глубже, но он не отводил взгляда. Напротив, фиолетовые глаза были полны покорности, словно ведущий давно принял свою роль — роль верного пса, готового терпеть всё, что уготовит его хозяин. Грубый укус заставил Сапфира вздрогнуть, а руки слегка сжать простыни. — Ненавижу. Ненавижу их всех, — прошипел Шедоу Милк. Его руки устремились к поясу чёрных брюк. Щёлк металлическая застёжки ознаменовал то, плоский живот теперь был бесстыдно обнажён. Но Хозяин даже не остановился, чтобы оценить момент — его пальцы впились в ткань нижнего белья, срывая её с тела Сапфира, словно она была лишь досадной преградой на пути к тому, что он хотел. Пальцы Шедоу направились вниз под ткань, скользнув по всей длине лежащего под ним Сапфира. Он слегка надавил на кончик, отчего тот вздрогнул под его прикосновением. Как только пальцы Мастера Обмана почувствовали что-то холодное и тягучее, на его губах заиграла высокомерная усмешка. — Хах, так быстро? Ну ладно, мне же легче. Быстрыми резкими движениями он стянул собственные брюки и, без лишних слов, занял своё место сверху. —Мастер, но Вы же... —Молчать! — приказал Шедоу. Его тело дрожало от напряжения, но он не остановился. Медленно Шедоу опустился вниз, принимая в себя всю длину. Он не стал ждать, не дал Сапфиру времени привыкнуть — как только он занял своё место, то начал двигаться. Комната, прежде наполненная тихими рыданиями, теперь была наполнена звуками их бесстыдного единения. Прерывистые стоны вырывались из груди Сапфира, смешиваясь с тяжёлым, хриплым дыханием Шедоу. Каждое его движение было наполнено интенсивностью. В глазах горел огонь, в котором смешались ненависть, похоть и что-то ещё, более тёмное, что он сам не мог объяснить. — Да как он посмел, — прошипел Мастер Обмана. — Я ненавижу его. Дрожащие пальцы, впившиеся в худые плечи Сапфира, помогали ему сохранять равновесие, но оставляли глубокие раны. Шедоу не останавливался, не сбавлял темпа. — Ненавижу его гадких друзей. Ненавижу его мерзкий характер. Сознание Сапфира, словно туманное облако, плыло где-то между болью и удовольствием, и он уже не мог понять, где заканчивается одно и начинается другое. — Мастер... — пытались прошептать его губы, прерываемые с каждым движением и постепенной потерей контроля. Вдруг ведущий почувствовал, как тело Шедоу над ним слегка размякло и задрожало, словно в лихорадке. Сначала одна, затем другая — на грудь, на кожу Сапфира, падали слёзы. Тихие и почти незаметные, наполненные обидой и гневом. — Ненавижу его нежный голос. Ненавижу блеск его глаз. Ненавижу его тёплые объятия. Ненавижу, как он смотрел на меня в момент слабости. Ненавижу, как он хотел помочь мне. Ненавижу, что он предал меня. Покорный пёс — вот каков был вечный удел Чёрного Сапфира. Он никогда не сможет достучаться до сердца своего Господина. В его руках он всего лишь игрушка для того, чтобы выместить злость, скуку, радость, для того, чтобы испытать удовольствие. Всё, что он может сейчас — всего лишь предоставить ему свое тело. Но даже так его Хозяин не в силах вывести это пятно, это бельмо на глазу под именем Пур Ванила. Ему никогда не стать Пур Ванилой для Шедоу Милка. Как бы он ни пытался. С этими словами Шедоу снова взял контроль и нарастил темп. Наконец, обоих постепенно начало охватывать чувство приближающегося конца до тех пор, пока бушующая буря внутри не вырвалась наружу и не накрыла их экстазом. Шедоу всё ещё оставался на месте, его дыхание постепенно выравнивалось, а руки, всё ещё упёртые в грудь Сапфира, слегка дрожали. Он не сказал ни слова, но его взгляд, одновременно вымотанный, но удовлетворённый, говорил сам за себя. Сапфир тоже приходил в себя, ловля ртом воздух. Скорее всего сейчас Шедоу скажет ему, чтобы тот как обычно ничего не говорил Кэнди Эпл — ни о том, что он говорил, ни о том, что они делали. Наконец, Мастер отпрянул от тела помощника и, нацепив брюки, медленно поднялся с кровати. Он провел рукой по лицу, словно пытаясь стряхнуть остатки слёз. Его взгляд скользнул по комнате, остановившись на шкафе с одеждой. Не торопясь, он подошёл к нему, открыл дверцу и начал что-то искать. Внезапно в руки Сапфира приземлилась светлая атласная блузка. — Вот, накинь, — сухо произнёс Шедоу, — Я потом прикажу слугам, чтобы тебе сшили новую. Взгляд помощника упал на рассыпанные по ковру пуговицы его прежней одежды. Выходя из комнаты, Шедоу Милк задержался на мгновение. Его взгляд упал на Сапфира, всё ещё сидящего на кровати. — Через пятнадцать минут жду тебя в зале. Надеюсь, у тебя будет чем меня занять от этой невыносимой скуки.